— Ну, он должен быть довольно слепым, чтобы этого не сделать, не говоря уже о том, что он толстый, как дверь. И Гарри определенно не так уж плох. Ну, он не может быть таким. Не об этом. — Гермиона одарила ее странной улыбкой, и Джинни хотела спросить ее об этом, но тут раздался короткий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла ее мама с корзиной носков в руках. Увидев Джинни, она остановилась, и у нее отвисла челюсть.

— Джинни! — воскликнула она почти в той же манере, что и Гермиона. Джинни действительно начала задаваться вопросом, то ли она просто все время плохо выглядела, то ли платье действительно было таким красивым.

— Мама! — Насмешливо сказала Джинни.

Ее мать взяла себя в руки и поставила корзинку на кровать. Она встала перед Джинни и окинула ее взглядом, остановившись на волосах, собранных в пучок на голове. Джинни приготовилась к вопросам, которые так и не прозвучали.

— О, дорогая, так не пойдет. Тебе нужно, чтобы что-нибудь ниспадало каскадом на спину, дорогая. Это прекрасно подчеркнет твой образ.

Джинни почувствовала, что может обнять маму и никогда не отпускать. Вместо этого она улыбнулась ей.

— Спасибо, — просто сказала она, и мама сжала ее плечо, на глазах у нее выступили слезы.

— Знаешь, ты такая милая, когда захочешь, — сказала ее мама позже, после того как они с Гермионой поработали над волосами Джинни. Джинни закатила глаза, а ее мать продолжила.

— О, я знаю, ты хочешь быть такой же, как все мальчики, но, честно говоря... после того, как они увидят тебя такой, я не думаю, что это будет возможно. Что скажешь, Гермиона?

Гермиона улыбнулась Джинни.

— Ну, я знаю одного парня, который определенно не сможет оторвать от тебя взгляда.

Джинни почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, а Гермиона, усмехнувшись, схватила свои вещи и направилась в туалет. Кивнув им еще раз, она закрыла за собой дверь. Джинни знала, что теперь, когда они остались одни, ее мать вот-вот начнет задавать вопросы по-настоящему... Она просто обязана была это сделать.

— Итак, у тебя все готово до ужина? Я пошлю Рона позвать вас вниз, чтобы вы с Гермионой могли торжественно появиться.

— Мама! — позвал я. — выпалила Джинни, и ее мать остановилась в дверях, бросив на нее странный взгляд. — Разве ты не хочешь знать, почему я решила так нарядиться?

Мать слегка улыбнулась ей, и ее глаза снова наполнились гордостью.

— Для Гарри, конечно. Ты не такая уж непроницаемая, дочь моя. Как и он.

Джинни могла только тупо смотреть, как ее мать снова улыбнулась ей и оставила в покое. Все ли знали, что у нее есть чувства к Гарри, или только женщины? И что имела в виду ее мама, сказав "он тоже"? Замечала ли она что-нибудь в Гарри? О боже, а что, если бы ее мама узнала? Джинни вдруг почувствовала себя шокированной. Она не заметила, как Гермиона вернулась в комнату.

— Ну, это ничто по сравнению с тобой, но твоему брату придется по вкусу...Джинни?

Джинни встревоженно посмотрела на нее.

— Является это... это слишком много, Гермиона? Я я... Я действительно настолько прозрачен?

Гермиона грустно улыбнулась и подошла к ней.

— Джинни, я знаю тебя, знаешь ли. Очень хорошо. Я знаю, что ты всегда питала... слабость к Гарри. И я знаю, что вы двое много времени проводили вместе, потому что мы с Роном были так... э-э... заняты. Гермиона покраснела, сказав это, а Джинни с трудом подавила желание хихикнуть.

— Но мне приятно видеть, что Гарри беспокоится не только о Темных лордах и людях, пытающихся его убить. Думаю, в основном он думал о тебе. У него появляется этот странный розовый румянец на лице, когда тебя нет рядом, а сегодня... Гермиона остановилась, бросив странный взгляд на Джинни.

