Трудящиеся массы России, Украины и Белоруссии были едины и в борьбе против феодального гнета. Многие выходцы из России и Белоруссии принимали участие в крестьянско-казацких восстаниях на Украине. В свою очередь, крестьяне и городская беднота Украины и Белоруссии присоединялись к русским крестьянам и мещанам, поднимавшимся на борьбу против угнетателей, как это имело место во время первой крестьянской войны в России в начале XVII в. под руководством И. И. Болотникова.
Антифеодальные восстания на Украине конца XVI — первой половины XVII в., являвшиеся одновременно и освободительными, были потоплены в море крови. Однако сломить волю народных масс, принудить их к рабской покорности, заставить отказаться от борьбы против социального и национального порабощения феодалам не удалось. Эти восстания, обогатившие народные массы опытом борьбы против угнетателей, были предвестником всенародной освободительной войны 1648—1654 гг., завершившейся историческим актом воссоединения Украины с Россией.
Авторами второго тома «Истории Украинской ССР» являются: В. А. Голобуцкий (§ 4 главы III, § 3 главы V, § 2, 3, 5, 6, 7 главы VII); В. В. Грабовецкий (п. 3 § 1 главы VII); А. И. Дей (п. 1 § 2 главы IV, п. 1 § 3 главы VIII); Е. Н. Дзюба (п. 3, 4 § 3 главы III, § 1, п. 6, 8 § 6 главы VIII); Я. Д. Исаевич (п. 1 § 3 главы I, § 1 главы IV, § 8 главы VII, § 2 главы VIII); В. П. Колосова (п. 2, 3, 4, 5 § 3 главы VIII); Н. Ф. Котляр (§ 1, 4 главы I, § 1, 2, 3, 4 главы II, Заключение); Г. Н. Логвип (§ 4 главы IV); В. Л. Микитась (п. 2, 3, 4 § 2 главы IV); П. В. Михайлина (п. 2 § 3 главы I, § 2, 3 главы VI, п. 5 § 1 главы VII); Ю. А. Нельговскин (§ 5 главы VIII); В. В. Панашенко (§ 4 главы V); Р. Я. Пилипчук (п. 2 § 3 главы IV, п. 2 § 4 главы VIII); В. М. Рычка (п. 1, 2, 3 § 6 главы VIII); Е. Ф. Сидоренко (§ 2 главы I, § 2 главы III, § 4 главы VI, п. 4, 5, 7 § 6 главы VIII); И. С. Слабеев (Предисловие); Б. А. Тимощук (п. 2 § 3 главы I); Б. М. Фильц (п. 1 § 3 главы IV, п. 1 § 4 главы VIII); Ф. П. Шевченко (п. 2 § 2 главы V, § 5 главы VI); И. М. Шекера (§ 1, п. 1, 2, 5, 6 § 3 главы III, § 1, п. 1 § 2 главы V, § 1, 3 главы VI, п. 1, 2, 4 § 1, 4 главы VII); И. Г. Шульга (п. 3 § 3 главы I).
Цветные карты подготовили: Я. Д. Исаевич — «Украинские земли в конце XIV—XV в.»; Я. Д. Исаевич, И. М. Шекера — «Украинские земли в XVI — первой половине XVII в.». Схему торговых путей для карты «Украинские земли в XVI — первой половине XVII в.» составила Е. Ф. Сидоренко. Картосхемы крестьянско-казацких восстаний конца XVI — первой половины XVII в. составил И. М. Гапусенко. Научное редактирование карт осуществила Е. Е. Маркова.
Иллюстративный материал подобрали Е. П. Степанович, В. М. Рычка.
Научно-вспомогательную работу выполнили: Н. В. Борец, Е. Н. Дзюба, В. И. Мезенцев, В. М. Рычка, П. М. Сас, Н. В. Шевченко.
Авторский коллектив приносит искреннюю благодарность учреждениям и лицам, оказавшим ему помощь в создании этой книги.
