Туристы

Арахноиды снова завели разговор про гамаки, но укрепить их на каркасе палатки было совершенно невозможно, а ничего другого подходящего вблизи не было. Следующей идеей и у арахноидов, и у Рухтрра было спать без палатки, под открытым небом. Арахноидов мы отговорили, объяснив, что днем, пока солнце, тепло, но ночь обещают ясную, а здесь высокогорье и уже август. То есть ночь длинная, и к утру будет реально холодно. Рухтрр сказал, что у него шерсть длинная и он вполне комфортабельно может спать при температуре в ноль градусов, а заморозков-то не обещают, и что он в палатку пойдет, только если замерзнет. А вот арахноиды признали, что привыкли к контролируемому климату орбитальных станций. Поэтому им, наверное, и правда лучше будет ночевать в каком-никаком, а помещении.

Рухтрр с его единственной рукой при развертывании лагеря был не особо полезен, а у арахноидов были ловкие руки и неплохое пространственное воображение. Поэтому, даже через испорченный телефон в виде Рухтрра, мы с Ириной смогли им объяснить, какая помощь от них требуется, и вчетвером быстро поставили палатки.

Решив эту задачу, мы не стали готовить ужин. Невдалеке от нашей стоянки был целый фуд-корт со столиками под зонтами и множеством фургонов и ларьков, где что-то готовили. Кухня была самая разнообразная, в том числе и полюбившаяся арахноидам паназиатская. Мы уговорили их попробовать более географически близкие манты.

Рухтрр от мантов отказался. Ему предлагали сырого фарша, но он был соленый и с луком.

Рлаши пошел по рядам и где-то умудрился купить сырых, но потрошенных хариуса и байкальского омуля. Ирина тихо выразила сомнение, что омуль именно байкальский, но Рухтрр сказал, что он все равно никаких не пробовал.

На Валгалле выращивают земную форель, и можно купить какую-то еще земную рыбу, в том числе и аутентичную, в смысле привозную с Земли. Рухтрр сказал, что он ее почти не пробовал, из водной живности регулярно покупал только валгалльских белемнитов и ихтиостег. Вообще, как нам показалось, рлаши, как и земные кошки, довольно консервативны в еде и к идее попробовать что-нибудь новое относятся, скорее, с подозрением.

Наутро мы стали готовиться к следующему этапу путешествия. Арахноиды хотели именно в горы, но вообще-то команда у нас была не очень подходящая для горного или просто серьезного пешего туризма.

У рлаши, как и у кошек, короткое дыхание. Рлаши может идти в том же темпе, что и человек, но чем дольше длится такой поход, тем ему тяжелее. Навьючить груз на рлаши можно, только надо делать это на крестец или плечи, ни в коем случае не на середину спины, как у лошади. Но вот с грузом он долго идти не сможет, нужны будут частые и длинные перерывы.

Арахноиды, теоретически, более выносливы, но наши гости были не адаптированы к земному тяготению и, если их чем-то нагрузить, рисковали порвать связки у основания ног. К тому же, с их широко расставленными ногами, им сложно было идти по тропе, протоптанной людьми или даже лошадьми и робомулами.

Мы заказали робота-мула и заброску квадрокоптером на Нижнее Мультинское озеро. Там мы должны были еще раз переночевать, переправиться через Мульту и подняться на ближайшую к озеру гору. Она около двух тысяч метров от уровня моря и около полусотни над уровнем озера. Оттуда неплохой обзор и на хребет, и на Уймонскую котловину. Только Белуху разглядеть нельзя, она закрыта более близкими вершинами.

Мы позавтракали, собрали палатку, и микроавтобус нашей компании отвез нас на аэродром, где ждал вертолет. Мы напомнили пилоту про транспондер !ркч, погрузились и полетели.

Мы взлетели и повернули на запад, чтобы не мешать заходящим с востока на посадку самолетам. Вертолет пролетел над Усть-Коксой и местом впадения Коксы в Катунь, развернулся и полетел на восток вдоль Катуни, ближе к горам.

