* * *
На момент возникновения современной исторической науки в XVIII—XIX веках украинцы не имели собственной государственности. Поэтому имперская российская историография объявила Киевскую Русь, эпоху казаков и колонизацию Северного Причерноморья славными страницами истории русской цивилизации. В XIX веке украинские романтики-националисты впервые заговорили о том, что некоторые из этих событий стоит относить к украинской истории, под которой они понимали историю этнических украинцев. Однако большинство из них по-прежнему считало украинцев ветвью большой русской нации. Окончательно отделить украинскую историю от русской смог выдающийся историк Михаил Грушевский; он заявил, что Киевская Русь принадлежит украинцам, и написал непрерывную историю украинского народа с древнейших времен[6].
В Советском Союзе украинскую историю первоначально представляли историей классовой борьбы, общей для всех национальностей. Затем об украинцах стали говорить как о младших братьях русских, которые обращались к старшим братьям за руководством в революционной борьбе и строительстве социализма[7]. В последние десятилетия советской власти излюбленным жанром исторического письма стали многотомные коллективные монографии. Государство финансировало издание гигантской И-томной «Истории Украинской ССР», представлявшее собой свод официальных интерпретаций исторических событий[8]. Крах коммунизма в 1991 году ознаменовал возврат к самостоятельности мышления и жанру индивидуальной монографии. Множество новых деталей, отсутствовавших в «Истории Украинской ССР», содержалось в призванной ее заменить книжной серии «Украина через столетия»[9].
Стараясь учесть последние архивные открытия и новые интерпретации известных фактов, я использовал ряд свежих книг и статей, самые важные из которых перечислены в примечаниях. Одну из них следует отметить особо. Это блестящий труд Ярослава Грицака «Нарис історії України: формування модерної української нації ХІХ-ХХ століття» (1997)[10], который внес огромный вклад в украинскую историческую науку, познакомив отечественных ученых с западными концепциями и методологией. Замечательная работа Грицака оказала влияние на исследования многих современных украинских историков младшего поколения.
Как видно из примечаний, многим я обязан научным изысканиям западных историков Украины, особенно североамериканским и западноевропейским. До 1990-х годов украинская история оставалась на периферии западной науки, а большинство специалистов в этой сфере были выходцами из Украины. Работы некоторых историков, например Ивана Лысяка-Рудницкого (1919—1984) или Романа Шпорлюка (род. 1933), сыграли огромную роль в формировании концептуального представления о современной украинской истории и продолжают влиять на развитие исторической науки в Украине[11]. Уже после распада СССР, в 1995 году, американский историк Марк фон Хаген призвал к новому осмыслению украинской истории как идеального поля для постмодернистских исследований дис-континуитета и взаимопроницаемости культурных границ[12]. Возможно, ученые услышали этот призыв, или же дело в том, что сегодняшние исследователи увидели новую стратегическую роль независимой Украины в Европе, но факт остается фактом: украинская история на Западе сейчас находится на подъеме и продолжает привлекать новое поколение историков, не связанных с Украиной своим происхождением.
В западных университетах курсы по истории Украины выбирает все большее число студентов, причем среди них становится меньше представителей украинской диаспоры, евреев или менонитов, предки которых когда-то покинули Украину. В XXI веке украинская история привлекает молодых людей тем, что ставит под сомнение традиционную модель возникновения национальных государств и открывает новые концептуальные перспективы. Интерес студентов разделяют политики и широкая публика, которая после «оранжевой революции» 2004 года стала воспринимать эту страну как поле битвы между Россией и Западом. Читатель не найдет в этой книге окончательных ответов на все вопросы, но хочется верить, что она может стать неплохим отправным пунктом в изучении современной Украины.
Структура книги отвечает ее главным задачам — рассказать об эпохе социальной мобилизации и массовой политики. В первой главе изложена краткая история земель современной Украины от древнейших времен до конца XVIII века. Во второй главе речь идет о становлении украинского национального движения в XIX веке. Темп повествования замедляется в третьей главе, где говорится о периоде 1890—1917 годов. В последующих главах дан детальный анализ событий украинской революции и политики советских властей в Украине в 1920-х годах, рассказывается об эпохе сталинизма в Украине, об истории украинских земель, не входивших в состав СССР, о послесталинском развитии Украинской ССР, а также о роли Украины в распаде Советского Союза. Последняя глава описывает становление независимой Украины в период с 1991-го по осень 2009 года.
