Звездная Странница

Соня замерла. Слова Аркаса падали тяжело, как свинцовые гири. Она вспомнила стерильные, пугающе чистые улицы Атлантиды, марширующих бездушных автоматонов и золотых стражей с пустыми глазами. Вспомнила грязные, шумные, пропахшие элем и потом таверны Тарантии, где каждый мог стать королем, если его меч был достаточно остер. Вспомнила Конана. Смог бы киммериец жить в золотой клетке Посейдонии? Он бы предпочел перерезать себе горло.

— Титаны используют чудовищ, — возразила она, кивнув в сторону кратера, где ревели големы. — Твои союзники — демоны.

— Огонь обжигает, когда вырывается из печи, — ответил Аркас. — Это война за выживание рода человеческого, северянка. Да, Титаны ужасны в своем гневе. Но они несут свободу воли. Боги же несут вечный, золотой застой.

Он протянул к ней раскрытую ладонь.

— Выбор за тобой. Ударь по Камню Хроноса — и ты вернешься в мир, который вскоре перестанет существовать, став провинцией бессмертных тиранов. Или позволь Вратам открыться до конца. Позволь Титанам обрушить Атлантиду на дно океана! Да, этот мир содрогнется. Наступят Темные Века. Но из этого пепла родится твоя история. Родится Конан. Родишься ты сама.

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь утробным гулом вулкана да тяжелым дыханием воительницы.

Соня смотрела в глаза Аркаса, пытаясь найти там фальшь. Но видела лишь фанатичную преданность смертного, бросившего вызов небесам во имя своих нерожденных потомков. Она перевела взгляд на вершину, где в мареве горячего воздуха искажались силуэты Врат.

Оракул в белых одеждах обещал ей путь домой. Жрец-бунтарь в лохмотьях обещал, что этот дом уцелеет лишь в том случае, если она предаст тех, кто ее послал. Ослепительный свет Атлантиды или первобытный огонь хаоса?

Пальцы Сони побелели на рукояти ванирского топора. Судьба миллионов людей и тысяч нерожденных империй висела на лезвии ее клинка, готовая сорваться в бездну от одного ее движения.

О боги севера, как же она ненавидела магию и политику!

Глава 5. Железный рассвет Посейдонии

Выбор Сони был оборван звуком, который заглушил даже утробный рев вулкана. Это был не гром небес и не рык чудовища. Это был чистый, ритмичный, леденящий душу звон тысячи стальных сердец, бьющихся в унисон.

Соня и Аркас одновременно обернулись к морю. То, что они увидели, заставило жреца-бунтаря побледнеть, а воительницу Хайбории яростно оскалиться.

Из утреннего тумана, окутывающего Эреб, вынырнул флот Атлантиды. Но это были не узкие, изящные биремы вроде той, что привезла Соню. Это были исполинские плавучие крепости из орихалка, чьи носы были выкованы в форме хищных морских тварей. С их палуб в небо взмыли стаи крылатых существ — грифонов и пегасов, несущих на спинах лучников в сияющих доспехах.

А на берегу уже разворачивался другой акт этой драмы. Огромные транспортные суда опустили аппарели, и на раскаленный пепел Эреба ступили легионы мурмиллонов — элитной гвардии Оракула. Тысячи воинов, чьи лица были скрыты шлемами с высокими гребнями, двинулись вперед безупречным, несокрушимым стальным валом. Между их рядами грохотали колесницы, запряженные автоматонами — бронзовыми быками, изрыгающими магическое пламя. Громадные осадные башни, похожие на механических кракенов, медленно ползли вверх по склону, разворачивая зеркала солнечного огня.

— Боги предали нас! — прошептал Аркас, пятясь во мрак пещеры. — Они нарушили Древний Договор! Атланты не могут ступать на Эреб!

— Глупец! — раздался голос, резкий и чистый, как удар бича.

Из-за валуна вышел отряд золотых стражей. Гвардейцы расступились, пропуская вперед своего предводителя. Это был высокий мужчина в доспехах из безупречно белого орихалка, украшенных лазуритом. Его лицо, молодое, но отмеченное печатью фанатичной жестокости, не выражало ничего, кроме ледяного презрения. В руках он держал жезл, навершие которого пульсировало ослепительным светом.