Ближе к восточному концу котловины мы повернули на юг, вверх по долине Мульты, небольшой речки, тоже впадающей в Катунь. В ее верховьях лежат три озера, очень изобретательно названные Нижним, Средним и Верхним. Всего на притоках Мульты озер больше десятка, я их все по памяти и не перечислю.

Мы летели на Нижнее озеро, оно еще не в заповеднике, и у его нижнего берега есть турбаза, где мы и зарезервировали места. Горы по берегам Мульты лесистые, но неравномерно. На северных склонах растут сосны и лиственницы, а южные безлесные, покрытые лугами. Мы летели чуть выше вершин, и нам хорошо был виден основной массив хребта. Воздушное пространство было относительно свободно, поэтому пилот по нашей просьбе сделал крюк к Верхнему озеру.

На Мультинском каскаде хорошо видно, как отстаивается стекающая с вершин хребта вода, особенно с воздуха или на спутниковых снимках. В Верхнем озере вода бирюзовая, даже ярче чем в Катуни. В Среднем озере она уже почти прозрачная, а в Нижнем уже совсем чистая. Наверное, не такая прозрачная, как в Байкале, но на десятиметровой глубине дно можно разглядеть даже с воздуха.

Все озера ледникового происхождения, правильно сказать, моренно-подпрудного. Сейчас там никаких ледников нету. Даже на ближайших вершинах Катунского хребта лежат не настоящие ледники, а только снежники, хотя и круглый год. Но в ледниковый период по долинам, спускавшимся с хребта, текли настоящие ледовые реки, собиравшие у основания валы камней, морены.

Морену, сформировавшую Нижнее озеро, сейчас сложно увидеть, она заросла лесом, а выходы камней сложно отличить от коренных скальников. Между ней и современным берегом озера лежит небольшая равнинка, местами лесистая, местами болотистая.

Морену между Нижним и Средним озерами отлично видно и сейчас. Всю ширину ущелья перегораживает каменная плотина толщиной около двухсот и высотой около двадцати метров. Большая часть ее заросла лесом, но протока между озерами течет по голым камням и видно, что это не скальник, а беспорядочно наваленные крупные и не очень крупные неокатанные валуны. Саму протоку называют Шумы, я даже не знаю, как правильнее ее описать — как очень крутой порог или как пологий водопад.

На самом Нижнем озере с вертолетом приткнуться, в общем, негде. В полукилометре есть заболоченный луг, где положили бревенчатую гать, на которую можно приземлиться. Туда мы и полетели.

Говорят, до войны лес у нижней части озера был довольно плотно утыкан домиками нескольких турбаз. Фундаменты некоторых, как мне кажется, можно заметить до сих пор.

В Темные века тут была колония митьков. Два дома сохранились и сейчас, правда, не вполне аутентичные. Как в корабле Тесея во времена Аристотеля, в них давно не осталось ни одного оригинального бревна или доски. Поселиться там можно, но очень дорого. Впрочем, их-то выкупили едва ли не в первую очередь.

Домики турбазы были безнадежно заняты. Местами под палатки вдоль всего берега распоряжалась тоже турбаза, мы смогли зарезервировать место в лесу невдалеке от озера и от переправы.

Нам досталось неплохое место, в сосновом лесу, но даже не совсем в тени, на чем-то, что можно назвать прогалиной. Вот здесь у арахноидов уже была техническая возможность повесить свои гамаки между деревьями. Правда, было не очень понятно, как это совместить с палаткой. После нескольких раундов теоретического обсуждения мы решили повесить гамаки поближе друг к другу и пониже, поставить над ними каркас палатки и натянуть тент, а саму палатку не ставить. Какое-то сохранение тепла такая конструкция могла обеспечить. Снизу, конечно, должно было поддувать, но они ведь лежали не на земле. В сочетании с шерстью и возможностью закутаться в спальник можно было надеяться, что инопланетяне не замерзнут.

