2036-2040

Республиканская партия выдвинула сенатора от Арканзаса Тома Коттона, ветерана Ирака и Афганистана, который построил кампанию на трех китах: жесткая иммиграционная политика, сокращение федеральных расходов и возвращение доллару статуса единственной резервной валюты. Демократическая партия сделала ставку на сенатора от Джорджии Джона Оссоффа, кампания которого акцентировала климатическую справедливость, федеральное финансирование переобучения работников, замещенных ИИ, и восстановление доверия к институтам. Тихоокеанский альянс выдвинул губернатора Калифорнии Элени Цуналакис, она построила кампанию на принципах климатического изоляционизма и цифрового суверенитета. Техасский альянс выдвинул генерального прокурора Техаса Кена Пакстона, который ранее обещал превратить Техас в зону свободного предпринимательства с минимальными налогами, дерегуляцией и собственными вооруженными силами для защиты границ.

Коллегия выборщиков, собравшаяся 15 декабря 2036 года, разделилась следующим образом. Том Коттон получил 213 голосов, победив на Среднем Западе, в горных штатах, в Нью-Гемпшире и на Аляске. Джон Оссофф набрал 200 голосов, победив в Новой Англии, в Иллинойсе, Миннесоте, Вирджинии, Северной Каролине, Джорджии, Флориде и Нью-Мексико. Элени Цуналакис получила 70 голосов, выиграв Калифорнию, Орегон, Вашингтон и Гавайи. Кен Пакстон набрал 55 голосов, победив в Техасе, Оклахоме и Луизиане.

Поскольку ни один кандидат не набрал необходимого большинства, выборы были переданы в палату представителей, где каждый штат имеет один голос в соответствии с двенадцатой поправкой. В палате республиканцы контролировали 24 делегации, демократы — 22, а четыре делегации (Калифорния, Техас, Флорида, Нью-Йорк) не смогли принять решение.

Палата провела 12 раундов голосования, каждый раз республиканцы голосовали за Коттона, демократы — за Оссоффа, а разделенные делегации воздерживались или голосовали за альтернативных кандидатов. Ни один кандидат не набрал необходимого большинства в 26 штатов.

Верховный суд, в котором оставалось 7 судей из-за отказа сената утверждать новых, большинством 5-2 отклонил иск группы избирателей, требовавших признать выборы недействительными. В решении, написанном 88-летним Кларенсом Томасом, сказано: "Конституция возлагает ответственность за избрание президента на палату представителей в случае отсутствия большинства в коллегии выборщиков. Суд не может заменить законодательную власть в этом вопросе".

Срок полномочий Гэвина Ньюсома истек в полдень 20 января 2037 года. Поскольку ни президент, ни вице-президент не были избраны, вступил в действие закон о преемственности 1947 года. Исполняющим обязанности президента стал спикер палаты представителей, республиканец Кевин Маккарти, полномочия которого были немедленно оспорены 17 штатами. Калифорния и Техас заявили, что будут продолжать управлять своими штатами в соответствии с собственными конституциями, игнорируя федеральные распоряжения, пока конституционный кризис не будет разрешен.

Выборы 2036 года стали кульминацией процессов деволюции, нараставших десятилетиями. Четыре кандидата, четыре региональных блока, расколотая коллегия выборщиков, парализованная палата представителей, и в итоге исполняющий обязанности президента, чьи полномочия оспариваются. Историки уже назвали этот момент вторым 1861 годом, только тогда штаты выходили из союза из-за рабства, а теперь они оспаривают право Вашингтона навязывать президента, которого они не выбирали. Однако ни один штат формально не объявил о выходе, вместо этого наступило "междуцарствие" — состояние, в котором федеральное правительство существует, но не управляет; законы принимаются, но не исполняются; президент есть, но его не признают.

Что произойдет дальше, никто не знает. Новые выборы? Конституционная конвенция? Тихая сецессия, когда штаты просто перестанут замечать Вашингтон? Следующие несколько месяцев определят, останутся ли Соединенные Штаты единой страной или превратятся в конфедерацию регионов, связанных только общей историей.

1 февраля 2037 года в Калифорнии вступил в силу закон "О справедливом переходе в эпоху автоматизации" (Fair Automation and Inclusive Transition Act, FAIR Act), самый амбициозный и противоречивый эксперимент в области регулирования автоматизации в истории США. Закон, пробившийся через легислатуру штата после двух лет ожесточенных дебатов, вводит налог в размере 5% на выручку, полученную от использования роботизированных систем и ИИ-агентов, замещающих человеческий труд. Собранные средства направляются в "Фонд справедливого перехода", который финансирует программы переобучения работников, потерявших работу из-за автоматизации, а также частичный базовый доход для тех, кто не может быть переквалифицирован.

