Красная Славия

Особенно много времени он потратил на отработку конструкции трехдюймовой гладкоствольной пушки. Клиновый затвор переделывали три раза. А противооткатный механизм — раз пять. За основу всех механизмов орудия взяли механику трехдюймовой пушки образца 1902 года. Сам Асташев большую часть своей воинской службы имел дело именно с такими пушками. А потому, их конструкцию знал досконально. Мог по памяти разобрать до винтика. Да и некоторые другие преподаватели артиллерийского дела Морской школы, капитан Загоруйко и старлей Сидоров, эту конструкцию хорошо знали. Правда, выстрел трехдюймовки был унитарным, а выстрел гладкоствольных пушек — раздельным.

Тем не менее, с затвором пришлось повозиться, поскольку трехдюймовка была стальной, а поднятые со дна бухты английские пушки — бронзовыми. Но, труднее всего пришлось с противооткатным устройством. Его пришлось делать их стали. Большие трудности у заводчан вызвали клапана тормоза отката. Лафеты тоже получились не с первой попытки. Тем не менее, общими усилиями артиллеристы, инженеры и ученые эти трудности преодолели. Разработка 95-миллиметровой чугунной крепостной пушки прошла уже легче.

Огорчало Асташева отсутствие оптических прицелов к орудиям. Но, производство оптических приборов в Республике еще не наладили, хотя, такая задача ученым уже была поставлена. Пока же, орудия оснащали диоптрическими прицелами.

Асташев лично участвовал в разработке станков для бомбомета и крепостного ружья. С пулеметом гатлинга ему снова пришлось повозиться, пока удалось добиться устойчивой стрельбы без задержек.

Фугасные, осколочные и шрапнельные снаряды для этих пушек, сделанные по типу пули Бреннеке, тоже получились после ряда проб. Методом последовательных приближений. Зато гранаты для бомбометов получились сразу.

Когда промышленность начала выпускать гладкоствольные ружья, встал вопрос о необходимости вооружения ими местных воинов. Винтовками были вооружены только балаклавцы. Винтовок в наличии уже стало больше, чем осталось в батальоне бойцов. Часть винтовок передали балаклавским ополченцам, но проблемы это не решило.

Вопрос долго обсуждали в Президиуме. По этому поводу мнения членов Президиума разделились.

Автократор Фрегер возражал, опасаясь возможного бунта местных. Именно вооруженные солдаты и матросы и привели к власти большевиков в 17 году.

— "Винтовка рождает власть." — Цитировал он вождя китайских коммунистов Мао Цзедуна. — Пока огнестрел в руках у наших людей, никто нам не страшен.

— Наличным количеством огнестрела мы, в случае нашествия хотя бы пятидесятитысячной орды, сможем удержать только города. — Возражал Цезарь Асташев. — Форты на перевалах они так или иначе возьмут. Хотя бы один из них. Это лишь вопрос времени. Потом прорвутся на южный берег и уничтожат все наши заводы, села и фермы. Нам это надо?

— Я бы все же подождал пару лет, пока у нас появятся свои "янычары" из славянских мальчиков. — Ответил Автократор.

— Нет у нас двух лет, — снова возразил Асташев. — Болгары, как только "залижут раны", сразу на нас нападут. А их вместе с вассалами может быть много больше ста тысяч. Мы своими походами за нефтью сильно это осиное гнездо разворошили. Да и Хан нам про свою потерянную руку напомнит обязательно.

— Определенный риск в этом есть, конечно. — Соглашался с Асташевым Префект Белобородько. — Однако, я напомню, что вооружать огнестрелом мы будем только бывших рабов, присягнувших Республике и принявших веру в Коммунизм. Весьма маловероятно, чтобы люди, освобожденные нами из рабства, восстали против нас.

— Не только присягнувших, но и показавших себя в боевых походах. — Дополнил Асташев. — Мы их из "мусорного" статуса рабов возвысили до весьма здесь уважаемого статуса воинов. А с огнестрелом их статус станет даже выше, чем у византийских катафрактов — местной воинской элиты. Не пойдут они против своих благодетелей.

