A Second Chance часть 13. Глава 259

Джинни рассмеялась и вернулась к закускам. Им потребовалось еще несколько минут, чтобы навести порядок, но вскоре у них появилась большая тарелка с чипсами и мини-сэндвичами. Они приготовили смесь из ветчины и сыра, бекона и помидоров, сливочного сыра и огурцов. Они отнесли все это в гостиную и поставили на стол, прежде чем Джинни принесла кувшин холодного тыквенного сока и налила им по высокому стакану.

— Выглядит чудесно, спасибо, — поблагодарила Гермиона, усаживаясь на пол за стол.

Рон кивнул.

— Мы выбрали "Дорогу к замку завоевателя", потому что Гермиона никогда в нее не играла.

— Очевидно, нет, — сказала Джинни, закатывая глаза. — Он принадлежал нашему пра-пра-прадедушке Бенедикту.

Гарри усмехнулся.

— В любом случае, звучит забавно.

Они достали игровые фигурки и выбрали их.

— Цель игры — добраться до замка Завоевателя, — сказала Гермиона, не отрывая глаз от инструкции.

Гарри приподнял бровь.

— Ты уверена? Я бы никогда не догадался.

Если бы взглядом можно было убивать, то это сделали бы глаза Гермионы.

— Мы по очереди следуем инструкциям, двигаясь вдоль доски и прокладывая себе путь по дорогам и рекам, следуя подсказкам.

Рон взял стакан с водой и развернул его через стол.

— Я начну.

— Нет, — сказала Джинни, поднимая стакан. — Младшая пойдет первой.

Рон показал ей язык.

— Кто это сказал?

— Я, — бойко ответила Джинни.

Она перекинула стакан через стол и сделала свой ход, прежде чем передать его Гермионе по часовой стрелке, чтобы та делала следующий ход. Они ели и играли, рассеянно болтая о своем отпуске, и Джинни впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему расслабленной. Иногда, даже когда все были рядом, было трудно не чувствовать исходящее от всех напряжение. Когда Тео был здесь, вокруг царили горе и отчаяние, и она делала все возможное, чтобы утешить его. Билл сказал ей, что после поездки в Норфолк-мэнор ему стало лучше, и теперь, когда он знал, что Блейз и Драко скрываются, он чувствовал себя увереннее. Затем, когда стало известно о свадьбах учеников Хогвартса, все пошло кувырком. Было ужасно слышать о такой ужасной вещи, и было намного хуже думать о том, что это может случиться с учениками, с которыми она училась в школе. Джинни не могла не вспомнить письмо, которое она получила для "Компас" о браках по договоренности. Она подумала, не написала ли ей одна из этих молодых невест, прося совета.

В тот вечер Джинни пошла к матери и рассказала ей все о письме и о том, что сказал ей Артур. Ей хотелось бы знать, кто эта девушка и помог ли ей совет принять решение. Молли сказала ей, что совет был хорошим, но, похоже, у большинства из них не было особого выбора. Джинни позволила матери заключить себя в объятия и попыталась представить, как ее собственные родители заставляют ее выйти замуж за кого-то против ее воли. Что бы она сделала? Она была несовершеннолетней. Ей некуда было идти. Она не могла использовать свою палочку вне школы, чтобы ее не выследили. Это была пугающая мысль, и она заставила ее понять, что они, возможно, согласились только потому, что не чувствовали, что у них есть другой выбор. Джинни сочла это душераздирающим по многим причинам.

И вот она наслаждалась прекрасным отдыхом со своими друзьями и семьей. Она чувствовала себя виноватой за это, но она также знала, что не должна чувствовать себя виноватой за это. Ей повезло, что у нее замечательная, любящая семья, и она будет дорожить этим. Гарри коснулся ее руки, и она лучезарно улыбнулась ему.

— Извини, я задумалась, — сказала она, поднимая стакан, чтобы занять свою очередь.