Глава I ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЮЖНОРУССКИХ ЗЕМЕЛЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI в
История Украины является частью всемирно-исторического процесса. Ему свойственны общие закономерности экономической, социальной, политической и культурной жизни. Вместе с тем историческому развитию украинского народа присущ ряд специфических особенностей, которые раскрываются в ходе дальнейшего изложения.
«Батыев погром», как назвали современники кочевническое нашествие, принес неисчислимые бедствия народам Восточной Европы. На Руси надолго установилось тяжкое иноземное иго, затормозившее ее дальнейшее развитие. Ордынские завоеватели, систематически совершая опустошительные набеги на древнерусские земли, угнетали и грабили народные массы. Поэтому совершенно беспочвенны утверждения некоторых представителей реакционной буржуазной историографии о каком-то положительном влиянии господства отсталых кочевников на экономическое, политическое и культурное развитие Древней Руси. Ордынское иго было одной из причин того, что южнорусские земли в середине XIV в. оказались под властью польских, литовских и молдавских феодалов.
Владычество иноземных держав затруднило политическое, экономическое и культурное развитие находившейся в процессе формирования украинской народности. Оно усложнило ее контакты со складывавшимися русской и белорусской народностями, но не смогло воспрепятствовать им. Тесные взаимосвязи между одновременно формировавшимися тремя братскими народностями и взаимопомощь усиливались на протяжении всего рассматриваемого в этой главе периода и решающим образом повлияли на их исторические судьбы. Эти взаимосвязи и помощь способствовали развертыванию национально-освободительного движения на Украине, ставшего прологом освободительной войны 1648—1654 гг.
1. ЮГО-ЗАПАДНАЯ РУСЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIV в
Вторжение кочевников в Восточную Европу в 1237—1241 гг. сопровождалось разрушением производительных сил Руси. Опустошение территории и систематическое ограбление народа ордынскими правителями тяжело сказались на земледелии, ремеслах и торговле покоренных врагом земель. Экономика Руси, подорванная насилиями и постоянными поборами в пользу завоевателей, во второй половине XIII в. вступила в полосу глубокого упадка. Однако вражеское иго не смогло остановить процессы развития феодальных отношений на русских землях, хотя и затормозило их.
Завоевание Руси отсталыми в экономическом и социальном отношении кочевниками искусственно задержало эволюцию товарно-денежных отношений, на долгое время законсервировало натуральный способ ведения хозяйства. Этому способствовало и разрушение врагом центров ремесла и торговли — городов — носителей экономического прогресса. Множество южнорусских, как и других древнерусских городов было не только разрушено, но и опустошено: часть населения завоеватели перебили, многих ремесленников увели в плен. Набеги и грабительские поборы вражеских орд во второй половине XIII в. наносили большой вред сельскому хозяйству Юго-Западной Руси, а это препятствовало восстановлению экономических связей между городом и деревней.
Ордынское завоевание привело к усилению феодального гнета на Руси. Вынужденные отдавать ханам значительную часть феодальной ренты в виде дани, местные феодалы компенсировали потери, ужесточая эксплуатацию крестьянства.
Местные князья и крупные феодалы выступали проводниками ордынской политики. Их, в свою очередь, поддерживали ханы, помогая в подавлении антифеодальных выступлений, в условиях иноземного ига часто приобретавших антиордынскую направленность.
Отрицательное влияние иноземной «кормыги» (ига) сказывалось и в политическом плане. Нашествие завоевателей задержало начавшийся уже процесс консолидации древнерусских земель, углубило феодальную раздробленность. К. Маркс подчеркивал, что традиционная политика ордынских феодалов состояла в укрощении одного князя при помощи другого, в поддержке их свар, в приведении их сил в состояние равновесия, в том, чтобы не давать никому из них усиливаться[1].
