Кошки-мышки

Аккуратно перешагивая через осколки тарелок, Мари прошла в центр комнаты и опустилась на корточки. Зачем-то сложила вместе два неровных осколка, бывших когда-то глиняным кувшином, но потом безразлично отбросила их в сторону.

— Даааа...Знаешь, Мита, нам с тобой какой-то неправильный раск попался. Вместо того чтобы как порядочный представитель этого племени попытаться меня банально убить, он решил мне жизнь окончательно испортить. Сначала арест этот смешной, потом Ветерка увел, он теперь пару месяцев возвращаться будет. Теперь вот это...

Я уселась около хозяйки, обвив хвостом лапы, и сочувственно вздохнула, убирать все это придется хозяйке. Еще когда на подходе к деревне нам встретилась баба Нара, я поняла, что неприятности продолжаются. Эта почтенная жительница Медвядки, которая становилась просто вездесущей, когда речь заходила о сплетнях, казалось, только нас и поджидала.

— Мари! Вернулась-таки! А мы уже волноваться начали, когда ты к вечеру из города не приехала.

— Да, я...

— Но твой брат нас успокоил, что ты на пару деньков в городе останешься. Счастье-то какое! Наконец, ты свою семью встретила, а мы все думали, что ты сирота, когда Аниса тебя нашла.

— Э...да... — растерянно проговорила Мари.

— Такой приятный молодой человек. Варвара ему предложила у них переночевать, сама знаешь, у них много места. Да я ей и говорю "ты чего, старая гусыня, предлагаешь? У тебя же три девки на выданье, они ж его живьем съедят". А так, у меня бы остановился, чай не стеснит. Но он все равно отказался. Проводите меня, говорит, в дом сестры, я там переночую, да и она просила вещи кой-какие привезти.

— И вы отвели, значит?

— Ну да. И вправду, чего ему у чужих людей? Очень воспитанный у тебя брат, а уж как вы похожи, прям одно лицо.

Ну да. И чего бы ему быть непохожим, подправил личину и пожалуйста. В том, что раск добрался и сюда сомневаться не приходилось.

Отвязавшись, наконец, от бабы Нары, жаждущей узнать подробности счастливого воссоединения с семьей, хозяйка поспешила домой, где мы и застали печальную картину недавнего обыска.

— Что же он искал? — Мари поднялась с корточек и рассеянно осмотрелась вокруг.

И правда, ну не деньги же? А может..? Я задумчиво посмотрела на дверь кладовки. Хозяйка, проследив за моим взглядом, испуганно вскрикнула "Только не это!" и бросилась туда.

Вернувшись через минуту, она потерянно посмотрела на меня.

— Мита, он забрал его. Как же теперь...зачем?

Мари обессилено опустилась на пол и судорожно обхватила себя руками. Резкий холодок коснулся моего затылка, заставляя испуганно прижать уши, и я сорвалась с места, понимая, что еще чуть-чуть и могу не успеть. В два прыжка преодолев расстояние между мной и Мари, попутно отметив пролетающий мимо стул, я со всего размаху врезалась в ее колени и запрыгнула на грудь, не обращая внимания на то, что мои когти оставляют ярко алые следы на ее ногах, по которым я была вынуждена карабкаться. От неожиданности девушка потеряла равновесие и упала навзничь на спину, а я нависла над ее лицом, не давая отвести взгляд до тех пор, пока хозяйка растерянно не заморгала. Почувствовав, что она постепенно расслабилась подо мной, я с облегчением вздохнула. Успела.

— Спасибо, Мита, — благодарно выдохнула Мари и села, поудобнее перехватив меня, почесывая за ухом.

Да не за что, усмехнулась я мысленно, задумчиво рассматривая разбившийся о стену несчастный стул, который каким-то чудом пережил учиненный в доме обыск, но не выдержал начинающийся истерики моей хозяйки. Хорошо, что я успела и полноценной истерики удалось избежать, иначе дело бы одним стулом не ограничилось. Еще один срыв мог запросто стереть с лица земли и сам этот маленький домик, и всю деревушку. А потом хозяйка, если бы не потерялась в безумии окончательно, точно бы опять впала в депрессию, так как именно с этим местом она сейчас связывала такое понятие как "дом". Все-таки очень жаль, что такие вот срывы становились среди айкир обычным явлением и Мари, если верить воспоминаниям моих предков, была еще даже очень уравновешенной.