— Что сегодня? Гермиона? Гарри что-то сказал? Джинни ничего не могла с собой поделать, ей было невероятно любопытно. Он ведь не сказал Гермионе, что между ними что-то произошло, не так ли?

— Нет, но... Ну, давай просто скажем, что он не единственный, кого сегодня ждет сюрприз.

Что, во имя бороды Мерлина, это значит? Подумала Джинни. Гермиона рассмеялась над выражением ее лица и покачала головой.

— Даже не пытайся выпытать у меня это, Уизли, — сказала она, смеясь над собственной шуткой. — Я предоставлю честь Гарри.

— Отлично, я думала, мы, девочки, должны держаться вместе. — Джинни притворно надулась.

— Не в этом случае. В этом случае я сохраняю абсолютный нейтралитет.

— Но Гарри уже сказал вам или дал вам знать, что это такое, как это можно назвать нейтральным?

— Ну, на самом деле ему нужна была моя помощь, но он тот, кто... О, я не могу тебе сказать. Это всего лишь мелочь, но я думаю, тебе понравится.

Гермиона подмигнула ей, и Джинни покачала головой, понимая, что больше ничего от нее не добьется. Раздался короткий стук в дверь, и внезапно вошел Рон, но Джинни сердито посмотрела на брата.

— О боги, Рон. А что, если бы кто-то из нас повел себя недостойно? Сердито спросила его Джинни.

Рон просто уставился на нее с открытым ртом.

— Джинни? — спросил он через мгновение, и Гермиона, чтобы сдержать смех, сунула кулак в рот.

Джинни поджала губы и кивнула.

— Да, это я. Да, я сшила это платье. Да, я сделала это для Гарри. Что-нибудь еще?

Рон закрыл рот и глубоко вздохнул, глядя на нее. Он нежно улыбнулся ей.

— Ты просто потрясающе выглядишь, вот и все.

Второй раз за этот вечер кто-то из членов ее семьи удивил ее, застав без носков. Она надеялась, что удача не покинет ее. Она обняла Рона и прошептала ему на ухо "спасибо". Она наблюдала, как он повернулся к Гермионе, и на его щеках появился легкий румянец.

— Э-э, ты тоже выглядишь потрясающе, Гермиона.

Гермиона рассмеялась.

— О, спасибо, Рон. Так приятно знать, что мой парень наконец-то заметил меня.

Рон покраснел еще больше, а Гермиона игриво шлепнула его по руке. Они вышли из комнаты, а Джинни задержалась, все еще нервничая из-за того, что ей пришлось спускаться вниз. Секунду спустя Гермиона вернулась и заглянула к ней.

— Давай, Джинни, Рон сказал, что все уже прибыли, и твоя мама будет держать их на расстоянии, пока мы не приедем. Ты же знаешь, что нельзя заставлять голодную толпу ждать. Особенно, когда половина из них — твоя семья!

Джинни рассмеялась и почувствовала, как ее нервы успокаиваются. Ей удалось заставить брата замолчать на мгновение... Она надеялась, что хотя бы раз сможет заставить Гарри по-настоящему взглянуть на нее.

* * *

Гарри сидел во главе стола; мистер и миссис Уизли навязали ему это место. Артур сел рядом с ним, а место с другой стороны было явно пустым. Гарри не стал гадать, для кого оно было предназначено. Миссис Уизли одарила его странной улыбкой, и он почувствовал, как без всякой видимой причины вспыхнуло его лицо. Почему ему всегда казалось, что люди могут читать его мысли? В конце концов, он же изучал окклюменцию!

Он оглядел сидящих за столом и был рад всех видеть. Ремус и Тонкс смеялись вместе с Кингсли и Викторией; Грозный Глаз Муди рассказывал Артуру о том, как Наземникуса Флетчера снова поймали на краже лягушачьей икры, а близнецы смеялись со своими подружками, Анджелиной Джонсон и Кэти Белл. Дамблдор явно отсутствовал, но Молли сказала Гарри, что директор постарается успеть к торту. Профессор Макгонагалл пришла с женщиной, которую Гарри толком не знал, но которая улыбнулась ему и все равно поздравила с днем рождения. Билл и Чарли разговаривали о квиддиче. Стулья, поставленные для Рона и Гермионы, тоже были пусты, но Гарри интересовал только тот, что стоял рядом с его. Словно в ответ на его мысли, на кухню вошли Рон и Гермиона, и, когда все стали выкрикивать приветствия, Гарри почувствовал странное ощущение в животе. Он недоверчиво уставился на видение, появившееся в дверном проеме.