Какой окажется следующая глава украинской истории? Будущее Украины и далее будут определять тенденции, о которых пойдет речь в этой книге, среди них строительство национального государства, создание рыночной экономики, развитие политической демократии, поиски геополитического статуса Украины между Россией и Западом. Однако такие важнейшие для последних двух столетий лейтмотивы украинской истории, как национальная мобилизация украинцев и возникновение независимой Украины, уже не будут играть ведущую роль в глобальном мире XXI века. Интеграция Украины в международную экономику, распространение глобальной массовой культуры, не говоря уже об ослаблении роли национального правительства в случае вступления Украины в Европейский Союз, — все это будет подрывать идею национального государства в том виде, как его мыслили несколько поколений украинских патриотов. Но это естественный процесс. Современная Украина стала результатом национального проекта, тем не менее ее в конечном счете создали не националисты, и кроме того, Украина всегда была многонациональным государством. Теперь Украине более не нужно доказывать свое право на существование, и есть надежда, что в XXI веке основные усилия государства будут направлены на строительство эффективной демократии и обеспечение достойной жизни для своих граждан.
Глава 1
Исторические корни современной Украины
Печерские холмы в Киеве.
Скульптура Евгения Вучетича «Родина-мать» и купола Киево-Печерской лавры. Состязание в высоте имело в глазах советской власти идеологическое значение
Получив независимость в 1991 году, новое украинское государство принялось составлять свою родословную, которая бы свидетельствовала об укорененности современных политических реалий в почтенном прошлом. Задача по создацелостной картины национальной истории из множества разрозненных политических, социальных и культурных событий стояла не только перед украинскими историками. Может показаться, что главным препятствием к ее выполнению в Украине стало отсутствие непрерывной государственной традиции, однако с похожими проблемами столкнулись и итальянские, и немецкие ученые. Авторы других вновь создаваемых национальных историй испытывали не меньший соблазн писать историю задним числом, представляя события прошлого так, как будто они лишь подготовили образование сегодняшнего независимого государства.
Как бы то ни было, украинские ученые писали историю не с чистого листа. В их распоряжении находились концепции, разработанные до Революции историками патриотического толка, представителями так называемой национальной школы, а затем подхваченные украинской эмиграцией на Западе. Кроме того, на современных ученых влияли идеи и методы советской исторической науки. Несмотря на видимые существенные разногласия, обе школы рассматривали историю Украины прежде всего как историю этнических украинцев. С точки зрения советской науки, история Украины неразрывно связана с историей России, в то время как национальная школа представляла прошлое Украины как нескончаемую череду попыток создания украинского государства. Однако в обоих случаях в центре внимания оказывалась история этнических украинцев — исходя из этого формировались представления об истории государства, о характере социальной борьбы и о культурных процессах. И националисты, и советские идеологи верили в существование этнических групп, обладающих четкими характеристиками и разделяющих единую историческую судьбу. Вывести корни той или иной национальности из далекого прошлого означало обеспечить легитимность соответствующего государственного образования, а обоснование точного момента ее возникновения как отдельной этнической группы становилось серьезным аргументом в определении нынешних политических границ. Поэтому и в советской, и в эмигрантской науке продолжалась бесконечная дискуссия об украинском «этногенезе».
Эти вопросы не потеряли своей актуальности и для современных историков Украины, хотя сегодня ученые намного больше внимания уделяют моментам прерывности, истории меньшинств и другим проблемам, которые, как правило, опускаются при создании официальной версии национальной истории. К чести профессионального сообщества украинских историков надо сказать, что среди ведущих специалистов вряд ли найдутся приверженцы эксцентричных теорий, согласно которым древние археологические культуры являются протоукраинскими[13]. Более того, новое государство и украинские историки отдают дань уважения богатому прошлому страны независимо от его этнической принадлежности. К примеру, на первой серии украинских банкнот гривен изображены такие разные исторические памятники, как античные руины греческой колонии в Крыму (V век до н. э.), соборы времен Киевской Руси и казацкого периода, а также шедевр архитектуры времен Австрийской империи — Львовский оперный театр (XIX век).
Кому принадлежат древние цивилизации?
На территории современной Украины, как и на большей части Европы, люди жили за сотни тысяч лет до того, как появилась первая известная цивилизация. Самые ранние следы существования человека, найденные археологами в этих местах, датируются приблизительно 700 000 до н. э. Еще больше доказательств того, что в верхнем палеолите (40 000-15 000 до н. э.) значительную часть евразийской равнины к северу от Черного моря населяли племена первобытных охотников и собирателей. Примерно за 10 000 лет до н. э. отступил последний ледник и установился почти такой же климат и ландшафт, как и в современной Украине. Земледелие возникло около 5000 лет до н. э. Люди научились выращивать злаки, разводить скот и от охоты и собирательства перешли к оседлому образу жизни.