— Что же теперь будем делать? — отвлекла меня от невеселых мыслей Мари. — Нам надо вернуть шэарт, другого у меня нет, и я не думаю, что кто-то еще нам его даст.

Да уж, шэарт так просто никакой айкир не отдаст. Именно он питал их щиты необходимой силой, позволяя закрываться от эмоций людей и прятать свою ауру от расков. Изобретение времен Великой Охоты, когда раски, ведомые жаждой отомстить за Покушение на своего Императора, без разбору уничтожали и женщин, и детей, шэарт сейчас изготовить было невозможно, а оставшиеся хранили как самое ценное сокровище.

Так как если носить его при себе постоянно, можно было полностью потерять способности видеть магию, айкиры старались спрятать его где-нибудь в надежном месте, надевая раз примерно в два-три месяца. Выполненный в форме браслета шэарт настраивался под своего хозяина раз и навсегда, не работая у других, но распространяя свое действие на ближайших родственников айкира и передаваясь из поколения в поколение. Мари свой получила от матери, и тот уже был настроен и на нее.

Хозяйка поднялась с пола и присела на уцелевший стул, поместив меня на колени, не прекращая почесывать.

— Где раск теперь, лишь ветер знает. В городе он был проездом, остановился, скорее всего, в таверне, никто его не знает. Хотя о чем я говорю? Это же всего лишь личина, он может сменить ее в любой момент — размышляла Мари. Я мурлыканьем выразила одобрение, и ее словам, и ласковым рукам. — Ты запомнила его запах, Мита?

К сожалению, контакт был слишком недолгим, я могу даже не узнать его при встрече, если на нем опять будет личина.

— Ладно, — вздохнула хозяйка, — посмотри, в округе нет никого постороннего?

Я прислушалась к себе, но ничего такого не заметила. Если где-то рядом и была магия, то слишком слабая, чтобы я ее почуяла. О чем и сообщила хозяйке.

— Хорошо.

Мари ссадила меня с коленей и прошла на середину комнаты. Вздохнув, закрыла глаза, а когда открыла, они стали неестественного для людей яркого синего цвета. Я уселась рядом и по "связи" стала наблюдать за ней. Смотреть за работой мастера — одно удовольствие.

Глазами хозяйки я увидела развороченную комнату совсем в ином свете. Десятки ярко зеленых магических "струн" буквально пронизывали пространство, сказывались последствия недавнего срыва Мари. Спонтанная магия айкир была насыщенно зеленого цвета, как молодая листва. Хорошо еще, что удалось удержать хозяйку от серьезной истерики, иначе тонкие сейчас нити могли превратиться в широкие полосы лент, которые бы почуяли не только шариссы, но и раски.

Мари между тем принялась методично осматривать комнату, заодно прислушиваясь и к другим своим органам чувств. Она медленно перемещалась по скрипящим доскам пола, чуть вытянув перед собой руки. После десяти минут блуждания она, наконец, нашла, что искала. Присев на корточки, Мари подняла что-то с пола. Я почувствовала, как ее руку сразу же пронзило слабое покалывание, а нос уловил характерный запах цветка ланти. Решив посмотреть, что же все-таки нашла моя хозяйка, я встала с облюбованного места и поднырнула к ней под руку.

— Ну вот, Мита. — Мари держала кончиками пальцев темный волосок. — Кажется, нас настойчиво приглашают последовать за собой.

Я согласно мякнула. Предположить, что раск, причинивший нам столько неприятностей, мог оказаться настолько растерянным, что забыл в доме своей предполагаемой жертвы волосок, я просто не могла. Раски, хоть и не видят магию как таковую, но очень хорошо следят за собственным магическим фоном, моментально чувствуя любое изменение. А каждая часть тела раска буквально пропитана магией, в том числе и волосы. Если бы раски не контролировали выбросы своей магии, они бы просто светились ею.