На турбазе была столовая, но слишком много желающих в ней поесть. Сухостой, хворост и даже низко торчащие сухие ветки все до нас уже оприходовали, но мы заранее заказали дров на небольшой костер, и у нас был примус, так что мы решили ознакомить инопланетян с человеческой походной едой.

Обедать было еще рано. Соорудив лагерь, мы пошли к озеру. Лес подходил почти к самой воде. Берег состоял из узенького галечного пляжика. Открывался вид на озеро, предгорья по обоим сторонам долины и снежные вершины в ее просвете. Отсюда хорошо был виден склон, на который мы завтра планировали лезть.

Самым популярным местом для залезания считается Обзорная гора на левом берегу. Мы от нее отказались, потому что склон там лесистый, а тропы протоптаны людьми. Арахноидам с их растопыренными ногами было бы тяжело.

Мы собирались подняться на гору на правом берегу, там лес пореже, а ближе к гребню начинается совсем открытое место. Снизу оно выглядит почти как голец, но это не настоящий голец. Там есть скальники и много каменистых осыпей, но даже старые осыпи поросли мхом и карликовой березой. Гольцы начинаются выше, ближе к основному массиву хребта.

Вода в озере к августу неплохо прогрелась, много народу купалось. Рухтрр сначала, как земной кот, осторожно попробовал воду лапой и отряхнул ее. Но потом он повел себя совершенно не по-кошачьи: тремя прыжками забежал в воду, поплыл, потом даже сложил уши и нырнул. Вынырнув и отфыркавшись, он радостно сообщил, что тут есть рыба.

Насчет охоты нас предупреждали, что ловить нельзя даже мышей, не говоря уж про бурундуков, пищух или птиц. А про рыбу ничего не говорили. Но вообще-то мы не видели, чтобы на Нижнем озере рыбачили, а уже Среднее возле границ заповедника. Мы ему сказали, что надо бы уточнить. Рухтрр явно расстроился.

Когда он выбрался из воды, стало понятно, что фраза "я не толстый, я пушистый" описывает его весьма нефигурально. С мокрой шерстью он выглядел очень изящно сложенным по сравнению с крупными земными кошками, скорее даже как гепард, чем как пума. Выбравшись, он отошел чуть в сторону от берега и отряхнулся почти как земная собака, и почти с таким же эффектом: не совсем идеально насухо, но достаточно, чтобы шерсть распушилась.

Арахноиды тоже потрогали воду ногами, но заходить не рискнули. Как они сказали, плавать без приспособлений они вообще не могут: легкие в брюшке в задней части тела, поэтому передняя часть тела вместе с головой тонут. Их, как космонавтов, учили на курсах выживания после аварийной посадки, и это обучение включало плавание в "экранах", магических оболочках, которые они используют вместо скафандров. Но они с собой эти штуки не взяли.

Мы с Ириной были в спортивном белье, которое издали могло сойти за купальники, поэтому мы тоже немного поплавали. Потом мы пошли осматривать место завтрашней переправы.

На выходе из озера Мульта течет по почти прямому руслу, похожему на искусственный канал. Она около сорока метров шириной и там нет никаких порогов. Пороги начинаются дальше, возле моренного вала. А еще дальше до впадения в Катунь река теряет больше 700 метров высоты на 20 километрах длины, вот там-то настоящие пороги. Никакие экстремалы по ним сплавляться не рискуют, и никакая страховка это не покроет.

Митьки не строили на Мульте плотины, потому что их невозможно скрыть от внезапной инспекции, но ставили множество электрических генераторов в русле. Говорят, в Мульте и деревеньках в долине по вечерам иллюминация была как в довоенном городе. Ни один из этих генераторов до наших дней не дожил, но сейчас во многих тех же местах стоят современные устройства.

