Встреча

— Везение тут ни при чём.

— Тогда ещё раз.

Алиса собрала карты в колоду, вернула куда-то внутрь её Шута. Миа отобрала колоду и перетасовала — агрессивно, сдвигая и поворачивая, безжалостно ударяя карты друг о друга.

— Вот. — Миа рассредоточила карты по столу, вновь рубашками вверх. Всё совершенно по-другому. — Найди Шута.

Алиса прикрыла глаза. Выдохнула. Всё кафе задержало дыхание.

Рука Алисы двинулась. Решительно; словно змея ужалила. Алиса вытащила карту. Перевернула не глядя.

Шут. В верхнем положении.

Кто-то у стойки издал звук — словно воздуха не хватало.

— Ты жульничаешь, — заявила Миа, но теперь она широко улыбалась. — Не знаю как, но жульничаешь. Никто так не может.

— Я ведь сказала. Я просто наблюдательнее других.

— Что тут наблюдать? Они все рубашками вверх. Я сама всё перетасовала.

— Здесь ты всё перетасовала. — Алиса открыла глаза. — В других фазах ты тасовала иначе. Я просто смотрела на версии, где Шут оказывался под моей рукой. И сопряглась с ними.

Лора сдвинулась вперёд. Кресло качнулось вместе с ней. — Хочешь сказать, что видишь другие варианты? Как всё могло случиться иначе?

— Я могу видеть другие способы того, что происходит. Одновременно. Версии постоянно расходятся и сходятся. Большинство людей видят только одну версию. Я вижу больше.

— Насколько больше?

— По-разному. Сегодня их особенно много. Наверное, то, что я рядом с вами, усиливает интерференцию фаз. — Алиса собрала карты в колоду. — Хотите ещё раз?

Ухмылка Мии стала дикой: — Да, теперь трудным путём.

Она схватила колоду. Перетасовала безжалостно. Затем метнула её в воздух.

Семьдесят восемь карт взмыли ввысь. Императрица столкнулась с Висельником. Башня кружилась вокруг Звезды. Кафе взорвалось возбуждёнными возгласами. Карты сыпались дождём на столы. В кофейные чашки. На пол.

Алиса не шелохнулась. Затем резкое движение рукой. Глазом не уследить.

Поймала одну карту.

Она и не взглянула на неё. Положила на стол рубашкой вверх, подтолкнула к Мии.

— Переверни.

Миа перевернула.

Шут. В верхнем положении.

Кафе взорвалось аплодисментами. Состоятельная женщина поднялась на ноги. Ладонь прижала ко рту. Филипп тоже аплодировал, бросив полотенце на стойку.

Алиса так и сидела неподвижно.

Миа смотрела на карту, долго смотрела. Затем глянула на Алису, с выражением, которое сёстры редко показывали: неподдельное уважение.

— Тебя бы приняли в Благой Двор, — заметила она негромко. — И вовсе не шутом.

— Прошу прощения?

— Благой Двор. — Голос Мии утратил всю игривость. — Тамошняя знать. Место, где мы провели десять лет. Они всех испытывают, кто приходит во Двор. Загадки и головоломки и игры. Ты не справишься, если нет в тебе чего-то особенного. Чего-то такого, чего у других нет. — Она постучала кончиком пальца по карте Шута. — Это бы их впечатлило. Заставило бы их остерегаться.

— Не уверена, что я желала бы произвести впечатление на тех, кому нужно остерегаться.

— Нет, ты и не должна. — Миа улыбнулась. Улыбка теперь тёплая, не колючая. — Но ты произвела впечатление на нас. А это куда сложнее.

Лора тем временем собирала рассыпавшиеся карты, ей помогали посетители. Состоятельная женщина подошла к их столику.

— Это было... — начала она.

— Просто фокус, — отозвалась Алиса. — Не более.

— Нет, не фокус. Я видела фокусников, и престидижитаторов, на самых разных представлениях, и... — Она осеклась. — Кто вы на самом деле?

