— Стражи всё сделали как положено: сначала оцепили район, потом заброшенный завод, на котором устроили себе жилье разыскиваемые, и только потом вошли в Убежище...

— Снеся дверь и с криком: "Всем лежать! Стража!" — насмешливо выкрикнул кто-то из сидящих в стороне мальчишек.

Мысленно хмыкнув (почти угадал, паршивец. "Всем лежать!" — это в видео, в жизни — "Не двигаться!"), рассказчик укоризненно покачал головой — перебивать вообще нехорошо, а перебивать того, кто что-то рассказывает, особенно что-то интересное, тем более — и продолжил:

— ...где никого, понятное дело, не нашли. Только посреди самой большой комнаты висел большой пушистый заячий хвост...

Nigrum formica*

*Nigrum formica — лат. чёрный муравей

Гмина почти закончила протирать очередной стол — оставалось только смести крошки в ладонь — когда на дальнем от неё краю на столешницу выбрался огромный, длиной с полтора мизинца, чёрный муравей. Остановившись, насекомое повело из стороны в сторону крупной треугольной, если смотреть сверху, головой, пошевелило длинными усиками и шагнуло в перёд. Остановилось, опять повело головой. Снова шагнуло...

"Еду ищет", — догадалась девочка. На секунду задумалась, потом выбрала из кучки сора крошку покрупнее и осторожно опустила недалеко от мураша.

Шестиногий искатель тут же замер, затем медленно повернул голову в сторону подношения. Выждал немного — похоже, на всякий случай — а когда крошка не исчезла, осторожно приблизился и... посмотрел на дарительницу?!

"Да нет! — подумала девочка. — Какое там посмотрел! У него и глаз-то, наверное, нету. А если есть, то такие маленькие, что ничего ими не разглядишь..." Однако на всякий случай отодвинулась от стола и затаила дыхание.

Как будто ждавший этого муравей тут же подхватил добычу своими впечатляющими клыками (может, у них было какое-то другое название, но Гмина его не знала), развернулся и неторопливо понёс домой. В муравейник (муравьи ведь живут в муравейниках, правильно?). Однако у самого края столешницы остановился, положил крошку и так же неторопливо вернулся. На то место, где стоял, когда ему поднесли угощение. И выглядел при этом настолько забавно, что девочка, не сдержавшись, хихикнула.

А потом задумалась. Мураш наверняка был разумным. Это раз. И не умел разговаривать. Это два. И плохо знал обычаи человеков. Это три. Или вообще не знал?.. Потому что если бы знал, мог поблагодарить хотя бы кивком... Или не мог?.. Нужно будет подумать. Но не сейчас — потом. Сейчас... Сейчас им — мураши, насколько знала Гмина, поодиночке не живут — нужна еда. А если у них есть маленькие мурашики...

Вот именно! Там маленькие мурашики кушать просят, а она... она...

Резко выдохнув, девочка быстро выбрала из кучки четыре наиболее приглянувшихся ей крошки и положила на место той, первой. После чего снова отступила от стола и затаила дыхание: нет, что мураш от угощения не откажется, она не сомневалась. А вот с какой начнёт? И как будет перетаскивать? И...

Мураш разочаровал. Ухватил ближайшую крошку, развернулся и неторопливо, как двигался до этого, понёс её к краю столешницы, где... где... Где?!

Гмина глубоко вдохнула и ме-эдленно, как учил дядя, выдохнула, приговаривая про себя: "Ну, нету. Ну подумаешь. Съели. Или унесли. Или..."

...из-за края столешницы высунулась голова другого мураша. Такая же чёрная, но заметно меньше. Высунулась, подхватила поднесённую первым мурашом крошку такими же ужасающими на вид, но заметно меньшими по величине клыками, и исчезла.

