Вот и свела нас судьба (и вечен Рим)

— Легатом, полковник? Хотя, легион — это что-то из древнего Рима, значит, и его командир как бы должен иметь звание оттуда. Надо же, юный князь у нас ещё и любитель древней истории? Не ожидал! Хорошо, полковник, что там ещё?

— Так и есть, Ваше Высокопревосходительство, легатом. И все приказы утверждены, как второго коменданта Плевны, полковником Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской дивизии. Согласно журналу боевых действий Седьмого легиона с шестого по двадцатое июля сего года, до прибытия в Систово, легион оборонял опорный пункт на высоте 250 и участвовал в отражении нападения на Плевну трёх турецких батальонов, ушедших из Никополя, ещё десятого июля, и атак войск Османа-паши на город с пятнадцатого по восемнадцатого июля сего года, и нанёс туркам потери не менее двух рот пехоты. Ещё в ходе успешного поиска лазутчиками легиона, во главе лично с легатом Живковым, взяты в плен два важных пленных. Сведения, полученные от них, позволили батарее сотника Лисицына тогда же, шестнадцатого июля, нанести по османам короткие артиллерийские удары, в ходе которых были ранены сам Осман-паша, убиты и ранены многие командиры его войска, ещё уничтожены живая сила до роты, два орудия, склад боеприпасов и прочее военное имущество. И эти данные были подтверждены пленными, захваченными чуть позднее.

— Так, полковник, помню я этот рапорт полковника Тутолмина. Там было указано, что пленных взяли воины Седьмой дружины болгарского ополчения. Да, повезло полковнику иметь под своим командованием такого умелого артиллериста!

— Осмелюсь доложить, Ваше Высокопревосходительство, что эта дружина изначально была названа Седьмым легионом. Князь Борис Куракин созорничал. Просто полковник Тутолмин назвал в своём рапорте легион дружиной. После захвата важных пленных юный князь, как личный помощник майора Тутолмина и куратор опорного пункта на высоте 250, вручил легиону и боевое знамя, и странный гимн ему посвятил. Что делать, дитё ещё. Но, согласно рапортам полковника Тутолмина, воевал весьма умело. И, осмелюсь доложить, что именно юный князь отдал приказ сотнику Лисицыну о нанесении артиллерийских ударов по штабу Османа-паши и другим целям. Во время штурма турками высоты 270, в этот же день, легион совместно с ротой поручика Шумилова из двадцатого Галицкого полка и батареей сотника Лисицына разгромил батальон турецкой пехоты. Наши потери оказались намного ниже.

— Значит, это всё юный князь созорничал? Даже боевое знамя своему легиону вручил, и гимн для него сочинил? Должен сказать, полковник, раз он был назначен майором Тутолминым, тогда ещё комендантом Плевны, личным помощником и куратором опорного пункта, а затем и полковник Тутолмин это подтвердил, получается, и право такое имел? И что за там знамя?

— Алое знамя, Ваше Высокопревосходительство, а в середине чёрный орёл, парящий в небе, в треть знамени, и внизу надпись "Седьмой легион". А песня называется "Орёл Седьмого легиона". Текст и ноты, Ваше Высокопревосходительство, прилагаются.

— Так, вижу, полковник. "Пусть я погиб под Ахероном, пусть кровь моя досталась псам — Орёл Седьмого легиона, Орёл Седьмого легиона, всё так же рвётся к небесам". Надо же, премилая песенка, и интересная! Да, умеет юный князь трогать сердца! Получается, что этот Седьмой легион воевал в Плевне весьма достойно? Тогда и песню запретить нежелательно, и переименовать легион не стоит.