— У них в Республике или уже есть семьи, или будут вскоре. И защищать они свои семьи будут в любом случае. И подчиняться они будут нашим людям. Вы знаете, что престиж наших среди местных огромен. Мы для них легендарные герои, колдуны и почти боги. Так что, я считаю, такой риск допустим. — Заключил Префект.

В конце концов, решили пойти на вооружение местных огнестрелом. Балаклавцев было слишком мало. А нужно было обеспечить личным составом линейные части, гарнизоны крепостей, а потом и гарнизоны многочисленных фортов. Из вооруженных гладкоствольными ружьями херсонских солдат после полугодового обучения формировали "стрелецкие" отделения, в отличие от стрелковых отделений, вооруженных винтовками. Командирами таких отделений тоже ставили бывших курсантов.

Когда на вооружении появились пулеметы гатлинга и бомбометы, в их расчеты тоже потребовались балаклавцы. Хотя бы по 1 человеку на орудие. И еще по одному — два человеку на батарею. Пришлось, скрепя сердце, в стрелковые отделения вводить херсонцев. Подошли к этому делу со всей серьезностью. Винтовки вручали только тем херсонцам, кто проявил себя в походах на Валахию и на Константинополь и полностью освоил гладкоствольное оружие. При этом, балаклавцы составляли не менее трети личного состава стрелковых отделений. Всех их назначили младшими сержантами и дополнительно вооружили револьверами, выпуск которых освоила промышленность. Каждому сержанту подчинили двух — трех рядовых из числа херсонцев. Такое структурное подразделение назвали звеном.

Таким образом удалось укомплектовать личным составом и сформировать две бригады, четыре гарнизона городов, четыре взвода охраны посольств и гарнизоны восьми фортов. Войска учились непрерывно, по 10 часов в день без выходных. Благо, на хозяйственные и строительные работы бойцов не отвлекали. Этим занимались наемные работники из местных и пленные.

Любимым детищем Асташева стал кадетский корпус, куда набрали тысячу славянских мальчиков. Каждый год планировалось набирать в корпус еще по полтысячи. Главком лично инструктировал весь преподавательский состав, утверждал учебные планы, каждую неделю инспектировал корпус. Главком надеялся, что через пару — тройку лет он получит надежный кадровый резерв стрелков и младших командиров. Положение дел в корпусе его в целом обнадеживало. Мальчишки были счастливы вырваться из тяжелого крестьянского труда, из безнадежного рабского ярма и приобщиться к воинскому делу могучих пришельцев. Учились они на совесть.

После укомплектования личным составом и вооружением двух бригад расслабиться ему не удалось. На очередном заседании Президиума Фрегер сообщил поступившее от дипломатов известие о готовящемся нападении огромной болгарской орды. Для Асташева это не стало неожиданностью. К этому все и шло после нефтяных рейдов на Валахию. И он к этому всеми силами готовился. Конечно, еще бы годик на подготовку не помешал, но в основном, по минимуму, войска к отражению нападения были готовы. Тем более, что опыт показал, что на переправе через крупные реки флот вполне может нанести болгарам серьезные потери. Главком с Генштабом приступил к планированию оборонительной операции.

Неожиданно появилась новая забота. На прием к нему пришел бывший начальник Особого отдела школы, а ныне зам начальника Комитета государственной безопасности майор Гольдин. Асташев ответил на приветствие и предложил гостю садиться.

— Владимир Василич! Тут у меня такая ситуация возникла. Начальник Комитета Загоруйко, помимо контрразведывательной работы, поручил нам отслеживать и антисоветские настроения в народе. Эту часть работы он на меня и возложил.

— Неожиданно. На Совете и в Президиуме об этом речь ни разу не заходила. Речь шла только о контрразведке.

— Ну, я не знаю. Может быть это его личная инициатива?

— Так, о чем ты мне сказать хочешь?

