A Second Chance часть 13. Глава 262

Ремус кивнул, не отрывая глаз от письма.

— Расскажи мне, как все прошло. Зайди сюда, когда закончишь, и введи меня в курс дела. Я хочу поговорить с тобой об этих субботних отработках, которые у тебя были.

Гарри нахмурился.

— Как ты узнал об этом?

— Снейп упомянул об этом, когда Макгонагалл спросила его, почему он снял более ста баллов с Гриффиндора за одну неделю.

Гарри вздохнул.

— Я накричал на него, а потом провел целых три субботы, вычищая кабинет зелий и кладовую.

— Как я уже сказал, возвращайся, — тихо сказал Ремус. — И мы поговорим об этом.

Гарри кивнул и направился на следующий урок, чтобы встретиться с Дамблдором. Если честно, он был удивлен, что Ремус до сих пор не узнал о его задержании. Инцидент произошел три недели назад, и Ремус обычно был на высоте в таких вопросах. Гарри подозревал, что происходит что-то еще, чего он не заметил, и он собирался спросить об этом своего отца позже вечером.

Ремус не слишком обрадуется, когда узнает, что Гарри все еще остается после уроков в течение следующих трех недель. Снейп определенно не оставлял его в покое в этом смысле.

Он обнаружил Дамблдора, как обычно, сидящим за своим столом, и сел напротив него в одно из удобных кресел.

— Добрый вечер, Гарри, — сказал Дамблдор, положив руки на стол перед собой.

— Добрый вечер, профессор.

Дамблдор улыбнулся.

— Сегодня вечером я надеялся еще поработать над некоторыми заклинаниями.

— Я бы с удовольствием, профессор, — сказал ему Гарри. — Я хотел спросить вас кое о чем, прежде чем мы начнем. Вы знаете профессора Данте Драгомира?

— Я знаю, — сказал Дамблдор, нахмурив брови. — Он очень умный волшебник, преподает в Дурмстранге.

— Я думаю, что Волдеморт, возможно, охотится за ним, — сказал Гарри, объясняя содержание письма Алтеи.

Дамблдор нахмурился.

— Его работа иногда заходит на опасную территорию, и все, что связано с изучением темных искусств, может вызывать беспокойство. Вы связывались с Михаилом Закариасом?

Гарри покачал головой.

— Пока нет. Я собирался это сделать после нашего урока. Все зовут его Миша, сэр, а не Михаил.

Дамблдор улыбнулся.

— Я не настолько хорошо его знаю, чтобы удостоиться такой чести. Пожалуйста, дайте мне знать, что он говорит о Драгомире. Когда Волдеморт проявляет интерес, это плохой знак. Нам нужно быть осторожными.

— Простите меня, сэр, но мы были осторожны, и он все еще на свободе, сея еще больший хаос и разрушения.

— Мы должны продолжать проявлять осторожность и ждать, — сказал ему Дамблдор. — Я знаю, это расстраивает, и я знаю, что это не то, что вы хотели бы услышать, но, увы, это единственный совет, который я могу дать на данный момент.

Гарри подавил свой гнев. Он устал ждать. Он устал просто сидеть и узнавать об ужасах и зверствах, которые Волдеморт совершал или позволял другим совершать от его имени. Он хотел, чтобы это закончилось, но когда он думал об этом, в горле у него образовывался комок. Это означало, что ему придется убить его, и Мерлин знал, что он к этому не готов. Он не знал, будет ли когда-нибудь готов к этому.

— Теперь давайте поработаем над тем, что мы практиковали в прошлый раз, и посмотрим, сможем ли мы это повторить, — сказал Дамблдор.

Гарри кивнул, доставая волшебную палочку.

— Может, начнем с молнии, сэр?

Когда Дамблдор кивнул, он пожал плечами. Может, это и не казалось чем-то особенным, но все же это было что-то, и он чувствовал, что это лучше, чем вообще ничего не делать.