Это был Агатос, фанатичный полководец Оракула. И он смотрел прямо на Соню.

— Ты! — выплюнул он, и его голос усилился магией, раскатываясь над ущельем. — Грязная варварка из ледяной пустыни! Мы дали тебе шанс стать орудием богов! Мы обещали тебе милосердие возвращения в твою вонючую нору!

Он шагнул ближе, и сгусток света на его жезле опасно заискрился.

— Ты была слишком медлительна! Ты должна была прийти сюда, разбить Камень и умереть! Умереть, выполнив приказ! Вместо этого ты стоишь здесь и рассуждаешь с предателем о судьбах миров? Подчинение — вот единственная добродетель, доступная твоему скудному разуму! Твоя роль была не думать, а выполнять! Ты предала Атлантиду! Предала богов!

Рыжие волосы Сони взметнулись от порыва горячего ветра, когда она вскинула голову. Ее возмущение переросло в ледяную ярость. Не от оскорблений фанатика — к лаю бешеных псов она привыкла. А от осознания того, как подло ее обманули.

— Приказ? — ее голос, хриплый и жесткий, прозвучал как вызов, перекрывая шум десанта. — Вы, изнеженные слизняки в золотых масках, смеете говорить мне о подчинении? Я — воительница Хайбории, я служу только своей стали! Но самое гнусное...

Она хищно улыбнулась, обнажив белые зубы, и сжала рукоять топора так, что кольчужные перчатки заскрежетали.

— Ваша ложь, полководец! Вы сказали, что ни один атлант не может ступить на эту землю. Но я вижу тысячи твоих псов на берегу. Оракул обманул меня!

Агатос рассмеялся, и этот смех был полон надменной жестокости.

— Обманул? Жалкая смертная! Оракул не лжет. Древний Договор Титанов действительно запрещал нам находиться здесь. Магия Эреба должна была испепелить нас в мгновение ока.

Он поднял жезл и указал им на Соню, и в его глазах вспыхнул фанатичный триумф.

— Но Договор писался для этого мира. Магия Титанов не знает тебя, Соня из Ванахейма! Твоя кровь, дитя иного мироздания, послужила нейтрализатором! Нам не нужно было твое мастерство воина. Нам нужно было твое присутствие здесь! Пока ты шла сквозь остров, пока твоя аура чужестранки пропитывала воздух Эреба — ты создала коридор, свободный от враждебной магии! Несколько капель твоей крови, пролитых на эту землю, послужили ключом, который открыл нам врата! Мы использовали тебя как вьючное животное, чтобы пронести наш гнев в сердце врага! Твоя роль сыграна, варварка. Теперь Атлантида выполнит то, что ты не смогла!

Мир вокруг Сони содрогнулся. Это было предательство такого масштаба, какого не знали даже интриги Турана. Ее использовали как бездушную отмычку для замка преисподней.

— Тогда молись своим богам, золотой пес, — прошипела Соня, и ее лицо превратилось в маску первобытной ярости. — Молись, чтобы они защитили тебя от моего топора!

Но Агатос лишь пренебрежительно махнул жезлом в сторону своих гвардейцев.

— Схватить дикарку. Живой она больше не нужна. Если будет сопротивляться — убейте. А Камнем займусь я.

Однако, в этот момент сама земля Эреба издала звук, похожий на стон раненого титана. Из кратера, из расщелин, из рек магмы хлынули прометеанцы. Сотни големов из огня и камня, пробужденные присутствием своих извечных врагов, бросились на золотые легионы мурмиллонов.

— ВОЙНА!!! — этот крик вырвался из тысячи глоток одновременно.

Началось яростное, эпическое сражение, битва богов и титанов, какой земля не видела с начала времен.

С неба обрушились грифоны, впиваясь когтями в каменную плоть големов. Автоматоны-быки таранили прометеанцев, заливая их магическим пламенем. Зеркала солнечного огня на осадных башнях сфокусировали лучи, и сверкающие сгустки плазмы начали выжигать целые шеренги големов, обращая их в пар.

