Важные данные об участии татарских выходцев во внешнеполитических и военных акциях московского правительства XѴI в. дают разрядные книги — книги регистрации разрядов, то есть распределений на военную, придворную и гражданскую службу, производившихся ежегодно (в нашем случае мы имели дело преимущественно с военной службой). Писцовые и переписные книги, являясь описанием земельного фонда, содержат некоторые данные относительно границ владений служилых татар[24], некоторых татарских анклавов в целом.
Отдельной группой выделены отличные от русских летописей повествовательные тексты: «сказания иностранцев»18, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина19, «Тарих-и Дост-султан» Утемиша-Хаджи бин Маулана Мумаммед Дости20.
«Сказания иностранцев» XѴ—XѴII веков — это различного рода описания путешествий и посольств в Московию и в другие страны Восточной Европы и Азии. В целом они дают важный материал не только для бытовой, но и для политической истории. Однако в контексте данной работы они оказались малоинформативными — в них имеются лишь отрывочные сведения, касающиеся темы исследования. Первостепенное значение среди данных текстов имеют «Записки о Московии» посла императора Священной Римской империи Сигизмунда фон Герберштейна (1486—1566), дважды побывавшего в Московском государстве — в 1517 и 1526 гг.
Свидетельства Афанасия Никитина, который в 1468—1474 гг. совершил путешествие по территориям современных Ирана (Персии), Индии и Турции (Османской империи) и составил знаменитое описание этого путешествия в книге «Хожение за три моря», показывают нам нестандартный (не принятый в большинстве сохранившихся нарративных источников) взгляд на взаимоотношения православных и мусульман. Этот текст позволил расставить некоторые акценты в вопросах взаимовосприятия Москвы и татарского мира.
Утемиш-Хаджи бин Маулана Мухаммед Дости (XѴI век) — придворный шибанидский историк, автор трактата «Тарих-и Дост-султан» (История Дост-султана), написанного в 1550 г. по указанию султана Иша, убитого в 1558 г. Утемиш-Хаджи происходил из влиятельной семьи, служившей хану Ильбарсу. Трактат переведен В. П. Юдиным и вместе с факсимиле и транскрипцией чагатайского текста опубликован в Алма-Ате под названием «Чингиз-наме» — такое название стоит в дефектной ташкентской рукописи. Это источник по социальной истории Степи изучаемого нами периода. Его с некоторыми натяжками можно отнести к жанру «устной истории». Нам он был полезен для понимания некоторых скрытых от внешнего наблюдателя механизмов функционирования кочевого общества, которые наложили свой отпечаток и на отношения с Москвой.
К сожалению, взгляд с татарской стороны нам практически недоступен из-за отсутствия релевантных текстов. Мы можем видеть только общий дискурс ситуации исходя из некоторых сохранившихся материалов21.
Историографический обзор
Для удобства выявления направленности того или иного труда я разделил все характеризуемые работы на четыре большие группы: концептуальные труды, составляющие фундамент позднезолотоордынских исследований на данный момент; работы фактографического характера, детально освещающие событийную канву проблематики; изыскания, позволяющие выяснить отдельные аспекты тематики; статьи, освещающие различные нюансы темы. Внутри каждой группы я расположил работы по хронологии.
Первая группа — концептуальные труды, составляющие фундамент позднезолотоордынских исследований. Критерием отнесения к данной группе служило непосредственное отношение текста к проблематике позднезолотоордынских государств и наличие глубоких сведений о политической структуре, принципах существования, внутренней жизни этих образований.
В 60—70-х гг. XѴIII в. рост собирательства исторических материалов отразился в развитии российской археографии, в широкой публикации источников. Увидели свет публикации «Русской правды» и «Судебника», к 1767 г. относится первое издание летописи по Кенигсбергскому списку, начинаются публикации частных актов. Источниковедение русского летописания получило новый толчок в связи с работами А. Л. Шлецера.
Дальнейшее развитие археографии и источниковедения: издание «Собрания государственных грамот и договоров», организация Археографической экспедиции и дальнейшая ее трансформация в Археографическую комиссию, издание ими «Актов археографической экспедиции» (в 4 т.), «Актов исторических» (в 5 т.), «Дополнений к Актам историческим» (в 12 т.) и «Актов юридических»; работа по изданию «Полного собрания русских летописей» — привело к новому витку развития исторической науки.
Многочисленные публикации исторических источников и обозначившийся в исследованиях интерес к проблеме приводит к выходу в 1863 г. первого тома монографии Вельяминова-Зернова (1863—1887 гг.), специально избравшей объектом рассмотрения Касимовское ханство («царство»). Это стало возможным исключительно из-за расширившейся источниковой базы, позволяющей сосредотачиваться на отдельных вопросах, входящих в историю России.