Это была Джинни. По крайней мере, он подумал, что это Джинни. Она была похожа на Джинни, только... лучше. Ее волосы, которые всегда были полны света и тепла, выделялись на фоне веснушчатой кожи. Волосы были зачесаны наверх, и одна вьющаяся коса спадала по спине. Она остановилась в дверях, на ее лице появилось выражение внезапной тревоги. Она встретилась с ним взглядом, и они смотрели друг на друга, как ей показалось, целую вечность. Гарри попытался сглотнуть и обнаружил, что во рту у него совершенно пересохло. Он смотрел, как она направляется к столу, понимая, что кто-то что-то говорит, но не слышал, что именно. Джинни, казалось, просто... поплыла к своему месту, и чем ближе она подходила к Гарри, тем более странным он себя чувствовал. Ее платье было прелестным, лавандового цвета, и он не знал, что она с ним сделала, но, казалось, оно двигалось вместе с ней. У платья был округлый вырез, и Гарри беззастенчиво уставился на ее грудь, точно помня, что скрывается под тканью. Его тело отреагировало мгновенно, и Гарри был очень рад, что он сидит. Джинни скромно села рядом с ним и взглянула на него, прежде чем повернуться, чтобы что-то сказать Биллу, который сидел рядом с ней. Гарри понял, что стоит с открытым ртом, и закрыл его. Он взглянул на ее отца, который, казалось, был полон решимости сделать вид, что не заметил, как Гарри с вожделением смотрит на его единственную дочь. Гарри уставился в свою тарелку и попытался отвлечься от будоражащих мыслей. К несчастью, нога Джинни выбрала именно этот момент, чтобы коснуться его ноги, и он почувствовал, как сила этого прикосновения пронзила его насквозь. Он поднял лицо и встретился с ней взглядом. На ее лице была нежная улыбка, и он даже не мог вспомнить свое имя. Кто он такой? О да, Гарри.

— Джинни, не пойми меня неправильно, но... вау. Это все, что я могу сказать. Гарри произнес это слабым голосом. Его мозг работал неправильно; казалось, он не мог составить предложения. Все, что он мог делать, это смотреть на девушку рядом с ним.

— С днем рождения, Гарри, — ласково произнесла Джинни, и ее нога снова коснулась его ноги, и у Гарри возникла безумная мысль, что она делает это нарочно.

— Спасибо, — сказал он, как всегда, с умным видом, и попытался придумать, что еще сказать. В голову ничего не приходило.

Он украдкой взглянул на Рона и Гермиону и нахмурился, увидев выражение их лиц. Им было легко сохранять спокойствие, ведь рядом с ними не сидела богиня. Гарри вздрогнул, когда понял, что думал о Джинни как о богине. Это была странная идея. Гарри не знал, верит ли он вообще в богов, не говоря уже о богинях. Он посмотрел на нее и увидел упрямую, озорную, раздражающе сильную и в то же время красивую женщину. Затем он решил, что если богини действительно существуют, то они должны быть похожи на нее. И он понял еще кое-что — он был по уши влюблен в нее. Почему раньше он не был уверен?

— Ты чувствуешь себя лучше? — внезапно спросил он, и Джинни посмотрела на него, отпивая тыквенный сок.

— О, гораздо лучше, спасибо, — вежливо ответила она, но ее глаза, казалось, спрашивали его о чем-то, а он не понимал о чем.

— Мы... э-э-э... то есть я... скучал по тебе, — сказал Гарри, понизив голос. Он старался не обращать внимания на взгляды, которые бросали в его сторону Рон и Гермиона.