— Да, Ваше Высокопревосходительство, согласно рапортам полковника Тутолмина и генерала-майора Петрушевского, во время атаки турок шестнадцатого июля легион стоял насмерть, и гарнизону опорного пункта на высоте 250 удалось остановить турок. Кроме того, восемнадцатого июля как раз воины легиона отличились при отражении атаки трёх конных сотен башибузуков и регулярной кавалерии на санитарный обоз из Плевны, в ходе которого турки потеряли только убитыми больше сотни, и было взято в плен восемьдесят пять башибузуков и конников. Упорно дрались, не дрогнули, и именно они нанесли туркам основные потери, не дали приблизиться к обозу. Как оказалось, князь собрал там команду метких стрелков. Вот поимённый список личного состава легиона, с указанием всех погибших и раненных. За время боевых действий легионом потеряно до сорока бойцов, ранено столько же. В настоящее время в Систово находится до восьми десятков бойцов легиона и около сорока раненых из его состава. Баронесса Юлия Вревская и легат легиона Димитрий Живков просят принять Седьмой легион на учёт и поставить на довольствие, и отправить раненых из него, в том числе и князя Бориса Куракина, раз куратора легиона, получается, его старшего начальника, на лечение в Яссы.

— Всё понятно, полковник. Сами знаете, что насчёт юного князя имеется особое предписание Великого князя Николая Николаевича. Значит, немедленно организуйте отправку князя Бориса Куракина и раненых из его легиона не просто в Яссы, а на территорию нашей Российской империи. Пока в Одессу, а там видно будет. И не дело разбрасываться столь умелыми бойцами. Тем более, они защищали Плевну, и достойно. А то в Систово, как Вы сами же докладывали, скопилось много болгарских добровольцев, а заняться ими некому?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство, больше сотни. Но у нас пока нет для них и оружия, и офицеров ещё не подобрали. А легион привёз в Систово много трофейного оружия и боеприпасов, так уже имеет и немалые боевые умения. И в нём собраны одни болгары. И ещё, смею доложить, он находился под командованием князя Куракина, который применил в Плевне, на своём опорном пункте, много новшеств по его инженерному оборудованию. Хоть и странно, и непонятно, откуда у него такие сведения, этот легион, согласно приказам князя, использовал многие новые боевые тактические приёмы. А далее эти новшества были использованы в Плевне и другими подразделениями. Это и группы метких стрелков, новые приёмы при ведении боя, явно позаимствованные юным князем у казаков-пластунов, широкое и умелое применение новых гранат и мин, использование укреплений. Трудно сказать насчёт наступлений, но обороняться, Ваше Высокопревосходительство, легион однозначно умеет.

— Что же, полковник, вот и дайте легиону этих добровольцев. Пусть пока пройдут обучение здесь, в Систово. Заодно у нас под рукой будет лишнее боевое подразделение, своего рода резерв. Так и город будут охранять и, в случае чего, оборонять. И присмотритесь к легиону. А что касается юного князя, то могу открыть Вам одну тайну. Дело в том, что эти гранаты и мины, как бы и взрывчатку для них, разработаны с участием самого князя Куракина. И отряд майора Тутолмина прибыл сюда, в Действующую армию, как оказывается, по прямому приказу самого Великого князя Николая Николаевича, для их испытания. Как видите, они прошли успешно, и наша армия получила новое оружие. И юный князь Куракин явно прибыл сюда, хоть и самостоятельно, для их испытания. Похоже, что переживал за свои разработки, тем более, часть доходов от их производства пойдут его семье? А теперь он может быть спокоен. Вот так-то полковник, не всё так просто!

— Всё понял, Ваше Высокопревосходительство! Князь Куракин и его раненые, вместе с баронессой Вревской, будут отправлены в Одессу. Дадим им и небольшую охрану. И легион сегодня же будет принят на довольствие и получит добровольцев. Он уже начал сооружать укреплённый пункт, похоже, такой же, как в Плевне, вот пусть там и располагается. Обеспечим всем необходимым, ещё этот опорный пункт прикроет Систово с севера.

— Вот и хорошо, полковник. Действуйте! А то мы тут думаем, как нам обеспечить надёжную оборону города. А у нас и люди для этого появились, и они и сами знают, что делать. Да, ещё обязательно направьте на этот пункт хотя бы батарею четырёхфунтовых орудий. Раз легион привык действовать вместе с артиллерией, так пусть и далее действует. И нам полезно будет на это посмотреть. Если это стоящее, то будем использовать. Действуйте, полковник!