Течение на броде ровное, но сильное по сравнению с равнинными реками. Брод тут довольно удобный для людей и лошадей. Сейчас, по не самой высокой воде, нам с Ириной получалось достаточно снять штаны, и мы почти не рисковали промокнуть. Мы специально взяли сандали для такого случая. Но рлаши пришлось бы плыть, а арахноидам получалась настоящая проблема. Похоже, единственным выходом было тащить их на закорках.

Кстати, тут же мы осознали, как лопухнулись — мы заказали отличного во всех отношениях робомула, но он был без шнорхеля, а значит самостоятельно переправиться не мог. Заказать что-то другое было невозможно, вся доступная снаряга в пунктах проката была полностью разобрана. То есть нам надо было тащить двух инопланетян, а потом робота и вещи.

Осознав наше затруднение, !ркч сказала, что летать ей нельзя, но грузы-то ей таскать не запрещали. И предложила, что пока я буду перетаскивать ее, она перенесет робота с грузом. Это сэкономило бы нам с Ириной целую ходку через реку туда и обратно.

Я испугался, что это получится как в довоенном мультике, "Давай я понесу вещи, а ты понесешь меня", но !ркч предложила попробовать. Мы вернулись к палатке, я взял ее на закорки, а она подняла робота. И, действительно, веса робота я совсем не почувствовал. Как это согласовать со школьным курсом физики, я предпочел не задумываться.

Дальше мы стали планировать вещи на завтрашний поход. Ночевать на вершине мы не собирались, хотели взять только теплоотражающие дождевики на совсем непредвиденное развитие событий. Мы предполагали взять с собой воду, чай в термосе и консервы, которые можно было разогреть на примусе.

Арахноиды попросили взять свой термос с напитком, название которого Рухтрр перевел как "кофе". К нашему кофе эта субстанция, разумеется, не имела никакого отношения. Заваривали ее из орехов, похожих на наши кедровые. Точнее, не из самих орехов, а из плесени, которая на них вырастала. Орехи у них были свои, уже с нужной плесенью. От нас требовался только кипяток, поэтому мы не увидели причин возражать.

Мы предлагали им наш термос, но они достали из чемодана свой. Снаружи он выглядел как глиняный кувшин, но имел завинчивающуюся крышку. Резьба на горлышке и крышке были покрыты специальной глазурью и выглядели почти как наш фаянс. Как объяснили арахноиды, тепло он сохранял за счет наложенного на него заговора. Как мы выяснили на следующий день, работал он не хуже нашего металлического термоса.

Самая сложная задача по планированию стояла перед Рухтрром. Он долго думал, по-моему, даже кубатурил, и решил взять не мясо, а кошачий корм. Получалось, вроде бы, выгоднее в пересчете на вес и калории, особенно если учесть вес сумки-холодильника.

После обеда Рухтрр отпросился прогуляться. Даже позаботился, чтобы арахноиды включили человеческий телефон с переводчиком и проверили, как он работает. Почти сразу мы поняли, чего именно он хотел. Через несколько десятков метров от нас он заметил соплеменников. Насколько мы смогли разглядеть, там было трое рлаши без людей-провожатых. У них не было палатки, но был робомул с сумками-холодильниками.

Вскоре мы увидели, как Рухтрр прогуливается по лесу с одной из рлаши. Когда они подошли к нам, он даже представил ее. Кстати, без представления мы бы и не поняли, что это она. Она принадлежала к южной расе, тоже приспособленной к жизни в умеренном климате, а значит длинношерстной.

Нам, разумеется, сложно было понять, где кончаются расовые различия, и начинаются вторичные половые признаки. Рухтрр был чуть выше в холке, но это было заметно только когда они стояли совсем рядом. Если Рухтрр был, скорее, лохматым, то его новая знакомая была именно пушистой, как британская кошка. Умеренно длинная остевая шерсть сочеталась с очень густым подпушком, так что казалось, что ость стоит дыбом равномерно по всему телу.