Кожа Джинни порозовела, и она снова улыбнулась ему. Гарри почувствовал, как по всему телу разливается тепло. Ему вдруг захотелось, чтобы ужин поскорее закончился и все ушли. Он вспомнил, что им с Джинни есть о чем поговорить. Кто-то произнес его имя, и он оторвал взгляд от Джинни и ошеломленно уставился на стол.

— Гарри? — Спрашивал его Ремус с нотками юмора в голосе. — Кингсли было интересно узнать о камнях, которые вы купили сегодня в том новом магазине. Почему бы вам не рассказать нам о них?

Гарри кивнул и внезапно обрадовался, что ему есть на чем сосредоточиться, а не пялиться на Джинни весь вечер. Хотя он не отрывал от нее взгляда. Их ноги были практически приклеены друг к другу под столом, и Гарри мог поклясться, что раз или два ее рука задержалась на его колене, отчего его голос звучал странно. Он не был уверен, заметил ли это кто-нибудь.

После того, как почти все покончили с едой и часть тарелок была унесена на кухню, Гарри внезапно вспомнил, что обещал всем что-нибудь сказать за то, что они позволили ему отпраздновать один из лучших дней рождения, о которых он только мог мечтать. Он прочистил горло и встал.

— Э-э-э.....Я не большой любитель красноречия, но... — Гарри замолчал, глядя на людей, которые стали для него семьей. Его бы не было в живых, если бы не некоторые из этих людей, и он определенно не стал бы тем, кем был, без их помощи.

Он снова откашлялся и продолжил:

— Я просто хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы были рядом со мной... не только за мой день рождения, но и за то, что... присматривали за мной и заботились обо мне. Я не знаю, почему вы думаете, что я этого заслуживаю, но я все равно благодарен. Я могу честно сказать, что это лучший день рождения, который у меня когда-либо был. — Говоря это, Гарри посмотрел на Джинни и почувствовал, как внутри у него все тает. Ее глаза засияли, и он вдруг почувствовал, что его шатает, и быстро сел, кивая, когда все пробормотали ему слова благодарности.

— Слушайте! Слушайте! — говорили Фред и Джордж. — А теперь давайте займемся подарками и тортом!

Миссис Уизли покачала головой, глядя на близнецов, и те начали отодвигать стулья от стола. Очевидно, торт уже был в гостиной, ожидая, когда его съедят. Гарри быстро встал и помог Джинни отодвинуть стул. Он позволил своей руке задержаться на ее спине, ощущая пальцами мягкую ткань ее платья. Она повернулась и встретилась с ним взглядом, на ее лице появилась едва заметная улыбка. Гарри почувствовал, как у него сжалось сердце, и подумал, не будут ли мистер и миссис Уизли возражать, если он похитит их дочь и будет целовать ее до потери сознания в одной из комнат наверху. Должно быть, они слишком долго смотрели друг на друга, потому что Гарри услышал, как кто-то прочистил горло, и, обернувшись, увидел, что в комнате никого нет, кроме Ремуса, Билла и Чарли, наблюдающих за ними.

— Э-э-э...Джинни, — сказал Билл с серьезным выражением в глазах, — ты не могла бы ненадолго оставить нас наедине с именинником?

— Да, на самом деле я не против, — сказала Джинни, упрямо выпятив подбородок. Гарри это показалось очаровательным.

— Жаль, сестренка, — сказал Чарли и оттащил ее от Гарри. — Потому что мы в меньшинстве, и я знаю, что в этом платье у тебя нет при себе волшебной палочки.

Гарри увидел, как порозовела кожа Джинни, и ему понравилось, что она все еще пыталась спорить с Чарли, даже когда ее выталкивали из комнаты. Чарли закрыл дверь и подошел к тому, кто, как мог предположить Гарри, вел допрос.

Сначала никто ничего не сказал, и Гарри почувствовал, как его кожу обдало жаром иного рода. Он нервно переступил с ноги на ногу и, казалось, не мог встретиться взглядом ни с одним из братьев Уизли. Вместо этого он взглянул на Ремуса.

— Хорошо провел день, Гарри? — непринужденно спросил его старый профессор, садясь обратно за стол. Он кивнул Гарри, чтобы тот сделал то же самое. Гарри остался стоять и кивнул головой.

1234

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