Налог распространяется на любую автоматизированную систему, которая выполняет функции, ранее осуществлявшиеся человеком, включая промышленных роботов, автономные транспортные средства, ИИ-агентов в сфере обслуживания, программное обеспечение для автоматического анализа документов, а также системы, заменяющие административный персонал. Ставка в 5% от валовой выручки, полученной от использования таких систем, взимается с компаний, годовой доход которых от автоматизированной деятельности превышает 10 млн долларов. По оценкам бюджетного комитета Калифорнии, налог должен приносить около 12 млрд долларов в год, направляемых на переобучение, частичный базовый доход и административные расходы.

Реакция технологической индустрии была немедленной и жесткой. В течение двух недель после подписания закона (декабрь 2036 года) три крупнейших технологических конгломерата (Alphabet, Apple и Meta) объявили о переносе штаб-квартир и значительной части вычислительных мощностей в Техас, где подобных налогов нет. Калифорнийские офисы этих компаний не закрываются полностью, но сокращаются до региональных представительств, а ключевые управленческие и исследовательские функции перемещаются в Остин, Даллас и Хьюстон.

Экономисты подсчитали, что только прямой ущерб от переноса штаб-квартир составит около 4 млрд долларов потерянных налоговых поступлений и до 20 000 сотрудников, покидающих Калифорнию. Косвенные потери оцениваются еще в 10-15 млрд долларов.

Экономисты и политологи называют ситуацию точкой бифуркации, моментом, когда два американских штата окончательно расходятся в выборе моделей развития. Калифорния выбирает европейскую модель: высокие налоги на автоматизацию, сильное государственное перераспределение, защита работников даже ценой потери бизнеса. Техас выбирает другую модель — минимальное регулирование, отсутствие налогов на автоматизацию, привлечение капитала любой ценой.

Пока неясно, какая модель окажется устойчивее в долгосрочной перспективе. Калифорния теряет рабочие места и налоговую базу, но в перспективе может привлечь квалифицированных специалистов, уставших от техасского дикого капитализма. Техас привлекает капитал, но отказывается от перераспределения, что может привести к росту социального неравенства и напряженности. Какой из этих путей правильнее — покажет только время.

В феврале 2037 года Европейский союз столкнулся с новым миграционным кризисом. В течение трех месяцев, предшествовавших драматической развязке, Турция целенаправленно пропускала через свою территорию неконтролируемые потоки мигрантов из Сирии, Ирака и Афганистана, направляя их к сухопутным границам с Грецией и Болгарией. Около 800 000 человек пересекли границу за этот период, что привело к гуманитарному и политическому кризису невиданного масштаба. Формальным поводом для действий Анкары стал окончательный разрыв отношений с ЕС, вызванный многолетними спорами вокруг кипрского вопроса и энергетической политики в Восточном Средиземноморье.

Отношения между Турцией и Европейским союзом, и без того напряженные в 2020-х, окончательно испортились к концу 2036 года. Главным камнем преткновения оставался кипрский вопрос. В течение всего десятилетия Турция настаивала на своих правах на разведку и добычу углеводородов в исключительной экономической зоне Кипра, направляя буровые суда в воды вокруг острова. Брюссель последовательно отвергал эти претензии как незаконные. Переговоры о модернизации таможенного союза, которые должны были смягчить противоречия, неоднократно заходили в тупик из-за требования ЕС увязать экономические преференции с соблюдением верховенства права и прогрессом в кипрском урегулировании. Решающий разрыв произошел в конце 2036 года, когда Турция начала разработку крупного газового месторождения в спорных водах, а ЕС, ввел против Анкары секторальные санкции.

С января по март 2037 года Анкара начала систематически ослаблять контроль на своей территории, позволяя организованным группам мигрантов беспрепятственно перемещаться к сухопутным границам ЕС. Ежедневно границу пересекали тысячи людей. Греческие и болгарские пограничники, не подготовленные к такому напору, оказались не в состоянии справиться с потоком. Аналитики не сомневаются в организованном характере этой акции.

Оказавшись перед лицом гуманитарной катастрофы, Европейский союз отреагировал с беспрецедентной жесткостью. Уже в конце января 2037 года было принято решение о приостановке действия дублинского регламента, определяющего страну въезда как ответственную за рассмотрение запроса на убежище. Эта мера, формально направленная на солидарное распределение бремени, на практике была призвана освободить Грецию и Болгарию от обязанности принимать всех прибывающих. Одновременно ЕС в экстренном порядке закрыл свои сухопутные границы для неконтролируемого въезда. Вдоль границ Греции и Болгарии были размещены усиленные подразделения Европейского агентства пограничной и береговой охраны (Frontex), насчитывающие несколько тысяч человек. Основной задачей сил Frontex стало не допускать прорыва организованных групп мигрантов.