Но големы были неутомимы. Они не знали страха и боли. Они крушили бронзовые колесницы голыми руками, рвали плоть грифонов и заживо сжигали атлантских лучников. Реки магмы под их ногами вскипали, и новые порождения Эреба поднимались из огненной пучины.

Это был хаос. Это была ярость. Это была чистая, концентрированная ненависть старого и нового миров.

В самом центре этого безумия, на узком уступе над пропастью, Соня, издала гортанный боевой клич ваниров, раскрутила над головой свой топор и бросилась на золотых гвардейцев Агатоса, готовая прорубить себе путь сквозь стальной вал Атлантиды. Она больше не выбирала стороны. Она была самой Смертью, закованной в железо и мех, и в ее глазах горел огонь, который был древнее и страшнее любого вулкана.

Глава 6. Оковы Предтечи

Битва не длилась долго. Она вспыхнула, как брошенная в жаровню охапка сухого хвороста, и так же стремительно прогорела, оставив после себя лишь обугленные кости и искореженный металл.

Идеальная дисциплина золотых легионов Атлантиды разбилась о первобытную, слепую ярость самой земли Эреба. Когда Агатос, с перекошенным от ненависти лицом, попытался испепелить Соню магическим огнем из своего жезла, ванирка просто нырнула под луч. Перекат по раскаленному шлаку, рывок — и ее тяжелый топор с хрустом разрубил безупречный орихалковый панцирь полководца от ключицы до середины груди.

Со смертью предводителя строй мурмиллонов дрогнул. А големы не знали пощады. Они сминали золотые ряды, втаптывая гордость Посейдонии в магму.

А затем все закончилось.

Как только последний атлантский страж испустил дух, пронзенный базальтовым шипом, воздух над островом внезапно разрядился. Оглушительный рев битвы оборвался, сменившись звенящей, неестественной тишиной. Соня, тяжело дыша и сжимая окровавленную рукоять топора, увидела, как огненные големы замерли на месте. Свет в их пустых глазницах погас, и исполины один за другим осыпались грудами мертвого, серого камня и пепла.

На вершине кратера раздался сухой треск. Камень Хроноса, питавший Врата, вспыхнул в последний раз ослепительным фиолетовым светом, покрылся сетью трещин и с легким шорохом осыпался в невесомую пыль. Багровое кольцо портала, обещавшее Соне путь домой, мигнуло и растворилось в воздухе, словно его никогда и не было.

Соня осталась одна. Вокруг лежали сотни растерзанных тел в золотых доспехах и груды остывающего камня.

Воительница недоуменно огляделась по сторонам, вытирая пот и копоть со лба. Она победила, но эта победа отдавала горечью пепла. Портал закрыт. Никакой Хайбории, никаких пиктских лесов и вечно хмурого киммерийца. Лишь мертвый остров на краю чужого мира.

— Неужели это все? — прохрипела она в пустоту, пинком отбрасывая в сторону разрубленный шлем Агатоса. — Я осталась одна в этом проклятом пекле?

— Ты не одна, Соня из Ванахейма. И твоя битва еще не окончена.

Из-за груды остывшего базальта медленно вышел Аркас. Жрец-бунтарь был измазан в чужой крови и саже, но в его глазах больше не было обреченности. Там горела надежда.

— Ты сделала невероятное, — произнес он, подходя ближе. — Ты сокрушила копье Оракула и лишила богов их главного козыря. Камень Хроноса уничтожен, и теперь тирания Атлантиды не сможет поглотить грядущие века так легко.

— Мне плевать на грядущие века, Аркас, — огрызнулась Соня, убирая топор за спину. — Моя дорога домой превратилась в горстку серой пыли. Твои Титаны оказались такими же лживыми ублюдками, как и жрецы в белом.

— Врата закрылись, потому что их время вышло, — покачал головой Аркас. — Но есть тот, кто способен открыть их снова. Тот, кто подарил людям искру разума и свободы, за что поплатился страшной ценой. Если ты хочешь вернуться в свой мир, северянка, тебе придется освободить его. Только он обладает силой, неподвластной Олимпу.