Самая известная ранняя земледельческая цивилизация на территории современной Украины носит название трипольской культуры (4000—2500 до н. э.; название дано по месту раскопок). Трипольцы жили большими селениями, использовали деревянный плуг и, судя по орнаментам на керамике, имели богатую духовную культуру. Эта высокоразвитая цивилизация в Восточной Европе была древнее египетской. Неудивительно, что ее памятники занимают почетное место в украинских музеях, хотя никто из серьезных ученых не считает трипольцев предками современных украинцев[14].
Трипольская культура существовала до изобретения письменности, поэтому название ей придумали археологи. Первым исторически зафиксированным народом, жившим в степях Северного Причерноморья, были киммерийцы (ок. 1500-750 до н. э.). Несмотря на то, что киммерийцы упоминаются в «Одиссее» Гомера, греки знали о них очень мало. На основе анализа археологических данных и нескольких упоминаний в письменных источниках ученые сделали вывод, что киммерийцы были кочевниками и происходили из Средней Азии. Благодаря им в причерноморских степях появились орудия труда из железа, а также появилось искусство верховой езды.
Около 750 года до н. э. киммерийцев вытеснили скифы — новая волна кочевников из Средней Азии. Классический мир в то время узнавал своих новых соседей ближе. «Отец истории» Геродот оставил рассказ о путешествии в Скифию, содержащий немало фантастических описаний этой земли и ее жителей[15]. Как и киммерийцы, кочевники скифы были выходцами из иранских племен, но не исключено, что они завоевали и ассимилировали местное оседлое население[16]. Геродот различает правящую группу «царских скифов» и «скифов-пахарей». В советские времена некоторые патриотично настроенные историки полагали, что «скифы-пахари» — это автохтонные земледельцы-праславяне. Но подобные утверждения, до сих пор встречаемые и в украинских, и в западных учебниках, ничем не обоснованы[17]. Однако вне зависимости от того, проживали ли в этом регионе праславяне, археологические данные показывают, что население на территории современной Украины с самых древних времен было полиэтничным.
В VII веке до н. э. на северном побережье Черного моря возникло несколько греческих колоний. Это были форпосты эгейских полисов, которые активно торговали со скифами. Скифы предлагали продукты, которые, по всей видимости, они получали у оседлого населения: зерно, рыбу, мед, мех и рабов. В свою очередь, скифская верхушка покупала у греков изделия из металла, вино, ювелирные украшения, одежду. Украинские археологи нашли множество великолепных художественных изделий и украшений, выполненных в характерном скифском стиле с изображениями животных. Эти изделия были изготовлены скифскими или греческими мастерами специально для скифов, что позволяет говорить об утонченных вкусах и развитой эстетической культуре скифской элиты[18].
Впрочем, классическим средиземноморским цивилизациям скифы были известны прежде всего как искусные и безжалостные воины. В 513 году до н. э. они устояли под натиском персидского царя Дария I. Это была первая зафиксированная в источниках война на землях будущей Украины. Скифы успешно отбивали нападения кочевников на востоке и даже расширяли свои территории на запад, пока их в 339 году до н. э. в битве на Дунае не разбил македонский царь Филипп II, отец Александра Македонского.
Приблизительно в то же время с востока хлынула новая волна кочевников. Около 250 года до н. э. племена, известные грекам как сарматы, захватили простиравшееся в глубь суши государство и, возможно, ассимилировали скифов. (Остатки скифов продержались в Крыму до 200 года н. э.) Как и другие кочевые племена, которые когда-либо господствовали в евразийских степях, племена сарматов были неоднородны в культурном и этническом отношении. Скорее всего это была свободная конфедерация племен, временно объединенных под властью сильнейшего из них. Поначалу сарматы воевали с греческими колониями, но затем, следуя примеру скифов, наладили с ними торговые связи.
Применительно к этому времени можно говорить о процветании греческих колоний Северного Причерноморья. Такие богатые города, как Тира, Ольвия, Херсонес, Феодосия, Фанагория и Пантикапей, были обязаны своим благополучием прежде всего торговле зерном со скифами и сарматами, кроме того, они занимались рыбным промыслом, виноделием, производством предметов из металла. Позднее некоторые греческие колонии получили независимость от своих эгейских метрополий. В V веке до н. э. несколько колоний объединились в сильное Боспорское царство, просуществовавшее до 63 года до н. э., когда римляне нанесли поражение последнему боспорскому царю Митридату VI[19]. Начиная со II века до н. э. политическая нестабильность и упадок торговли ослабляли значение греческих колоний, которые теперь находились под протекторатом Римской империи. В последующие века новые волны кочевников практически уничтожили некогда бурлящую жизнь прибрежных городов.