Труд петербургского востоковеда XIX в. В. В. Вельяминова-Зернова «Исследование о касимовских царях и царевичах»22 является фундаментальным исследованием, основанным на широком спектре источников, от центральноазиатских и скандинавских хроник до московских летописей и арабоязычных эпиграфических источников. Эрудиция и высокопрофессиональная подготовка автора, объективный свод фактических справок и материалов делают труд актуальным по многим вопросам и в наши дни.
Необходимо отметить, что многие материалы для труда Вельяминова-Зернова были собраны выдающимся татарским историком, археографом, востоковедом-тюркологом, общественным деятелем Хусаином Фаизхановым. Благодаря «черновой» работе Фаизханова «Исследование…», включающее в себя фактический материал, собранный им совместно с Вельяминовым-Зерновым, может служить как справочное пособие еще долгие годы.
Исследование является серией расширенных биографических очерков джучидских династов, которые в период с середины XѴ в. и до 1680-х гг. составляли так называемое Касимовское ханство. Вельяминов-Зернов, по-видимому, намеренно ограничил свой анализ источниковыми данными, не вдаваясь в пространные рассуждения, не находящие подтверждения в исследуемых им текстах. Из многих плюсов работы наиболее значительным, пожалуй, является то, что в некотором роде труд является для нас сейчас первоисточником, так как многие из материалов, использованные им, на данный момент безвозвратно утеряны для исторической науки. В концептуальном плане автор практически вышел на уровень, при котором Касимовское ханство (для автора — «царство») рассматривается как позднезолотоордынское татарское государство, хотя формально в работе об этом нигде не говорится. Это следует из общего контекста работы.
Работа другого петербургского востоковеда XIX в., В. Д. Смирнова, «Крымское ханство под верховенством Отоманской порты до начала XѴIII века»23, также отмечена всеми плюсами работы Вельяминова-Зернова. Она базируется в основном на источниках восточного происхождения. Концептуально Крымское ханство для автора — вассал Османской империи. Работа пестрит различными интересными фактами, касающимися истории Гиреев — крымских ханов ХѴ-ХѴІІІ вв. Труд заложил основы исследования истории Крымского ханства на многие годы вперед.
Можно выделить первый этап изучения позднезолотоордынских государств. Это период со второй половины XIX в. и до революции 1917 г. (В. В. Вельяминов-Зернов, В. Д. Смирнов). Он характеризуется тем, что в это время данной проблематикой занимались востоковеды и, соответственно, круг использовавшихся ими источников в основном охватывал восточные материалы.
Пролетарская революция октября 1917 г. открыла новые горизонты в исторической науке. Это время всплеска интереса к национальной истории, истории отдельных народов, недостаточно разрабатывавшейся в дореволюционное время. Исследователи искренне старались дистанцироваться от прежней имперской историографии, по возможности объективно описать жизнь своего народа. Все эти явления совпали с новыми взглядами, веяниями в исторической науке, связанными с марксистским подходом к толкованию исторических событий.
В этой обстановке казанский историк М. Г. Худяков написал первую и последнюю обобщающую книгу, специально посвященную Казанскому ханству24. «Очерки…» впервые были опубликованы в Казани в 1923 г. Исследование выделяется ярко выраженной личной позицией автора, инициированной, по всей видимости, социальным заказом со стороны властей Татарской республики25. Фактический материал его работы почти полностью заимствован из исследования Вельяминова-Зернова, однако выводы зачастую противоречат заключениям петербургского востоковеда. При всех недостатках работы (вызванных в основном тем, что автор явно спешил с его подготовкой), это труд, без которого исследователю Казанского ханства не обойтись до сих пор.
Работой М. Г. Худякова можно обозначить второй этап позднезолотоордынских исследований (1917 г. — до середины 1940-х гг.). Он может быть охарактеризован активным использованием социологических схем без привлечения новых источников.
История татарских государств XѴ—XѴIII вв. привлекала внимание зарубежных ученых еще начиная с конца XIX — начала XX вв.26, однако усиление интереса к проблематике наблюдается начиная со второй половины XX в. Безусловно, это было связано с осознанием военной угрозы, исходящей от СССР. После известной речи, произнесённой 5 марта 1946 г. сэром Уинстоном Черчиллем в Вестминстерском колледже в Фултоне (США), СССР стал восприниматься как потенциальный противник для стран Западной Европы и США. Чтобы знать методы и средства борьбы с потенциальным противником, необходимо было знать и его историю, в том числе и средневековую. Именно поэтому зарубежная историческая наука в течение 1940—2000-х гг. уделяла значительное внимание истории Московии-России-СССР, в частности теме территориального расширения Российского государства. Пристальное внимание данная проблематика получила в США и Великобритании. Изучение истории внешней политики России и поиск ее преемственности с экспансионизмом внешней политики СССР стали одним из важных направлений исследования англо-американской русистики и советологии. Особо актуальной признавалась проблема восточной политики Московского государства в середине XѴI в.27 Именно в контексте истории Московии-России, как правило, шло и изучение татарских государств ХѴ-ХѴІІІ вв.