Соня скрестила руки на груди, чувствуя, как ноет каждая мышца.

— И кто же этот спаситель? И, главное, где он прячется?

— Его имя Прометей, — с благоговением произнес жрец. — И он не прячется. Боги приковали его к скале неразрушимыми цепями, обрекая на вечные муки. Он заточен на самом краю обитаемого мира, в суровых горах Кавказа.

— Кавказ... — Соня задумчиво покатала слово на языке. География этого мира была ей чужда, но само звучание названия веяло холодом и камнем, напоминая о родных краях. — И как туда добраться?

Аркас подошел к краю утеса и указал рукой на свинцовые воды океана.

— Тебе придется вернуться по морю назад. Проскользнуть мимо патрульных флотов Атлантиды, пройти через Столпы Геракла — узкий пролив, охраняемый чудовищами, затем пересечь все Внутреннее Средиземное море, проплыть Понт Эвксинский, пока не упрешься в каменную стену мира. Там, среди льдов и орлов, томится Титан.

Соня невесело рассмеялась, и этот смех больше походил на карканье ворона.

— Отличный план, жрец. Просто безупречный. Пересечь половину враждебного мира. Дело за малым — осталось только отрастить крылья или раздобыть хороший корабль, потому что плаваю я гораздо хуже, чем рублю головы.

Она обвела рукой берег, где горели остовы разбитых транспортных судов атлантов.

— А твой хваленый флот, как видишь, слегка не в форме.

— Посмотри внимательнее, воительница, — мягко ответил Аркас, указывая в сторону небольшой бухты, скрытой за мысом из черной пемзы.

Соня прищурилась. Там, покачиваясь на темных волнах, стояла "Стрела Посейдона" — изящная бирема, на которой она прибыла сюда. На носу корабля возвышалась знакомая фигура.

Воительница спустилась к берегу, с удивлением глядя на старого наварха. Кастор ждал ее на мелководье, сжимая в руках рулевое весло. Его единственный глаз лихорадочно блестел.

— Ты не сбежал, старик, — констатировала Соня, подойдя к воде. — Оракул сдернет с тебя шкуру и пустит на барабаны за то, что ты не поддержал Агатоса.

Кастор сплюнул в воду и криво усмехнулся.

— Я был рабом Атлантиды с тех пор, как меня ребенком забрали с побережья Фракии, северянка. Вся моя команда — такие же невольники, прикованные к веслам заклинаниями жрецов. Но когда ты сокрушила этого напыщенного павлина Агатоса, магия, державшая нас в повиновении, развеялась как дым. Ты освободила нас, Рыжая Фурия.

Старый моряк ударил себя кулаком в грудь, прямо по шраму.

— Этот корабль больше не принадлежит Посейдону. Он принадлежит нам. И мы доставим тебя хоть в царство Аида, хоть на край света. Куда прикажешь править?

Соня из Ванахейма почувствовала, как по ее губам скользнула искренняя, волчья усмешка. Она оглянулась на дымящийся остров, затем посмотрела на бескрайний, полный опасностей океан. Магия, боги, титаны — все это была лишь декорация. Главным оставалось то, что она по-прежнему крепко держала в руках свой топор, а впереди ее ждала хорошая драка.

— Поднимай паруса, Кастор, — скомандовала она, легко запрыгивая на борт биремы. — Мы идем на восток. К горам Кавказа.

"Стрела Посейдона", скрипнув мачтами, развернулась и, подгоняемая ветром, заскользила по темным волнам навстречу восходящему солнцу, унося рыжую воительницу навстречу новой легенде.

Глава 7. Гнев морского владыки

Миновали недели с тех пор, как дымящийся берег Эреба растаял в серой дымке за кормой. "Стрела Посейдона", ведомая твердой рукой старого Кастора и мускулами освобожденных гребцов, миновала Столпы Геракла — исполинские скалы, стерегущие выход в Океан, — и вошла в воды Внутреннего моря, которое южане называли Средиземным.