Гермиона выиграла до того, как Гарри проголосовал, они достали игральные карты и сыграли в шулерство. Вскоре все четверо уже смеялись, пытаясь понять, кто же блефует. Рон вскоре стал чемпионом по шулерству, выигрывая каждый раунд и заставляя их кричать в знак протеста. Когда пробило десять, Рон спросил Гермиону, не хочет ли она прогуляться, и она согласилась, оставив Гарри и Джинни одних в гостиной.

Гарри забрался на диван, вытянув свои длинные ноги на подушках. Джинни тут же забралась к нему на колени, оседлав его.

— Наконец-то мы одни, — сказала она, целуя его в щеку.

Гарри положил руки ей на бедра.

— Ты пыталась застать меня наедине?

— Всегда, — ответила она, целуя его в нос. — Обними меня.

— Ну, как я могу отказаться от такой романтики?

Она усмехнулась, когда он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам. Джинни запустила руки в его волосы, наслаждаясь мягкостью этих спутанных черных прядей. На вкус он был как тыквенный сок, а его губы были мягкими и нежными, когда они дразнили ее. Его руки оставались на ее бедрах, пока они целовались медленно и нежно, ни один из них не стремился к чему-то большему, чем простое прикосновение губ. Когда ее язык нашел его, его руки скользнули вверх по ее спине и зарылись в волосы.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Джинни прижалась к нему всем телом, растворяясь в его поцелуях и прикосновениях и наслаждаясь ощущением Гарри. Его прикосновения, его запах, его вкус. Все это заставляло ее чувствовать себя такой защищенной и любимой. Ей нравилось, что они вдвоем могут просто лежать здесь и целоваться. В последнее время их поцелуи стали такими страстными и переросли в нечто большее, что она скучала по простоте, с которой они просто целовались.

Их губы встречались снова и снова, руки блуждали в нежных ласках, словно дразня, и Джинни вздохнула, уткнувшись в него. Ей нравилось целовать его. Ей нравилось, когда он целовал ее. У нее вырвался тихий вздох, когда его губы прижались к ее шее, и она почувствовала, как его губы коснулись ее кожи.

— Тебе что-то здесь нравится, Джин?

— Может быть, — сказала она, поворачиваясь, чтобы поцеловать его в губы. — Почему просто целовать тебя так прекрасно? Как будто я могла бы целыми днями целовать твои губы и никогда не уставать от этого.

— Может быть, мои губы созданы для того, чтобы целовать твои.

— Сладко.

— Факт, — сказал он, целуя ее. — Мне нравится целовать тебя.

Джинни уютно устроилась в его объятиях, зарывшись между диванными подушками и своим парнем.

— Мне нравится целовать тебя.

Гарри повернулся на бок и нежно убрал волосы с ее лица.

— Целоваться с тобой в гостиной "Норы" — это даже лучше, чем я себе представлял. И на этот раз я не беспокоюсь о том, что мне помешают шесть раз.

— Шесть?

— Братья, — сказал он, целуя ее в губы. — Ты когда-нибудь замечала, что они всегда находят дорогу к нам в самый неподходящий момент?

Джинни улыбнулась.

— Им нравится доставать нас.

— Рону особенно не повезло с выбором времени, — пробормотал он.

— Больше нет. Теперь у него есть губы Гермионы, чтобы занять свое время.

Гарри издал звук согласия, его губы скользнули по ее шее.

— Но они совсем рядом и могут вернуться в любой момент.

Гарри проигнорировал это и продолжил целовать ее в шею.

— Нет, если Рон не будет возражать.

Джинни провела пальцами по его руке.

— Поцелуй меня.

— Пытаюсь, — сказал он. — Кто-то никак не заткнется.

Она шлепнула его, и он рассмеялся, накрыв ее губы своими. Джинни растворилась в его губах и подумала, что это идеальный способ провести вечер.

* * *

Рон взял Гермиону за руку, и они вышли в холодную ночь. Он повернулся, чтобы натянуть ей на уши красную шапочку, и они направились в сад за домом, мимо курятника.