* * *

Зи с интересом прочитала письмо, которое держала в руках. Олифант еженедельно информировала ее, но, поскольку она была в декретном отпуске, предполагалось, что она вернется на работу только в следующем году. Еженедельные обновления Олифанта включали изменения в законодательстве о домашних эльфах, о которых Зи затем сообщал Гермионе. Гермиона сама писала Лу Баннерману о своих мыслях и идеях по поводу законодательства, и он был рад услышать ее мнение. Зи чувствовала, что это было хорошо как для Гермионы, так и для всего дома.

Олифант рассказал ей о животных, рассказал о местах их обитания, о различных средах обитания, а также о животных, которые были благополучно возвращены в свои дома. Что ей больше всего нравилось в зверинце, так это то, что здесь волшебные существа останавливались только для того, чтобы подлечиться, отдохнуть, поизучаться, а затем их возвращали домой. Это было безопасное место, и осознание того, что они не окажутся там запертыми, изменило весь мир к лучшему.

Что касается письма, которое она держала в руках, то она была заинтригована его содержанием.

"Зи,

У меня есть соискатель, который подал заявку на внештатную работу в Зверинце, но они просят провести собеседование только с вами. Я объяснила, что вы в декретном отпуске, но они настаивали. Как вы можете видеть ниже, резюме довольно впечатляющее для такого молодого мужчины, и если вы согласны, я с удовольствием рассмотрю его. Дайте мне знать, что вы думаете.

Goldwin"

Зи открыла другой конверт, чтобы просмотреть резюме этого человека, и нахмурилась, увидев, что там нет имени. Там было просто написано "мистер RNS", но, пробежав глазами по списку, она вынуждена была согласиться: его резюме было весьма впечатляющим.

RNS написал свои "Совы" в Хогвартсе, прежде чем согласился на перевод в школу магии Колдовсторец на 1993-1994 годы, чтобы работать с известным профессором Пашей Пахтановым, который был одним из ее наставников по магическим существам и главой ее факультета в Чикаваце. Проучившись год у Пахтанова, он провел лето, работая в заповеднике в Новой Зеландии, а затем в сентябре 1994 года вернулся в Хогвартс, чтобы завершить свое образование. Он написал свои "Тритоны", затем "КРОУЛИ", а затем провел год за границей, работая в Аргентине, Бразилии, Африке и Антарктиде. RNS получила шесть рекомендательных писем от известных магизоологов со всего мира, в которых все они утверждали, что RNS был замечательным работником и заслуживал того, чтобы его взяли на работу.

У него отличная трудовая этика.

Он так заботлив и нежен ко всем существам, с которыми он соприкасается.

Всегда делает все возможное для животных.

Для него это не работа, это образ жизни.

Невероятные навыки фотографа, когда речь заходит о волшебных существах; Он запечатлевает моменты их жизни, как историю. Он был бы большим подспорьем для нового отдела реконструкции и сотрудничества с волшебными существами.

У него есть идеи о том, как строить зверинцы, которые можно брать с собой в дорогу. Он опытный человек. Он ответственный. Он полон новых идей.

Эти слова заинтриговали ее. Кем был этот таинственный человек, при жизни известный только своими инициалами? Зи написала Олифант, попросив ее назначить встречу за чашкой кофе на следующую неделю.

Она понятия не имела, кто этот молодой человек, но ей хотелось с ним познакомиться. Он показался ей именно таким молодым, свежим агентом, какой был нужен в DRCMC.

* * *

Ремус вошел в свой дом той ночью и улыбнулся, увидев жену, растянувшуюся на диване. Ее рот был полуоткрыт, она слегка похрапывала, ноги были укрыты одеялом; она выглядела так, словно на ней был один из его свитеров. У нее потекли слюнки, и он подумал, что это самое восхитительное зрелище, которое он когда-либо видел. Он тихонько прокрался внутрь, не желая ее беспокоить, убрал свой чемодан и снял сапоги и плащ.