Киевщина, Переяславщина и Черниговщина. Овладев в декабре 1240 г. Киевом, кочевники Батыя разорили город. В Суздальской летописи сказано: «Взяша Киев Татарове, и святую Софию разграбиша, и монастыри все… а люди от мала и до велика вся убиша мечем»[2]. Но это сообщение северорусского летописца слишком уж категорично для того, чтобы полностью соответствовать истине. Киев не совсем обезлюдел. И на это указывает хотя бы тот факт, что в городе в 1241 г., вскоре после Батыева штурма, жил черниговский князь Михаил Всеволодович, а в 1245 г. Киев «обдержал» наместник суздальского князя. По-видимому, этого наместника видел в 1246 г. папский посол в Орду францисканец Иоанн де Плано Карпини. Из его рассказа известно, что Киев был значительным городом, с боярами и тысяцким. Карпини даже называет Киев столицей Руси. Сохранность многих сооружений Киева — Софийского собора, Михайловского, Выдубецкого и Печерского монастырей и других каменных строений — также свидетельствует о том, что враги не сравняли город с землей.
Безусловно, Киев и Киевская земля тяжело пострадали от войск Батыя. Часть населения была уничтожена врагом, многие, в особенности ремесленники, попали в плен. Но полного запустения Киева не произошло. Киевщина и в дальнейшем оставалась княжеством, а Киев — столицей Южной Руси. Современники и люди последующих поколений недаром считали Киев одним из главных политических, экономических и культурных центров восточнославянских земель второй половины XIII в. и последующего времени.
Накануне вражеского нашествия, в 1239 г., Киевом овладел Даниил Романович — князь Галицкий — и посадил в городе своего наместника Дмитрия. Он так храбро сражался с врагом во время обороны города в декабре 1240 г., что Батый сохранил ему жизнь «мужьства ради его»[3]. После возвращения войск Батыя из похода в Силезию, Венгрию и Моравию в 1243 г. завоеватели поставили старшим князем на Руси Ярослава Всеволодовича Суздальского, который, по-видимому, в том же году посадил в Киеве своего наместника — боярина Дмитрия Ейковича.
После гибели Ярослава в Монголии в 1246 г. его сын Александр Невский получил от Батыя право «на Киев и всю Руськую землю»[4]. Однако так же, как и отец, Александр по возвращении из Орды не осел в Киеве, а уехал княжить в Новгород. Вместе с тем Густинская летопись, составленная в первой половине XVII в., называет под 1263 годом Александра Ярославича князем «московским и киевским». Точно так же именует этот источник преемника Александра на суздальском великокняжеском престоле Ярослава Ярославича (умер в 1272 г.). Но Киев и Киевская земля лишь номинально считались владениями суздальского князя; на самом деле ни Ярослав, ни Александр не сидели в городе, удовлетворяясь формальным признанием их власти киевским боярством.
После Ярослава Ярославича источники не упоминают ни об одном киевском князе последней четверти XIII в. Существует предположение, что Киевская земля не имела тогда княжеской власти, а разделялась на ряд отдельных сельских и городских общин, подчиненных непосредственно ордынским баскакам. В частности, в таком подчинении, по свидетельству Плано Карпини, находился Канев с округом. О тяжелом положении Киева и Киевщины под гнетом иноземных феодалов свидетельствует рассказ Суздальской летописи о том, что в 1300 г. «митрополит Максим, не терпя Татарського насилья, оставя митрополю и збежа ис Киева, и весь Киев разбежалъся»[5].
Ордынские правители облагали покоренное население южнорусских земель множеством налогов и повинностей. В грамотах ханов Золотой Орды второй половины XIІІ — начала XIV в. содержится перечень этих налогов и повинностей: дань, мыто, плужное (земельная подать от плуга), подводное и корм (перевозка и содержание ханских чиновников), война и ловчее (обязанность идти в поход или на охоту с татарами) и пр. Завоеватели собирали дань не только деньгами, но и натурой — продуктами земледелия, животноводства, охоты. Например, жителей Болоховской земли, смежной с Киевщиной, «оставили (помиловали. — Ред.)…Татарове, да им орють пшеницю и проса»[6].
Кроме обычных поборов, взимавшихся ежегодно, захватчики время от времени собирали чрезвычайную дань, даже людьми, которая особенно тяжким бременем ложилась на плечи покоренного народа. Плано Карпини рассказывает, как на его глазах завоеватели забирали на Руси в рабство одного из трех сыновей, а также неженатых мужчин, одиноких женщин и стариков. Все прочие должны были дать по шкуре медведя, черного бобра, хоря и черной лисицы. Тот, кто не мог уплатить эту грабительскую дань, сам попадал в неволю.