— Здесь звезды всегда намного ярче, чем дома, — сказала Гермиона, глядя в небо.

Рон кивнул.

— Это потому, что ты находишься в глубине города. Из "Норы" их гораздо лучше видно.

— я знаю. Они прелестны, — сказала она.

Рон потянул ее обратно за сарай, где работал его отец.

— Я знаю, что здесь холодно, но я просто хотел побыть с тобой наедине. Я люблю Гарри и Джинни, но я скучал по тебе.

Гермиона улыбнулась, когда он повел ее назад, пока она не прижалась спиной к сараю.

— Значит, ты решил, что позволить нам замерзнуть на улице было хорошим решением?

Рон придвинулся ближе, прижимаясь к ней своим теплым телом.

Он пообещал Гермионе, что не даст ей замерзнуть.

Гермиона привстала на цыпочки, когда Рон наклонился, чтобы поцеловать ее, и обхватила ладонями его теплую куртку, чтобы прижать к себе. Рон твердо намеревался согреть ее. Когда его губы коснулись ее губ, он почувствовал, как внутри у него вспыхнуло желание, как в животе вспыхнул огонь, который только она могла разжечь в нем. Он задержался на ее губах, глубоко целуя ее, пока она не застонала под его губами.

Рону нравилось заставлять ее стонать. Ему нравилось извлекать из нее эти звуки. Звуки, которые она издавала, когда он целовал ее, сводили его с ума. Она издавала эти звуки только для него, и ему это нравилось. И только когда ее холодные руки скользнули ему под рубашку и вверх по спине, он вспомнил, что они на улице, на холодном зимнем воздухе. Он отстранился, любуясь румянцем на ее щеках, прежде чем взять ее за руку и отвести в сарай своего отца. Когда он вошел, зажегся свет, зачарованный для этого, и при движении активировались обогревающие чары. Рон отвел Гермиону назад, усадил ее на рабочий стол своего отца и снова прижался губами к ее губам.

Руки Гермионы зарылись в его волосы, и она вздохнула, когда они поцеловались. Пальцы Рона запутались в ее кудрях у основания шеи, когда они целовались. Она вздохнула, прижавшись к нему, ее руки скользнули под его свитер, чтобы согреться о его кожу. Ему нравилось ощущать прикосновение ее рук к своей коже. Когда она стянула с него джемпер через голову, он улыбнулся и поцеловал ее в шею.

— Вы всегда срываете с меня одежду, мисс префект.

Гермиона прикусила нижнюю губу, ее руки скользнули по его груди.

— Мне нравится, когда вы без рубашки.

Уши Рона вспыхнули, и он снова поцеловал ее. Затем он толкнул ее обратно на рабочий стол и забрался на нее сверху. Ноги Гермионы обхватили его за талию, когда он поцеловал ее. Эти руки скользили по его спине и груди, поглаживая и разминая. То, как она обхватывала пальцами волоски у него на груди. То, как кончики ее пальцев касались его сосков, сводило его с ума. Ему нравились ее прикосновения.

Ее губы скользнули вниз по его шее, покрывая поцелуями каждую клеточку его груди, до которой она могла дотянуться, и когда ее губы обхватили его сосок, он застонал. То, как ее язык скользил по нему, сводило его с ума. У этой женщины были самые порочные губы на свете. Он снова притянул ее губы к своим, желая раствориться в них. Целовать каждую клеточку ее тела так сильно, как только мог. Его руки скользнули по ее волосам, он перекатился так, что она оказалась на нем сверху, и он смог обхватить эту пухлую задницу. Она приподнялась над ним, ее локоны упали им на лицо, а кончики пальцев нежно погладили его брови.

— Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он, и слова вырвались у него непроизвольно.

Гермиона уставилась на него. Ее глаза расширились от удивления, губы приоткрылись. Рон не стал дожидаться ответа. Он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и снова завладел ее губами для долгого, глубокого поцелуя, от которого у них обоих перехватило дыхание.