"Унесли!" — обрадовалась девочка и принялась выбирать из кучки сора очередную порцию угощения. Набралось уже три штуки, когда из кухни долетел голос дядюшки, ехидно извещающий Гмину, что той рановато мечтать о женихах и что её ждут не помытые и не почищенные овощи.

Крикнув в ответ, что она уже почти закончила и сейчас будет, девочка высыпала отобранное прямо перед добытчиком и, смахнув остальное в ведро для мусора, помчалась заниматься обычными делами...

Увы, ни на следующий день, ни на следующий после следующего мураши не появились. И только на третий, стоило Гмине протереть стол, как на него выбрался старый, если можно так выразиться, знакомец. Что, по мнению девочки, однозначно свидетельствовало в пользу его разумности... В смысле, что появился, а не что после двухдневного перерыва. То есть не забыл. И вообще...

После пятой встречи Гмина подумала, что, наверное, всё время есть одни крошки не очень приятно и что надо бы попробовать что-нибудь ещё. Очистки от картошки, например. И от морковки. Всё равно их выбрасывают.

Сказано — сделано. И на шестую встречу посреди стола кроме крошек лежали по два довольно крупных — с ноготь большого пальца Гмины — кусочка картофельных и морковных очисток.

Получилось!

Разведчик сначала застыл при виде такой роскоши, а потом на стол выскочили два его то ли помощника, то ли ещё кого-то — меньше, клыки маленькие, зато бегают быстро — подбежали, подхватили по кусочку шкурок и убежали. И тут же появились ещё двое... Когда же скрылись и они тоже, разведчик привычно поднял ближайшую крошку и неторопливо понёс к краю столешницы...

С того раза помощники больше не прятались: и морковку с картошкой чистили каждый день, и из яблочных огрызков можно было нарезать небольших кусочков. Да и от огурцов иной раз что-нибудь оставалось. А в середине четвёртого месяца со дня знакомства мураши едва не перепугали Гмину до заикания. Когда вслед за добытчиком на столешницу сначала вылезли, выстраиваясь клином, четыре пары носильщиков, а потом на пустое место между ними выбралась здоровенная крыса!

Нет, не то чтобы девочка боялась крыс, мышей, лягушек... Но в этот раз всё оказалось настолько неожиданным... что Гмина не заметила, как отшатнулась назад и даже зажала себе рот руками. На всякий случай...

Гмина не заметила, а вот добытчик — тот углядел, и вместо явно намечавшегося шествия к середине стола, он и его помощники просто раздались в стороны, а крыса выплюнула на свежепротёртые дубовые (вообще-то пластиковые, но под дуб) доски маленький шарик. Белый, блестящий и просто очень, даже невероятно красивый!.. Выплюнула, развернулась и убежала...

Поглядев ей вслед, большой мураш, как показалось... (или не показалось?.. Да нет, точно показалось!) Гмине, разочарованно вздохнул и принялся аккуратно подталкивать шарик головой, перекатывая его поближе к выложенной в середине стола еде...

Потом добытчик смотрел, как его меньшие родичи уносили подарки, преподнесённые Гминой. А когда со стола исчезла последняя крошка, повернулся к девочке и посмотрел, как ей показалось, то ли нерешительно, то ли вопросительно, то ли извиняясь...

За что?.. Н-ну-у... наверное, что напугал Гмину крысой?.. Но ведь это не так? Неправильно? Гмина ведь совсем-совсем не испугалась, так? А отшатнулась и чуть не вскрикнула — так это от неожиданности, правильно? То есть мураш совсем-совсем не виноват, так?..

А как ему это объяснить?.. Разве что... Но стра-аш-но-о...

Решиться, как это ни странно, помогла ставшая уже привычной дядина подначка, послышавшаяся из кухни:

— Гмин, ты там долго о женихах мечтать будешь?

Крикнув в ответ, что скоро закончит, девочка решительно переложила шарик в левую руку и, немного наклонившись, положила правую на стол. В пяди от мураша. Ладонью вверх. И застыла — приступ храбрости закончился.