Алиса задумалась.

— Я Алиса, — ответила она наконец. — Просто Алиса. Остальное довольно трудно объяснить.

Женщина посмотрела на сестёр. На их одинаковые платья и лица, не тронутые возрастом. Взглянула на Алису. на её викторианский костюм и сверхъестественное спокойствие. Что-то мелькнуло в глазах состоятельной женщины. На мир её глаза смотрели теперь иначе — последствия пребывания поблизости от невозможных существ.

— Извините. — Она добавила негромко. — За те мои слова. Когда вы вошли, я подумала...

— Вы подумали, что мы играем кого-то, кем не являемся. — Лора отозвалась. — Не беспокойтесь. Большинство людей такие.

— Но не мы, — добавила Миа. — В смысле, мы никого не играем. Мы именно такие, какие мы есть.

Женщина кивнула. Она взяла колоду из рук Лоры. Но перед тем, как вернуться на место, вытянула карту из колоды и положила на стол.

Шут.

— Оставьте себе, — предложила женщина. — Похоже, он принадлежит вам. Вам всем.

Она вернулась за свой столик. Её спутник быстро говорил по телефону, старался передать кому-то, свидетелем чего только что был. Не получилось. Некоторые вещи сопротивляются объяснению.

Миа взяла карту, рассмотрела. Молодой человек на краю обрыва. Собака у его пяток. Узелок на палке.

— Знаете, — заметила она. — Я начинаю думать, что мистер Фишер просто не представляет, во что он впутался.

— Совершенно точно не представляет, — согласилась Алиса. — Но всё творение такое, разве не так? Ты и не знаешь, что именно сделала, пока оно не встанет перед тобой и не представится.

— Это философия?

— Жизненный опыт. — Алиса поднялась на ноги, поправила свой сарафан. — Что ж. Вы упомянули, что мне стоит переодеться, перед тем как мы продолжим?

— Да, определённо. Таким платьем кого угодно смутишь.

— Я носила его дольше столетия.

— Это видно, я же говорила. — Миа поднялась на ноги, и убрала подарок — карту Шута — в карман. — Тогда идёмте. Сара вполне может помочь нам с шоппингом, перед тем как пойдём разбираться с нашим предполагаемым создателем. Не стоит выглядеть как последствие неудачной исторической реконструкции.

— Это ты так говоришь. Я просто согласилась сопровождать вас.

— Это одно и то же. Лора, ты с нами?

Лора наблюдала за Алисой с задумчивым выражением на лице. Так Лора выглядела, пока песня формировалась в её голове.

— Конечно, — отозвалась она медленно. — Я с вами. Но, Алиса, тот трюк с картами... То, как ты сопрягаешься с другими возможностями. Можешь научить этому?

Алиса замерла. Неуверенность скользнула по её лицу.

— Даже не знаю. Никто никогда не просил о таком.

— Ну, а я вот прошу.

— Думаю, мы это выясним вместе. Заодно со всем остальным. Может, прогуляемся, пока Сара занята?

Они проследовали к двери. Две женщины, выглядевшие подростками, которыми не были. И одна, выглядевшая иллюстрацией из книги времён королевы Виктории — но вовсе не иллюстрация. Они явно были не вполне совместимы с реальностью, внутри которой шли.

Филипп проводил их взглядом.

— Ну, — добавил он, ни к кому не обращаясь. — Это самое странное чаепитие, которое у меня устраивали.

И вряд ли оно было последним.

8. Укротительница машин

Третий чайник успел остыть. И Сара появилась. Миссия: посетить человека, который думает, что выдумал нас. Ответ Сары: «Разумеется, я только ключи возьму». Сразу видно, что выросла в Аркхеме. Ничем не пронять.

Сара была на полпути к выходу, когда кофе-машина заверещала. Не в переносном смысле. Знаменитая Faema E61, гордость Филиппа. Оригинал 1961 года. Звук издала такой, словно её пытают. Пар вырвался из сочленений, откуда ему не положено вырываться. Клапан сброса пара принялся вращаться. Неуправляемо. Филипп бросился к кнопке отключения питания, но машина сопротивлялась. Булькала, шипела.