Гермиона задержалась на мгновение, прежде чем отстраниться. Ее темные глаза встретились с его, прежде чем она заговорила. — Я тоже тебя люблю.

— Да? — прошептал он.

— Да, — поправила она, заставив его улыбнуться. — Я люблю тебя.

Затем ее порочные губы прошлись по его горлу и груди, и он понял, что целовать Гермиону Грейнджер было самым опасным поступком, который он когда-либо совершал. Он был как наркоман, когда она прикасалась к нему, отчаянно нуждаясь в ней, в своей следующей дозе. Его бедра автоматически приподнялись, эрекция напряглась под джинсами, и она улыбнулась, проведя языком по его соску.

Рон застонал, и когда ее губы снова прижались к его губам, он понял одну вещь совершенно отчетливо. Эта женщина владела не только его сердцем, и он никогда в жизни ничего не отдавал так свободно.

* * *

Драко наслаждался пребыванием в Италии. Теплое солнце, бриз со Средиземного моря. Это был тот вид отдыха, в котором он нуждался по многим причинам. Он провел здесь почти три недели, и его рука быстро заживала. Всякий раз, когда он смотрел на длинный порез от запястья до локтя, его это успокаивало. Рана заживала, и он знал, что останется шрам, но все было приятнее, чем череп и змея, которые покрывали большую часть его левого предплечья. Его рука наконец-то выглядела нормально, и он улыбнулся, когда увидел ее. Наконец-то он снова почувствовал себя самим собой.

Рука Блейза тоже заживала, хотя шрам выглядел более неровным и широким, выделяясь розовым на фоне темной кожи. Драко задумался, приложил ли Блейз больше усилий к своей руке, или просто проткнуть чью-то руку было намного сложнее, чем сделать это с кем-то другим. Он не хотел знать ответа.

Домашние эльфы хорошо их кормили, постоянно готовили полноценные блюда три раза в день и приносили что-нибудь перекусить. Драко снова набирал вес и все больше и больше походил на самого себя.

Ему здесь нравилось. Но ему здесь было не место.

Блейз так и сделал. Блейз был создан для того, чтобы жить в Италии, бездельничать у бассейна и расслабляться. Драко действительно чувствовал себя более расслабленным и спокойным, чем когда-либо за последние месяцы, но дело было в том, что, несмотря на то, что он был расслаблен, он только яснее понимал, что это место не для него. Теплое солнце, возможно, и придало его коже темно-золотистый оттенок, но ему все равно было холодно. Он был так близок к тому, чтобы использовать это лезвие против Финна, к тому, чтобы порезать его... и все потому, что Тео сказал, что тот быстро выздоравливает.

Он должен был знать, что у его деда могут быть скрытые мотивы.

Он должен был догадаться, что это был не простой порез.

Яд.

Железо.

Клинок, которым его предок когда-то охотился на фейри. Знал ли он об этом? Знал ли он, что в его семье есть убийцы фейри? Было ли это чем-то, чем он должен был гордиться? При мысли об этом у него слегка свело живот. Так много историй его отец замалчивал.

Стыдился ли Люциус этого?

Было ли это чем-то, что, как он знал, было неправильным?

Его родители... знали ли они, что кинжал может сделать с Финном?

Абраксас, конечно, знал, и он не колебался.

Когда бы он ни закрывал глаза, Драко видел только это.

Кинжал падает в снег, окрашивая белое в красное.

— Я... я не могу.

— Ты трус! — злобно заявил Абрахас.

Едва слова слетели с его губ, как кинжал взлетел с земли и вонзился Финну в живот. Финн споткнулся, его зеленые глаза расширились от шока. Меч в его руке засветился, прежде чем он кивнул Драко, повернулся и одним быстрым движением начисто отрубил голову Абраксасу Малфою. Кровь брызнула Драко в лицо, забрызгав тех, кто стоял рядом с ним, а Драко просто уставился на отрубленную голову своего деда.

Меч выпал из руки Финна, и он наклонился, вытаскивая кинжал из своего живота.