— Ты в курсе, что твоя жена активно в Женсовете работает?

— Первый раз слышу. Да и некогда мне с супругой разговаривать. Поел, как дела у дочек в школе поинтересовался, спасибо сказал и на боковую.

— Ну так вот, она там в числе руководства, наряду с женой известного тебе Сокольского.

— Знаю такую. Вредная и скандальная баба. И что они там, они в Женсовете злоумышляют? Антисоветчиной занимаются?

— Есть у меня там осведомитель. Антисоветчины нет, но Сокольничиха вовсю Фрегера хает. Дескать, он всю власть в Республике захватил, сидит, как самодержец, и ничего не делает при этом.

— Вот как? Значит вы уже агентуру завели?

— Ну, в нашем деле без агентуры никак, это основа нашей работы.

— У вас может уже и в моем штабе агенты имеются?

— На это я отвечать не буду. Не о том речь.

— А о чем?

— Твоя супруга начала активно поддерживать Сокольничиху. Говорит: "Мой-то днюет и ночует на работе, домой только спать приходит. А Фрегер работает едва — едва. По 6 часов в день. Ест и спит вовремя. И почему мой муж на вторых ролях в Президиуме? У нас сейчас армия главней всего!"

— Ну и где здесь крамола? Обычные бабские сплетни.

— Крамолы прямой в этом нет. Но, ты представь, что Загоруйко это донесет до Фрегера. А тот подумает, что твоя Надежда Михайловна с твоих слов это говорит. Пробежит тогда промеж вас с товарищем Фрегером "черная кошка". А это для Республики будет весьма опасно.

— Пожалуй, ты прав, Константин Макарыч, поговорю с Надей. Спасибо, что предупредил! Мало времени я мало семье уделяю. Осознал. Исправлюсь!

Новость он запомнил, но в ближайшее время ему было не до бабских дрязг. У него "на носу" было нашествие орды болгар.

3. Республика в опасности!

Получив сообщение от Посла при дворе императора Константина Гурского о готовящемся вторжении в Хазарию и Крым объединенного войска Болгарии и Византии, Президиум отнесся к этому предупреждению со всей серьезностью. По оценке Асташева, впервые за два с половиной года возникла реальная опасность самому существованию Республики. Президиум поручил Послу в Хазарии Артамонову предупредить об этом Цезаря Хазарии Ханукки и Кагана Ибузира. Президиум предложил Ханукки встретиться в городе Саркеле 12 декабря.

От Республики на переговоры направились Автократор Фрегер, Цезарь Асташев, Мегадук Родионов, министр иностранных дел Карев, их советники и сопровождающие их лица. Из Балаклавы переговорщики вышли на быстроходных фрегатах Днепр и Дунай. Зимние морозы еще не наступили, и Дон еще не замерз. До Саркела дошли за трое суток, поскольку по вверх Дону корабли шли только в светлое время суток.

Переговоры делегаций Республики и Каганата проходили во дворце бея Саркела Иныльгаба. От Каганата в них участвовали Цезарь Хануки, командующий гвардией Максуд, Джавшигар Ададин, ведающий в каганате торговлей и ремеслами, бей Крыма Обадия, бей Таврии Малгобек и бей Иныльгаб.

Стороны обменялись разведывательной информацией о возможных силах противника. После обсуждения сошлись во мнении, что в нападении могут принять участие 70 — 80 тысяч конных болгар, из них до 8 тысяч тяжелой конницы, от 5 до 10 тысяч пеших ромеев, составляющих расчеты камнеметов и баллист с охраной, 60 — 70 тысяч вассальных славян и валахов, из которых до 2 тысяч хорошей конницы, а все остальные — плохо вооруженная пехота.

Ханукки заявил, что Хазария выставит в поле все рода, кроме кочующих за Итилем. Их трогать нельзя, поскольку с востока возможно нападение мадьяр, печенегов или харезмийцев. Всего в бой пойдут 16 родов общим числом 90 — 100 тысяч конных воинов. Из них в хорошем доспехе — 24 тысячи. Вассальные славянские и мордовские князья могут выставить до 50 тысяч пехоты и до 2 тысяч доспешной конницы.