*

И ещё баронесса уже сама грустно сообщила мне, что ранен, и довольно сильно, корнет Шереметев. Я видел, что он ехал на своём коне вместе с казаками, беседовал с их сотником, и его коня, похоже, что подстрелили одним из первых. А я вот валялся в повозке, и вряд ли турки знали, где. Это потом они меня заметили и сразу же решили подстрелить и своего добились. Но до этого я сам уложил не менее восьми турок, в том числе и их главного, скорее всего, и убил их. У меня выстрелы получались точными, и обычно в грудь или живот, или голову. После них, как правило, или погибают сразу, или и после, при нынешнем уровне медицины, не выживают.

Правда, как рассказала мне тётя Юлия, Владимир вместе с частью казаков ещё отстреливался, но потом его всё-таки ранили. Сейчас его в Систово не имелось. Он сразу же вместе с разными господами офицерами был переправлен через Дунай и отправлен в Фратешти. Может, уже и находился в Бухаресте, или ехал на поезде в нашу любимую Российскую империю? Достойный мужчина! И храбро сражался, и характер имел хороший, и достойно себя вёл. Не знаю, как Александра отнесётся к нему, но если у них всё хорошо сложится, то я спокойно приму их союз.

А что касается моих болгар, то тётя Юлия грустно и со злостью в голосе призналась, что русские посты не хотели даже пустить их раненых в Систово, оттого легиону пришлось встать на холме чуть севернее города. Димитрий сообщил двум русским врачам и одному майору, встретившим санитарный обоз, что у них находится и юный князь Куракин, но те от этого сообщения откровенно отмахнулись. Нет, один из них как бы подошёл к повозке и посмотрел на меня, но увидев простого мальчика, ещё и в вполне терпимом состоянии, сразу же переключился на русских офицеров и солдат. К сожалению, получилось так, что моих болгар и меня оставили на потом. Но, к счастью, среди встречавших санитарный обоз находилась и тётя Юлия, и она сразу же взяла опеку и надо мной, и всеми болгарами. Так что, сейчас раненые болгары находились в Систово, были проверены русскими врачами, кому надо, в том числе и мне, были сразу же сделаны и операции. К счастью, никто из них не умер и тяжелораненых среди бойцов легиона не имелось. Со временем они все могли поправиться и встать в строй.

Да, мне было обидно. Ясно, что русское начальство просто не обратило внимания на моих болгар. Тётя Юлия с грустью сообщила, что раненых русских солдат и даже офицеров довольно много, и врачи не поспевают их обработать. Да, похоже на то, что русское командование всё-таки не ожидало столь умелого и ожесточённого сопротивления турок. Тем более, моё присутствие среди болгар пока не выпячивалось. Ранее, раз корнета Шереметева ранили, просто некому было. И офицеры пехотной роты Подольского полка, и казаки полусотни Донского полка вообще не успели уяснить, кто такой князь Куракин и зачем он здесь. Тем более, сотник, с кем беседовал Владимир, в ходе боя, оказалось, погиб. Тётя Юлия сообщила. Жаль! И у него конь был подстрелен сразу. Спешённый, он тоже некоторое время отстреливался, но ему не повезло — всё-таки погиб.

И я думаю, что офицерам-подольцам наверняка не понравилась моя нелепая стычка с услужливым штабс-капитаном. Поэтому тем, кто из них уцелел, во время схватки и после неё просто было не до странного и наглого мальчика, хоть и известного на весь мир композитора и сочинителя князя Куракина. Ну, у меня и свои болгары имелись. Так что, девушки-санитарки меня перевязали, и довольно умело. И в Систово я, хоть и находился без памяти, нормально доехал. За мной они смотрели особенно пристально. И никто из других раненых — не только болгар, но и русских, по пути не умер. Все доехали. И в этом во многом была и заслуга санитаров Седьмого легиона. Не только меня спасли, но и многих раненых!

*

— Значит, сублокотенент Лозяну, Вы утверждаете, что многие новшества, что русские применили под Плевной, придуманы юным князем Куракиным? Никогда бы не подумал!