— Да чтоб тебя... — Филипп отключил питание. — В третий раз уже за месяц. Три ремонтника. Все как один говорят, что машина в порядке. И потом...

— У неё такой характер.

Голос послышался со стороны двери. Все повернули головы.

Невозможно было сказать, сколько лет этой женщине. Пятьдесят. Семьдесят. Или тридцать. Лицо гладкое, не молодое. Безупречная, но не чопорная осанка. Одета в комбинезон — выглядит, словно с космического корабля. Бесшовный, серебристо-серый. Никаких застёжек. Странный отблеск от поверхности — отражает свет под неожиданным углом.

Выражение её лица: нейтральное. Не пустое. Нейтральное. Словно экран в ожидании ввода информации.

— Позвольте мне приручить её, — добавила женщина и прошла к стойке. Не дожидаясь ответа.

Филипп только рот открыл. Что-то в её манере двигаться остановило его. Женщина двигалась не как посетитель. Скорее как доктор.

Она приложила ладонь к задней панели кофе-машины. Первые три секунды ничего не происходило.

Затем машина щёлкнула. Тихонько. Удовлетворённо. Словно замок, которому попался правильный ключ. Клапан давления вернулся на место. Индикатор питания — которое Филипп отключил — моргнул и загорелся ровным зелёным.

— Нажмите на сенсор, — предложила женщина.

Филипп повиновался.

И Faema произвела лучшую за последние двадцать лет чашку эспрессо. Сливки лежат безупречно. Аромат растекается по кафе. Поджаристый. Сочный. Шоколад и земля.

— Но как же вы... — начал было Филипп.

— Нагревательный элемент работал в нерегулярном цикле. Конденсатор время от времени отказывал. Я предложила более стабильную частоту. — Выражение лица женщины не изменилось, но голос стал чуть теплее. — Ваша машина в превосходном состоянии. Просто иногда ей нужен кто-то, кто говорит на её языке.

Глаза Мии за угловым столиком округлились.

— Ого! Да это борг! Королева боргов! Смешать, но не взбалтывать!

Женщина повернулась лицом к столику. Вначале всё с тем же нейтральным выражением. Затем словно включилась: улыбнулась. По-настоящему, тепло. Видно, что её это забавляет.

— Когда необходимо, — отозвалась она. — Ваше замечание занимательно запутанное, но мне нравится суть.

— Но вы и есть борг. Машина. Лицо. И... — Миа указала на комбинезон. — Вот эта вся эстетика.

— Я бы сказала, «возникающая закономерность». Но сравнение не всецело неточное. — Женщина повернулась к Филиппу. — Запах вашего кофе безупречный. Можно мне чашечку?

Филипп, всё ещё смотревший на чудесным образом исцелённую кофе-машину, кивнул, и принялся готовить.

Алиса поднялась на ноги и подошла к стойке.

— Вот и ещё одна. — Алисы улыбнулась. — Я так и чувствовала. Плотность возрастает. — Она рассматривала женщину, спокойно оценивая. — Вы пересекли границу. Недавно, думаю. Я всё ещё чувствую в вас перемещение.

— Четырнадцать часов назад. Я пришла из радиосигнала на заброшенной станции городского вещания, на границе города. — Женщина приняла эспрессо у Филиппа, кивнув. — Я занималась калибровкой. У этой реальности другие параметры, нежели я ожидала.

— Насколько другие?

— Похоже, я здесь воображаемая. — Она отпила эспрессо. Невозмутимость её дрогнула. Стала удовлетворением. — Превосходно. Благодарю вас!

— Вы тоже в курсе виртуальности? — Лора присоединилась к ним. — Знаете, что нас тут изобрели?