Политическая цена этих мер оказалась высокой. Греция и Болгария, оказавшиеся на передовой, подверглись жесткой критике со стороны правозащитных организаций за массовые развороты мигрантов и условия их содержания в транзитных лагерях. Однако правительства стран-членов ЕС, столкнувшись с угрозой дестабилизации, были готовы пойти на эти издержки.

После нескольких недель острейшего кризиса, когда напряженность достигла пика, дипломатические механизмы все же заработали. При посредничестве Великобритании и Китая между Брюсселем и Анкарой начались переговоры. Итогом стала сделка, которую в кулуарах уже окрестили "Стамбульским базаром". ЕС согласился на значительное увеличение финансовой помощи Турции для размещения мигрантов на ее территории, по неподтвержденным данным, речь шла о пакете в размере 15-20 млрд евро, что в несколько раз превышало предыдущие соглашения. Кроме того, Брюссель дал зеленый свет на пересмотр и либерализацию условий таможенного союза, открыв турецким товарам доступ на европейские рынки услуг. В свою очередь, Турция обязалась немедленно прекратить организованную переправку мигрантов и усилить контроль на своих границах. Анкара также согласилась возобновить диалог с ЕС по кипрскому урегулированию, однако без предварительных условий, что было преподнесено турецкой стороной как крупный дипломатический успех.

Для ЕС кризис стал болезненным напоминанием о том, что внешние границы Европы — ее ахиллесова пята. Возможность использования миграционного оружия отныне станет постоянным фактором в арсенале гибридной войны, который будут учитывать все игроки на мировой арене.

18 февраля 2037 года в штаб-квартире Африканского союза в Аддис-Абебе было объявлено о создании африканского арбитражного центра (African Arbitration Centre, AAC) в Кигали (Руанда). Новый центр становится прямым конкурентом международному центру по урегулированию инвестиционных споров (ICSID) всемирного банка. Африканский союз заявил, что отныне все инвестиционные споры между африканскими странами и иностранными инвесторами будут рассматриваться только на континенте.

AAC создан в рамках реализации протокола об инвестициях африканской континентальной зоны свободной торговли (AfCFTA). Центр будет уполномочен рассматривать споры между иностранными инвесторами и африканскими государствами, возникающие из инвестиционных договоров, концессионных соглашений и государственных контрактов. Его решения будут иметь обязательную силу для всех государств-членов Африканского союза, которые ратифицировали протокол. Арбитраж будет проводиться в соответствии с правилами ЮНСИТРАЛ, адаптированными к африканскому контексту, с использованием панели арбитров, состоящей преимущественно из африканских юристов.

Китай, Индия и Турция уже объявили о признании юрисдикции AAC. Пекин, чьи компании сталкиваются с растущим числом инвестиционных споров на континенте, рассматривает центр как способ локализации правовых рисков. В совместном заявлении министерств коммерции КНР и Индии подчеркивается, что наличие предсказуемого и нейтрального арбитражного механизма на континенте повышает инвестиционную привлекательность Африки. Турция также приветствовала создание центра.

Реакция Европейского союза и США была сдержанно-негативной. В совместном заявлении Европейской комиссии и государственного департамента США выражается глубокая обеспокоенность по поводу создания параллельной арбитражной системы, которая может подорвать существующие международные механизмы защиты инвестиций. Вашингтон и Брюссель призвали африканские страны обеспечить, чтобы новый центр соответствовал международным стандартам прозрачности и справедливости.

Эксперты называют создание AAC очередным этапом процесса постепенного замещения глобальных институтов региональными. Большинство исков против африканских стран в ICSID инициировались инвесторами из бывших колониальных держав. Африканские правительства десятилетиями жаловались на дороговизну арбитража, непрозрачность процедур и предвзятость. AAC, по замыслу создателей, должен стать более доступным, прозрачным и, главное, африканским.

Создание Африканского арбитражного центра — это политический акт. Африка, десятилетиями бывшая объектом, а не субъектом международного инвестиционного права, наконец, создала собственный институт для защиты своих интересов. Пока непонятно, насколько эффективным окажется новый центр, но сам факт его создания уже изменил ландшафт международного инвестиционного права и это изменение, по-видимому, необратимо.

Завершено развертывания национальной квантовой коммуникационной сети Китая (China National Quantum Communication Network, CN-QCN), объединившей все провинции и автономные районы страны. Проект, реализованный государственным комитетом по развитию и реформам при поддержке академии наук КНР, создал первую в мире государственную инфраструктуру передачи данных, защищенную принципами квантовой механики. CN-QCN представляет собой единую гибридную сеть, интегрирующую волоконно-оптические магистрали с космическим сегментом, что обеспечивает резервирование каналов и защиту от физического перехвата.