То есть, силы будут примерно равными. Наличными силами хазары нападение отбить смогут, но, столкновение в сражении двух крупных и примерно равных сил приведет к очень большим потерям. Чего Каганату хотелось бы избежать. Ханукки поинтересовался:

— Какие силы выставит в бой Республика? Сколько у них будет колдовского оружия? Какой план войны предлагает Президиум?

— Опыт нашего совместного похода на Валахию показал, что флот Республики способен нанести врагу серьезные потери при переправе через крупные реки. — Ответил Асташев. — Таких рек три — Дунай, Днепр и Дон. Мы можем ввести флот в эти реки. Если войска Каганата займут позиции по левому берегу Днепра, то флот не позволит болгарам переправить крупные силы в одном месте. Они будут переправляться малыми группами, по нескольку сотен всадников в разных местах. А такие группы хазары смогут уничтожать с малыми собственными потерями, сосредотачивая против них значительно превосходящие силы.

— Сколько всего кораблей вы сможете выставить? — поинтересовался Ханукки. И почему вы не назвали реки Прут, Серет и Днестр?

— На эти вопросы ответит командующий флотом Родионов.

— Мы введем в бой 8 больших кораблей с пятью большими пушками каждый, 12 средних катеров с одной средней пушкой и 15 малых ботов с малыми пушками. — Ответил Мегадук Родионов. — Кроме того, на всех кораблях, катерах и ботах будет скорострельное ручное оружие.

В прошлом походе мы уничтожили до 10 тысяч болгар на переправе через Дунай. В этот раз у нас будет больше кораблей и на них будет больше пушек, а значит, мы уничтожим их больше.

В реки Прут, Серет и Днестр корабли мы вводить не сможем. Даже самый широкий из них Днестр имеет ширину всего 250 шагов. Византийцы получат возможность установить камнеметы с греческим огнем на высоком правом берегу за прибрежным кустарником и расстрелять наши корабли на воде. Мы с реки эти камнеметы не увидим и поразить их из пушек не сможем. Рисковать кораблями мы не намерены, у нас их не так много.

Днепр имеет ширину примерно километр. Один километр — это 1200 шагов. На нем ромейские камнеметы до наших кораблей не достанут. Однако, с Днепром тоже не все просто. К сожалению, в трехстах километрах от моря на Днепре, как вы знаете, имеются пороги. Глубины там даже весной малы, а течение очень быстрое. На дне реки в порогах — камни. Выше порогов нужно прикрывать флотом еще 400 километров русла до зоны дремучих лесов. Из наших кораблей через пороги смогут пройти лишь четыре малых катера. Через волоки мимо порогов можно перетащить только легкие боты. Для снабжения кораблей и ботов боевыми припасами выше порогов нужно создать на левом берегу Днепра базы снабжения.

Тем не менее, наличными силами мы надежно перекрыть Днепр выше порогов мы не сможем, даже если перебросим туда все боты. Один катер и 4 бота на 100 километров фронта — это мало, потому что оружие, установленное на ботах, недостаточно сильное. Даже средние пушки поставить на боты невозможно.

Так что, вероятно, выше порогов болгары смогут переправиться через Днепр. Поэтому, следующую линию обороны нужно готовить на Дону. Длина реки до зоны лесов — те же 700 километров. На сотню километров мы сосредоточим один корабль, два катера и два — три бота. Так что, переправляться через Дон они смогут только малыми отрядами. На Дону мы все вместе их остановить точно сможем.

— А что же ваши сухопутные войска? Вы их не будете вводить в сражение? — Задал вопрос бек Максуд.

— Из донесений разведки следует, что главной целью нападения будет Республика. — Ответил Асташев. — Переправившись через Днепр, они пойдут на Крым. Исходя из этого мы и предлагаем построить наш план войны.