— Должен сообщить, господин советник, но это так. Просто майор Николай и полковник Иван Тутолмины во всём поддерживали князя Бориса. Он, хоть и юн, умеет воевать и достойно командовал и нами, и своим Седьмым легионом, и другими подразделениями. Те опорные пункты, что мы соорудили, это полностью его выдумки.

— Это хорошо, сублокотенент, что Вы сопроводили юного князя и приняли участие в обороне Плевны. Пусть Вам такого прямого приказа не было, но Вы действовали в рамках полномочий, данных Вам Вашим командиром, локотенентом Эмилем Лотяну, и поэтому никаких нарушений не допустили. Вы освоили эти мины и гранаты?

— Так точно, господин советник. Бойцы отряда не раз уверенно применяли гранаты, а сам я освоил и минирование. Хотя, это юный князь обучил меня. Достать мины нам не удалось, а гранаты были выданы каждому бойцу, и никто их у нас не забрал.

— Ну, это не страшно. Мы сделаем запрос Великому князю Николаю Николаевичу, и пусть он поможет нашим подразделениям, посылаемым на помощь Плевне. Да, Георге, не удивляйтесь — всё же принято решение оказать русским ограниченную помощь. Это нужно, прежде всего, для обучения наших войск. Вы сами удостоены очередного звания, и Вас ждут и другие награды. Возвращайтесь в свой полк и примите роту, и обучите её всему, что увидели. А мы тут представим Ваш отчёт прямо Его Величеству. Так что, локотенент Лозяну, и далее служите верно и умело!

— Спасибо, господин советник! Рад стараться! Служу Его Величеству и нашей Румынии!

* * *

Глава 03.

Возвращаюсь домой?

А так, оказалось, что к нам на помощь, хоть и после бегства турок и пленения всех оставшихся на месте боя, в большинстве уже раненных, явились два эскадрона из того же Донского полка. А остальной русский отряд в Плевне тогда отбивался от яростной атаки турок, пытавшихся хотя бы сейчас, пока русские не успели укрепиться и получить пополнение, прорваться изо всех сил в город. Это мне тётя Юлия немного последних новостей до меня довела. Но это им опять не удалось, и Плевна осталась нашей!

Правда, оказалось, что и отряд Георге, и так малочисленный, в последней схватке с турками тоже потерял двоих убитыми и двоих ранеными. Но и румын в Систово уже не было. Георге и его солдат сразу же отправили, и как бы даже в Бухарест. Тётя Юлия сообщила, что вместо них в Плевну двинулась и уже явно находилась там целая пехотная рота из той же дивизии. Просто она пошла туда по прямой дороге, а мы вернулись по прежней кружной. Надо же, румыны сами решились! Ну, пусть тоже повоюют за независимость своей страны!

Правда, насчёт потерь легиона тётя Юлия мне пока ничего не рассказала. Явно опасалась, что мне может стать грустно. Ну, да, я даже против своей воли сблизился с бойцами легиона. Что делать, они же мои боевые товарищи. Мы вместе столько всего, пусть и за короткое время, перенесли! И кровь, и смерть видели!

После полудня я, наконец, увидел и других своих помощниц, и легионеров. Да, собирался большой обоз раненых для переправы через Дунай и отправки нас в Александрию. И только сейчас тётя Юлия молча подала мне список тех, кто с нами отправится. А кто уже и нет. Никогда! Потому что их не стало и на белом свете!

Я сразу же увидел, что в списке нет Божены Драгомировой и Деницы Младеновой. Ясно, что погибли, и отметки об этом стояли. У меня сразу же заныло в сердце. Да, хоть и не любовь, девушки мне нравились! К тому же, Божена являлась стрелком от бога, а Деница, тоже красавица, хотела стать лекаркой. Да, никогда мне больше не увидеть улыбчивых зелёных глаз Божены! На самом деле у беды глаза зелёные... То есть, это беда в виде жестоких турок настигла зеленоглазую красавицу. Всех её родных убили, а над самой хотели надругаться. Но мы не дали и часть сволочей самих отправили на тот свет. И я никогда не забуду своих помощниц и постараюсь сохранить достойную память о них.