Несколько мгновений после этого добытчик неверяще глядел то на руку, то на Гмину, затем осторожно подошёл и пощекотал указательный палец девочки своими усиками. Пощекотал, посмотрел на девочку, опять пощекотал, опять посмотрел... и вдруг, метнувшись вперёд... укусил?!

Нет, Гмине случалось бывать у лекарей, и она знала, что такое анализ крови. И не боялась. Но в этот раз всё случилось настолько неожиданно, что она не то что воспротивиться (всё же мураш — не лекарь, мало ли), даже пискнуть не смогла. Потому что дыхание перехватило от изумления. Так что девочка просто стояла и смотрела, как добытчик обследует выступившую красную капельку своими усиками, а потом, виновато глядя на Гмину, отступает. И выглядел он при этом настолько умилительно, что та не удержалась и осторожно провела по спинке мураша пострадавшим пальцем...

...и со всей возможной скоростью помчалась на очередной призыв...

...а то ведь дядя может и выйти посмотреть, чем таким важным занята племянница, что её не дозовёшься...

Ну а чтобы избежать нагоняя, пусть даже высказанного очень спокойным голосом и в предельно вежливой форме, влетев в кухню, протянула дяде руку, на ладони которой лежал подаренный шарик:

— Смотри, что у меня есть!

Хитрость сработала. Дядя, уже открывший было рот, чтобы разъяснить племяннице всю недопустимость безответственного отношения к своим обязанностям, на несколько секунд так и застыл, глядя на протянутое ему сокровище, после чего осторожно спросил:

— Ты где это взяла?

— Там! — девочка кивнула себе за спину. — А-а... а что это?

— Это, Гмина, жемчуг, — задумчиво проговорил дядя. — То есть если их несколько, то все вместе — жемчуг, а если одна — жемчужина. Ты же читала про это?

Да, читала. В сказках. Правда, там упоминались жемчуга — с ударением на последнюю "а". Но это, наверное...

"То же самое, — подтвердил дядя догадку девочки. — Так их называли раньше. Давно..."

Потом дядя рассказал, что их добывают... раньше добывали, сейчас — неизвестно... в море и раньше жемчуг стоил не так чтобы и дорого. Зависело от величины, формы — правильные шарики ценились (и ценятся) выше — и цвета. Но то было раньше. Сейчас... сейчас его почти не привозят, а если привозят... Трёх таких жемчужин хватило бы на покупку корчмы.

Дядя помолчал ещё немного и предложил отложить пока жемчужину в сторонку. Дней на пять. И если никто про неё не спросит, положить в приданое Гмины.

— Дядя! — девочка почувствовала, как к лицу прилила кровь. — Но ты же говорил!

— Я про женихов говорил, — хмыкнул дядя. — А приданое уже давно собирается. Потихоньку...

* * *

Следующие два дня Гмина не находила себе места, и хотя и старалась сдерживаться, но всё равно то и дело, застыв посреди какого-нибудь действия, бросала взгляды в сторону обеденного зала. Потом вздрагивала и, смущённо оглянувшись по сторонам, продолжала работать.

Риер, в молодости отдавший десять лет службе во внешней уличной страже и научившийся за это время не только делать грозную физиономию и помахивать дубинкой, эти срывы замечал, обдумывал и в конце концов пришёл к выводу, что его водят за нос. И ведь ни слова неправды не сказала! Вот же... мелочь!.. Выучил на свою голову...

С другой стороны...

С другой стороны приятно видеть, когда ученик (в данном случае — ученица, но это не принципиально) ухитряется успешно применять полученные знания и умения против своего наставника.

Ну а с третьей — дело ведь не в жемчужине и не в её стоимости, а в том, кто может позволить себе делать такие подарки ничем не примечательной (во всяком случае — пока) девчонке и — главное! — как-то поддерживать с ней отношения.