Важное место среди мировых исследователей этого вопроса занимает Э. Кинан. Эдвард Луис Кинан, долгое время проработавший главой отделения истории, профессором, директором Русского исследовательского центра (ныне Дейвис-центр) в Гарварде, впервые затронул взаимоотношения между Московским государством и Казанским ханством в своей докторской диссертации «Московия и Казань, 1445—1552 гг.: исследование степной политики»28. Отдельные ее части и концептуальные выдержки были опубликованы позднее в виде статей29. Диссертация была защищена в Гарварде в 1965 г. К сожалению, этот фундаментальный труд, показывающий недюжинную эрудицию и провокационный ум автора, а также глубокое знание им источников, так и не был опубликован. В дальнейшем автор, круг научных увлечений которого был чрезвычайно широк, практически не возвращался к данной проблематике.
Кинан отметил, что доверять русским летописям в вопросе реконструкции политических реалий, царивших в отношениях между Москвой и татарами, непродуктивно и даже ошибочно. Он обратил внимание на посольские дела как на документы, которые, по его мнению, были незаслуженно отброшены тенденциозными русскими и советскими историками как шедшие вразрез с излагаемыми ими (и авторами летописей) идеями.
Автор акцентировал внимание на роли Ногайской Орды в позднезолотоордынском мире. По его мнению, именно ногаи являлись тем компонентом, который зачастую играл роль основного внешнеполитического фактора в истории Казанского ханства, да и не только его, являясь средством военного устрашения и воздействия на соседей (как других татар, так и русских). Сквозь призму московско-казанских отношений автор показывает, по сути, все имевшиеся в позднезолотоордынском мире взаимосвязи, их образование, развитие и упадок. Кинан проводит мысль о том, что изначально отношения между Москвой и татарским миром были не враждебными, а вполне дружественными и что вследствие этого именно Москва стала основным наследником «трона Саина», поглотив в дальнейшем другие «осколки» Золотой Орды. В завоевании Казани Москвой Кинан видит упадок кочевого общества в целом.
Именно Эдвард Кинан заложил основы и концептуальное оформление изучения данной проблематики в англоязычном мире. Несмотря на то что его диссертация так и не была издана ни на английском, ни на каком-либо другом языке, практически все авторы обзорных трудов в США и Великобритании (и не только) до сих пор регулярно ссылаются на его текст. А большинство последующих исследователей этого вопроса в США являются его непосредственными учениками и развивают его мысли в своих трудах (Д. Островски, Дж. Мартин, К. Кеннеди, Б. Боук и др.).
Труд Кинана создан в третий этап исследований мира татарских государств, который условно можно обозначить как период с начала 1950-х и до конца 1980-х гг. Он характеризуется изучением данной проблематики за пределами СССР.
Всплеск интереса к национальной истории татар произошел в России в 1990-е гг., когда Республика Татарстан приняла Декларацию о суверенитете. Историки стали вновь обращать свое внимание на Золотую Орду и ее наследные ханства, вопросы этногенеза, на тюркскую историю вообще. Темы, бывшие в советское время запретными, стали весьма востребованными. В этом контексте в 1998 г. в Казани вышла работа Д. М. Исхакова «От средневековых татар к татарам Нового времени»30. Исследование Исхакова во многом новаторское: работа выполнена на стыке истории и этнологии.
В числе прочего автор заострил свое внимание на административно-политическом устройстве позднезолотоордынских татарских ханств и его отношении к клановым делениям, взаимоотношениях Ногайской Орды с Казанским и Касимовским ханствами. Книга является серьезным исследованием как в плане работы с источниковым материалом (фактологической базой), так и в плане глубокой аналитики внутренних взаимосвязей позднезолотоордынского мира. Исхаков использовал концептуальные наработки американских ученых, в частности американца татарского происхождения Юлая Шамильоглу31, творчески развив их на основе обнаруженных лично фактов и собственных оригинальных идей. Основная интересная нам идея книги такова: весь оставшийся после распада Улуса Джучи татарский мир был теснейшим образом связан между собой благодаря клановым и родственным нитям, пронизывавшим все татарские ханства и орды. Элита татарских ханств, стоявшая на ступеньку ниже Чингисидов (уровень «князей» русских источников), немало влияла на политику государств, иногда оттеняя самих царственных особ.