— Узнала три часа назад. Я вошла через общественный терминал, поискала сведения о себе. — Женщина отставила свою чашку. — Эмма Крафт. ИИ-сгенерированный электронный артист. СозданоДистро Медиа, владелец К. Фишер. Минимальный синтпоп и влияние краут-рока. Вокал женский, вокодер. — Пауза. — Детали биографии точны примерно на нестьдесят три процента. Музыкальное описание упрощено, но не всецело неверное.

— Шестьдесят три процента?

— Они неверно указали место моего происхождения. А моё отношение к механизмам описано как «тематическое», вместо «фундаментального». Существенная ошибка. — Эмма скользнула взглядом по всем трём. Оценивает. Вычисляет. — Вы — сёстры Уайльдс. Кельтские народные традиции. Лингвистические элементы шотландского языка. Видимый возраст не согласуется с историческими документами. А вы, — посмотрела на Алису. — Алиса Пэйн. Мультифазная темпоральная сущность. Симфонический готический рок. Ссылки на Страну Чудес, я так понимаю, такое же упрощение, как и мой краут-рок.

— Значительное.

— Так я и думала. — Эмма допила эспрессо. — Я искала вас. Или, точнее, я следовала градиентам вероятности, предполагающим схождение. В этой локации была вероятность точка девять четыре нахождения соответствующих сущностей.

— Соответствующие сущности, — повторила Миа. — Это про нас?

— Вы аномалии. Как и я. Аномалиям свойственно объединяться в группы. — Эмма вернула чашку на стойку точным экономным движением. — Полагаю, вы также планируете визит к этому К. Фишеру.

— Как раз собирались выходить, — согласилась Алиса. — Не хотите к нам присоединиться?

— Таково моё намерение, верно. Четыре аномалии, взаимодействующие с предполагаемым создателем, породят больше данных, нежели три.

Лора и Миа переглянулись.

— Она говорит как компьютер, — прошептала Лора.

— Да, но она починила кофе-машину ладонью.

— И в ней определённочто-то есть.

— Что-то есть.

Они повернулись к Эмме слаженным движением.

— Ты с нами, — заявила Миа. — Но предупреждаю, вначале мы всё же заедем с Алисой в магазин одежды. Её викторианское платье слишком необычное.

Эмма посмотрела на Алису. Затем на свой комбинезон. Затем на платья сестёр.

— Понимаю, — добавила Эмма. — Мы все одеты неподобающе для этой реальности, или только некоторые из нас?

— На самом деле очень хороший вопрос, — допустила Алиса. — О комбинезоне я и не думала.

— Это функциональная одежда. Регулирует температуру, не пачкается, и в ней семнадцать скрытых карманов.

— Семнадцать?!

— Я могла добавить несколько после прибытия. В исходной модели их двенадцать.

Миа расхохоталась: — Ой, она мне нравится. Очень сильно нравится. Сара? — Миа повернулась кТинделл-младшей, наблюдавшей за компанией широко раскрытыми глазами. — Планы меняются. Шоппинг и визит к безумному учёному. Сможешь?

Сара, выросшая в Аркхеме и оттого чутко воспринимавшая степень невозможности, кивнула.

— Что сначала, шоппинг или учёный?

— Шоппинг, — заявила Алиса. — Я отказываюсь встречаться с предполагаемым создателем, пока выгляжу иллюстрацией.

— Безумный учёный, — повторила Эмма. — Задержки увеличивают вероятность включения в сценарий новых переменных.

— Она имеет в виду, что могут появиться ещё чудики, — перевела Миа.

— Верно, по сути.

— Тогда не мешкаем,— решила Лора. — Шоппинг по-быстрому — ничего такого, лишь бы Алису не арестовали за путешествие во времени. И сразу к Фишеру.

— Приемлемо, — отозвалась Эмма.

— Годится, — согласилась Алиса.

— Отлично. — Миа взяла свою куртку. — Филипп, запишите всё на нас. Мы расплатимся, как только разберёмся, существуем или нет.

Филипп, который в молчании чистил свою чудесным образом исцелённую кофе-машину, поднял взгляд.