Ещё в первые дни после покупки бывший стражник самым внимательнейшим образом обследовал своё приобретение на предмет тайников и потайных ходов. Обнаружил ухоронку в спальне и вторую — в подполе. И там же в подполе — ход, ведущий в городские тоннели. Казалось бы, вариант? А вот и нет! Потому что попасть в подпол можно только через кухню. Где во время визитов этого загадочного незнакомца кто-то присутствует — или охранник, или подавальщица, а по совместительству одна из помощниц в нелёгком труде готовки, или сам хозяин. Вывод?..

Риер почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна холода: проникнуть в зал в это время могли либо крысы, либо какая-нибудь тварь из внешних, либо...

Либо.

Немного подумав, дядя второй вариант... не отбросил — отложил, а вот первый...

Холод не прошёл: дарить подарки умеют только разумные. И если эти разумные — крысы...

Нет, определённо, пускать дело на самотёк не следовало. Но и сообщать сослуживцам... Это Риеру хорошо: уволен со службы по ранению и никому ничего не должен, а вот бывшие сослуживцы... Да, они — люди с пониманием, но то они. А есть ещё их начальство. Непосредственное. Которому эти понимающие сослуживцы обязательно доложат. Потому что обязаны. А у непосредственного — своё непосредственное. И так далее. И что в недрах этих начальственных уровней родится — тайна, покрытая мраком. Потому придётся разбираться самому. Или, иначе говоря, брать ответственность на себя. То есть опять варианты, опять сидеть и ломать голову...

На двенадцатый день Риер разглядел, наконец, таинственного благодетеля племянницы и схватился за голову: биоморф! Оружие из разряда "ядерная бомба для бедных". Забрось зародыша на территорию вероятного противника — и...

Дальнейшее зависит от вложенной программы: от простого размножения за счёт "подножного корма" в ожидании приказа на переход к активным действиям и до пожирания всего и вся. При этом какие-либо средства и способы гарантированного их уничтожения отсутствуют как класс! Да что говорить, если это одна из немногих разработок предков, о которых до сих пор рассказывают во время подготовки на всяких курсах повышения-и-тому-подобных?

Достав из дальнего шкафчика бутыль с крепкой настойкой, хранимой на случай вроде этого, корчмарь наполнил маленький стеклянный стаканчик (говорят, в древности их называли стопками) и медленно выцедил. Затем помотал головой, вытер пальцами выступившие слёзы и потянулся было налить ещё, но сдержался: если один стаканчик прочищал мозги, то два выносили их напрочь. Тоже, конечно, неплохо... Но не сейчас.

Сейчас... Сейчас следовало, прежде всего, решить, что для него важнее — хорошие отношения с племянницей или так называемое благо Города? Именно так называемое, поскольку некоторые события недвусмысленно указывают на разницу в его понимании обитателями внутреннего города и обитателями внешнего. И — да: кто сказал, что наличие колонии биоморфов в канализации — это обязательно плохо?.. Техномаги?..

Риер заглянул в стаканчик, не обнаружил там даже капли настойки и со вздохом убрал бутыль на место. От греха...

А то и так лезут в голову... мысли...

Потом вздохнул ещё раз и занялся повседневными делами: до следующего появления биоморфа ещё два дня... Целых два дня! Времени на раздумья — хоть... кхм. Хватает, в общем. Но одно то, что биоморф не только не напал, но и пытается наладить хорошие отношения, говорит о многом. Ещё бы выяснить, что им нужно...

Риер замер: а ведь способ есть! Только надо кое-что проверить...

* * *

Очистки и кусочки яблока маленькие мурашики унесли, и большой уже потянулся к ближайшей крошке, но вдруг резко развернулся в сторону кухни и застыл. А секунду спустя, поглядев туда же, застыла и девочка — к ним неторопливо и совершенно, насколько Гмина могла судить, спокойно приближался дядя.

1234

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