Скудость письменных источников не позволяет подробно осветить внутриполитическое положение Киевской земли первой половины XIV в. По отрывочным и неопределенным сведениям белорусско-литовских летописей, в первой половине XIV в. в Киеве вновь появились князья, но трудно установить не только последовательность их княжений, но и то, постоянно ли они сидели в Киеве. Нелегко определить даже точную дату присоединения Киевщины к Великому княжеству Литовскому. Возможно, какая-то часть киевских земель была захвачена литовскими феодалами еще при Гедимине (1316—1341). Это предположение подтверждается известием Новгородской летописи о том, что в начале 30-х годов XIV в. в Киеве сидел князь Федор — литовец по происхождению, поставленный, по мнению исследователей, литовским правительством. Нет сомнений и в том, что тогда же литовский князь на Киевщине делил власть с ордынскими феодалами: в 1331 г. в Киеве рядом с князем Федором видим баскака. В начале 60-х годов XIV в. усилившееся Великое княжество Литовское вступает в открытый вооруженный конфликт с Ордой и закрепляется на Поднепровье.
Подобно Киевской, Переяславская земля во второй половине XIII в. находилась в тяжкой зависимости от ордынских ханов. Источники дают основания считать, что на Переяславщине в упомянутое время не существовало княжеской власти. Об этом свидетельствует, в частности, эпизод, описанный галицким летописцем. Когда в 1245 г. Даниил Романович по пути в Орду проезжал Переяслав, то «сретоша (встретили. — Ред.) и [его] Татарове»[7], а не переяславский князь, как полагалось. Источник не упоминает князя скорее всего потому, что его в то время на Переяславщине вообще не было. Можно думать, однако, что время от времени в Переяславе все же сидели князья, на что указывает хронологически нечеткое известие Любецкого синодика о переяславском князе Иване Дмитриевиче, которое относят к рубежу XIII и XIV вв. Какого-то переяславского князя по имени Олег называет белорусско-литовская «Хроника Быховца» в эпизоде, относящемся к началу XIV в.
В 1239 г. войско Батыя штурмом взяло и сожгло Чернигов. Завоеватели овладели также Новгород-Северским, Глуховом и другими городами Черниговской земли. Еще до этого, напуганный известиями о приближении полчищ Батыя, черниговский князь Михаил Всеволодович вместе с сыном Ростиславом подался в Венгрию. Но венгерский король Бела IV отказал князьям в приюте, и они нашли его у своего давнего врага князя Даниила Галицкого. Перед лицом внешней опасности тот забыл оскорбления, нанесенные ему Михаилом, и дал Ростиславу «держать» Луцк, а Михаилу обещал поддержать его претензии на Киев («обеща ему Киев»). Когда же орды кочевников ворвались на Поднепровье, Михаил, убедившись в крахе своих надежд сделаться киевским князем, вместе с сыном ушел в Польшу.
После того как полки Батыя огнем и мечом прошли Юго-Западной Русью, Михаил вокняжился в Киеве, а Ростислав сделал попытку утвердиться в Чернигове. В 1241 г., воспользовавшись слабостью политической власти на южнорусских землях вообще и выступлением галицкого боярства против Даниила, Ростислав Михайлович вторгся в галицкое Понизье (Южную Подолию), но не смог взять Бакоту и отступил за Днестр. Народные массы Галицкого княжества не поддержали авантюриста и боярского приспешника Ростислава. Даниил Романович отомстил феодалам, и не только за сговор с Ростиславом, но и за позорную поддержку ими завоевателей. Об этом ярко рассказывает галицкий летописец: «Слышав же Даниил приход Ростиславль со князя Болоховъскими[8] на Бакоту, абъе устремися на не: грады их огневи предасть и гребля их раскопа… Данил же на не (болоховских князей. — Ред.) болшую вражьду держа, яко от татар болшую надежду [они] имеаху»[9].