Значит, оставленный волосок — явный намек для нас, что непрошенного гостя вполне можно найти.

— Не нравится мне это, — нахмурилась Мари, — идти на поводу у раска добром не кончится. Что ему от нас нужно?

А может, ну его? Не пойдем?

— Мне нужен шэарт, — хозяйка явно уловила мою последнюю мысль. — Хорошо хоть я недавно его доставала, так что пару месяцев у нас есть.

Мари рывком поднялась и быстро направилась к оставленной у двери сумке с непроданными травами. Выложив из нее все, девушка в конце добралась до лежащего на самом дне мешочка с деньгами.

— Хорошо, что Вихорта все-таки успел нам заплатить. Ну что ж. Будем пока плыть по течению, а там видно будет.

Остаток дня прошел в торопливых сборах. Раск не взял спрятанных под половицей денег, так что средства на дорогу у нас были. Хозяйка не взяла с собой много вещей, резонно предполагая, что может докупить все необходимое в пути. Ждать Ветерка мы не стали, попросив деда Матея заглядывать к нам, вдруг тот вернется.

Старосту Мари упросила одолжить свободную от работ в поле лошадь, клятвенно пообещав оставить ее в городе под присмотром того же Марка. Уговорам особенно помогло небольшое количество листьев питты, крепкий настой которых расслаблял не хуже нескольких кружек пива, но без головной боли наутро. Из-за экономии времени хозяйке пришлось ехать верхом и она опять надела привычные ей раньше штаны. Деревенских чуть инфаркт не хватил.

На следующий день мы имели счастье лицезреть Марка, и Мари, с трудом отбившись от его настойчивых приглашений зайти в гости к старушке-матери, оставила у него одолженную лошадь, пообещав, что скоро за ней кто-нибудь придет из деревни.

Ярмарка прошла только недавно, и купить новую лошадь нам в городке было особо негде. Пришлось хозяйке обратиться к местному трактирщику, который и продал нам невысокую серую лошадку смирного нрава, содрав с нас втридорога. Где трактирщик взял эту лошадь, Мари предпочитала не задумываться, потому что, скорее всего, она пошла в счет оплаты какого-нибудь незадачливого путника, оказавшегося без денег в наших краях.

За всеми этими хлопотами незаметно пролетело полдня, но моя подопечная не захотела ждать до завтра и мы отправились по восточной дороге по направлению к Саласу, соседнему городу. Ночевать пришлось под открытым небом, свернув с дороги в лес, чтобы не встретиться с лихими людьми. А от диких зверей и я неплохо могла защитить. Обежав место нашей стоянки, я как следует потерлась о деревья и кусты, оставив предупреждающий запах. Теперь, если бы какой-нибудь хищник захотел навестить нас ночью, запах бы предупредил его, что впереди куда более страшное существо, с которым лучше не связываться. Вернувшись к хозяйке, я устроилась у нее под боком, сообщив, что можно не волноваться. Слушая равномерное дыхание заснувшей подопечной, я постепенно задремала и сама, правда, не позволяя сознанию скользнуть в глубокий сон, следя за местностью. Здешняя нечисть, хоть и была в большинстве своем не очень опасной, однако если бы напала внезапно, могла стать серьезной проблемой.

На следующее утро, мы продолжили путь. Мари была явно не выспавшейся, сказывалась ночь, проведенная на твердой земле. Глядя на ее хмурое лицо, я не смогла сдержать усмешки. К хорошему все же быстро привыкаешь, всего два года назад походная жизнь была для нас нормой.

Глава 4

Когда я родилась, моей хозяйке было около пяти лет. "Связь" устроена таким образом, что при рождении очередной шариссы она находит ближайшего к ней айкира, не имеющего хранителя. Просто, но достаточно эффективно. Окончательно "связь" крепла в первые годы после личной встречи подопечного и шариссы и оставалась до конца жизни последней. В большинстве случаев айкир был способен пережить гибель партнера по связке, хоть и с тяжелыми последствиями для психики, но шарисса при гибели хозяина никогда не выживала. Фактически, при взрослении мы выстраивали свою ауру в полной зависимости от айкир, подстраиваясь под их конкретные нужды и вплетая жизненные нити подопечных в свои собственные.