Затем он направился на кухню, чтобы найти что-нибудь перекусить. Оставшийся с вечера чили показался ему идеальным, поэтому он разогрел две тарелки с помощью палочки и намазал маслом хлеб. Он как раз ставил их на стол, когда в кухню вошла Тонкс, зевая так сильно, что у нее хрустнула челюсть.

— О, еда!

Ремус прислонился к столу и просто улыбнулся ей.

— Чему ты улыбаешься?

— Тебе. Ты очаровательна".

— Грубиян. Я — аврор: одновременно сильный и задиристый, а не очаровательный.

— Аврор, у которой во сне текут слюни, а волосы торчат во все стороны?

Тонкс провела пальцами по своим растрепанным волосам.

— Я не пускаю слюни.

Улыбка Ремуса стала шире.

— Если ты так говоришь.

Она подошла к тому месту, где он стоял, схватила его за рубашку обеими руками и притянула его губы к своим для долгого обжигающего поцелуя, от которого у него перехватило дыхание.

— Там!

— Что там? — спросил он, вцепившись руками в стойку позади себя.

— Вот здесь, — сказала Тонкс, как будто это все объясняло, прежде чем сесть за стол.

Ремус склонился над ней, прижавшись губами к ее шее, и она запрокинула голову. Его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее груди через джемпер, который был на ней, крепко поглаживая, оставляя на ее шее следы поцелуев.

— Ты оставишь следы, — простонала она. Он слегка отстранился, и ее руки вцепились в его волосы. — Я не говорила останавливаться.

Он усмехнулся и продолжал целовать ее еще добрых пять минут, прежде чем отстранился и поцеловал ее в лоб.

— Ешь. Мы закончим с этим позже.

Губы Тонкс распухли от его поцелуя, и она кивнула.

— О, мы обязательно это сделаем.

Ремус улыбнулся, усаживаясь напротив нее.

— Как прошел твой день, дорогая?

Взгляд Тонкс заставил его громко рассмеяться. Больше всего на свете она ненавидела, когда он называл ее "дорогая" таким тоном.

— Я не знаю, дорогой, как прошел твой день? — спросила она, хлопая ресницами.

Он ухмыльнулся, накладывая себе чили.

— Довольно стандартно. У нас было очередное собрание преподавателей, посвященное пропавшим студентам. Макгонагалл хочет, чтобы мы все уделили больше внимания тем студентам, которые остались дома. Она беспокоится о том, через что им, возможно, приходится проходить, учитывая все обстоятельства.

— У нее доброе сердце. Готов поспорить, что эти дети благодарят свою счастливую звезду.

Ремус пожал плечами.

— Возможно. Дамблдор сказал нам, что еще одна ученица, Изабелла Шафик, тоже вышла замуж. Он получил сообщение из Министерства о ней.

— Я думала, Снейп сказал, что она собиралась выйти замуж за Забини?

— Но он пропал, считается погибшим, поэтому она вышла замуж за Родольфуса.

— Лестрейндж! — Воскликнула Тонкс, широко раскрыв глаза. — Он уже женат на этой сумасшедшей!

Ремус кивнул.

— да. Он женился во второй раз. Снейп сказал, что это из-за того, что Беллатриса не родила ему ребенка.

Тонкс усмехнулась.

— Это благословение для всех нас!

Ремус согласился с ней в этом.

— Кроме этого, нет ничего нового. Гарри был занят квиддичем и учебой. Очевидно, с тех пор, как Слагхорн устроил ту вечеринку, старик стал при каждой возможности отводить Гарри в сторону, чтобы поболтать. Кажется, он хочет завоевать его расположение.

— Мама говорит, что он безобиден. Старый обаятельный человек с потрясающими способностями к зельеварению. Он очень общительный и, по-видимому, безнадежный романтик.

Ремус кивнул.

— Он мне всегда нравился. Хотя он никогда не обращал на меня внимания. Он заискивал перед Лили, как будто она была ангелом, и Джеймс тоже, когда узнал, что он сын Флимонта. Пока Джеймс, по сути, не сказал ему, что его отец никогда не придет ни на одну из его вечеринок, Слагхорн остановился.