У меня было еще две сестры, хотя могло быть и больше — шарисс рождается ровно столько, сколько нужно. Забавно, но так как создавали нас в спешке в условиях Великой Охоты, что-то у айкир пошло не так, среди первых шарисс были только женские особи. И быть бы нам бесперспективным проектом, если бы не один непредусмотренный айкирами побочный эффект. Мы смогли давать полноценное потомство со всеми закрепленными качествами и от обычных кошачьих. Видимо сказалось то, что, создавая нас, айкиры взяли за основу изменений именно кошек, извечных спутников людей. В то же время моя родовая линия хранит память и о подобных экспериментах с собаками, но они оказались слишком зависимыми от партнера и играли в связке изначально подчиненную роль. Айкирам же нужна была в первую очередь способность принимать самостоятельные решения, чтобы подстраховать в случае непредвиденных ситуаций, когда они сами не смогут по какой-то причине адекватно реагировать на экстренные обстоятельства. Теперь уже совершенно точно шариссы всегда будут ходить в кошачьей форме, так как все технологии времен до Покушения были давно утрачены. Хотя в лесах все еще встречаются одичавшие потомки давних экспериментов, которых люди не глядя причислили к нечисти.

Как только я почувствовала, что моих сил достаточно на длительное путешествие, поспешила к подопечной, подгоняемая зовом "связи". Мари тогда жила со своей матерью в небольшой деревне. Следующие пять лет я могу без преувеличения назвать самыми счастливыми в нашей жизни. Мари была ласковым ребенком и, таскаясь со мной как с игрушкой, она, тем не менее, никогда сознательно не причиняла мне боли в своих играх.

Мать Мари, Аллия, как и большинство женщин айкир, нашла свое место среди людей в качестве квалифицированной травницы, запись о ней была по всем правилам занесена в Табель Профессий местного "ведущего" города. Все растения едва заметно фонили магией, впитывая ее вместе с водой из почвы. Айкиры были способны чувствовать небольшие изменения в этом фоне, зависящие от свойств растения. Мужчины часто становились аптекарями и приготовленные ими снадобья считались одними из лучших. По закону ни травницы, ни аптекари не имели права лечить людей. Травницы занимались исключительно сбором и обработкой лекарственных растений, часто подолгу путешествуя в поисках новых трав, лишь иногда оседая на несколько лет в каком-нибудь населенном пункте. В принципе любой айкир мог бы успешно освоить профессию лекаря, но никто из них ни за что бы не согласился на слишком тесное общение с людьми, а лекарство подразумевает это изначально.

Лисата, шарисса Аллии, не принадлежала к моему роду, и мы подолгу могли обмениваться памятью наших родовых ветвей. И хотя она была старше меня, особого значения это не имело, так как первые шариссы появились примерно в одно время, и фактически наша память была одного возраста, отличался лишь жизненный опыт.

К сожалению, по прошествии пяти лет тихая жизнь закончилась в одночасье. В деревню пришло моровое поветрие, забравшее жизнь самых маленьких детей и стариков. Не осталось ни одного двора, в котором бы не оплакивали потерю. Мари тогда вместе с матерью ездила на неделю в город, той надо было обновить запись в Табеле Профессий и получить некоторые редкие травы от проезжавшей мимо знакомой травницы. Когда Аллия вернулась, было уже поздно, болезнь действовала стремительно и собрала свою жатву буквально за несколько дней. Горе делает людей слепыми и глухими. То, что травница уехала накануне болезни, что она забрала с собой свою маленькую дочь, которая непременно бы заболела, останься в деревне, и общее желание найти хоть кого-нибудь виноватого, все это заставило деревенских взяться за топоры и вилы. И хотя времена бесконтрольной охоты на ведьм, устроенной Инквизицией, уже давно прошли, это не помешало им обвинить травницу в наведении порчи и тут же устроить показательную казнь.