— У меня его никогда не было. Он ушел на пенсию еще до того, как я стал студентом, или почти ушел, учитывая, что он вернулся.

— Я думаю, ему не терпится преподавать дальше, — признался Ремус. — Он, по-видимому, все чаще и чаще посещает занятия Снейпа, дает советы, напрашивается на гостевые лекции. Ему нравится немного заниматься зельеварением в Клубе защиты, но я думаю, ему нужно немного больше времени, чтобы оставаться занятым.

— Возможно, — согласилась Тонкс.

— Как прошел твой день? — Спросил Ремус. — Еще какие-нибудь сюрпризы?

Тонкс покачала головой.

— Нет, ничего необычного, на этот раз никаких подарков-сюрпризов, но я провела большую часть дня в суде на процессе над Люциусом Малфоем.

— Ах, да. Как все прошло? — Спросил Ремус.

Он совсем забыл, что на этой неделе начинается судебный процесс над ним. Это тоже было довольно громкое событие. Все хотели знать больше, поскольку он был последователем Волдеморта. Не говоря уже о том, что он был первым пожирателем смерти, которого они действительно поймали после побега из Азкабана, и он будет первым пожирателем смерти, у которого будет дом в новом склепе Азкабана.

— У него хороший адвокат, — признала Тонкс, — но Малфой знает, что, несмотря ни на что, он проведет некоторое время в тюрьме. Им все-таки удалось опровергнуть убийство Таддеуса Нотта, заявив, что это было совершено в защиту несовершеннолетнего. Люциус утверждает, что убил его, чтобы помешать ему убить собственного сына. Гарри заявил, что это правда, когда Кингсли попросил его подтвердить это после допроса в Отделе тайн, как и Невилл. Их отчеты за ту ночь были приняты в качестве доказательств. С ними больше не разговаривали, но их отчеты были приведены еще раз в качестве свидетельских показаний.

— Остальное?

— Айла Малфой обвинила его в матереубийстве, но обвинения были сняты как преднамеренное убийство, потому что он немедленно сдался полиции. Его менее серьезные обвинения, связанные с тем, что он следовал за Волдемортом и был официальным пожирателем смерти, будут рассмотрены в течение следующей недели, основываясь на информации, которую он нам предоставил.

— Как вы думаете, какой срок он получит?

Тонкс заколебалась.

— Не так долго, как следовало бы, но, честно говоря, мне его жаль. Я думаю, если с него снимут обвинения в убийстве, то от тридцати до пятидесяти лет. В противном случае ему светит двести пятьдесят. За одно убийство полагается как минимум сто лет, а у него за плечами два, в совершении которых он признался.

Ремус кивнул.

— Думаю, тогда посмотрим.

Тонкс доела свой чили.

— Он опубликовал гораздо больше информации о Крауче. Его выводы еще более пугающие, чем то, что я уже знала. Этот человек сильно расстроен и невменяем. Он может быть даже хуже Волдеморта.

— Ты поймаешь его, Дора, — сказал он. — Я знаю, что ты это сделаешь.

Тонкс вздохнула.

— Но какой ценой? Мы почти уверены, что он несет ответственность за Нарциссу Малфой. Это его подпись. Мы не знаем больше никого, кто бы получал такое садистское удовольствие от своей работы. Ему нравится пытать.

— Ты его поймаешь, — повторил Ремус.

Тонкс левитировала свою посуду в раковину вместе с посудой Ремуса, и они начали мыть ее сами. Ремус поднял ее на ноги и повел в гостиную. Она свернулась калачиком у него на коленях, как довольная кошка, и он поцеловал ее в макушку.

— Тебя еще что-то беспокоит?

— Нет, — сказала она, прижимаясь щекой к его сердцу.

Он провел руками вверх и вниз по ее спине.

— Хочешь пойти принять ванну?

Их глаза встретились, и он увидел в них искорку.

— Какую ванну?

— Я собиралась сказать "расслабляющую", но, вижу, у тебя на уме что-то другое.

Она вскочила и протянула ему руку.