Щепотка звёзд на стакан молока

— Возможно, — хрипло процедил лохмач и с заметным наслаждением затянулся ещё раз, а потом неожиданно протянул помятый чинарик Хэнку. — Будешь? Это мягкая травка, натуральная — не та отрава, что из человека кретина делает... ну как хочешь. Шкипер уже готов на переборку лезть, так что давай, почапали на коробку.

Уже переставляя ноги по загаженному и помятому трапу, Хэнк Сосновски сделал весьма важный в своей жизни подвиг — он не остановился и не оглянулся. Лишь поинтересовался в тощую спину впереди:

— А кто такая переборка, что на неё шкипер лезет? Ну и имечко!

— Шутник? Это хорошо, без этого в рейсе туговато. А переборка... увидишь сам. Кликуха такая, — и помятый хиппи вновь направился в тёплые, душноватые и слегка пахнущие машинным маслом недра корабля.

Вот и всё, Хэнк, вот и нет прежней жизни — а впереди только жизнь новая. Что ж, здравствуй!..

Переборкой оказалась встретившаяся по пути худая и нервная девица с рыжеватыми прядями, которая осмотрела Хэнка непонятным взглядом и тут же куда-то испарилась в своё машинное отделение. Недоделанный хиппи назвался Жаком-бортинженером — зато капитан Эрик своим невысоким ростом и широченными плечищами понравился Хэнку куда больше. Он и без бороды был бы несомненно похож на вполне киношного вида гнома, но при ухоженной и заплетённой в косички пышной поросли да жёстких умных глазах именно подгорным кузнецом и выглядел.

— Круто, — хмыкнул Хэнк, едва выдержав пожатие этих тисков, невесть зачем прикинувшихся обычной мужской ладонью.

— Не дохляк, — то ли выразил своё мнение о новичке, то ли скромно обозначил свои возможности Эрик. — Стало быть, по Клаусу можно петь отходняк? Что умеешь?

Прежде всего, парень выложил на боковину пульта, отполированную до блеска локтями шкипера, свой бластер с рябым от перегрева стволом. Уж капитан на борту царь, бог и прокурор в одном лице — а оружие может прекрасно отдохнуть и в его сейфе. Равно как и энная сумма наличными. Бородач принял это как должное, и кивнул.

Хэнк не стал скрывать, что умеет понемногу почти всё, хотя с практикой туговато. Да и совет Жаклин не выдумывать липу, а говорить как есть (не раскрывая деликатные подробности нынешнего вечера), оказался весьма кстати. Потому что шкипер, ещё раз оглядев чуть ли не вдвое более высокого парня, повздыхал для солидности, а затем поинтересовался:

— Ты часом не тот обормот, что обломал грабки внучку начальника Академии?

Хэнк хоть и подивился, с какой скоростью и изощрённостью распространяются слухи — но воспоминание всё ещё резануло по сердцу.

— Тот самый. Только давай о том позже, кэп, — он стукнул себя по левой стороне груди. — Не отболело ещё.

Капитан Эрик понимающе покивал, а затем развернулся в своём кресле. Его ручища ткнула в соседнее место за пультом.

— Ну давай глянем, чему там учат в ваших академиях... системы на старт.

Больше всего Хэнка поразил не тот факт, что эта битая ржавчиной и временем рухлядь ещё двигается — а то, что взлетела она на удивление неплохо.

— Хм-м — эта посудина летит лучше, чем выглядит, — он закончил вывод на промежуточную орбиту и обернулся к внимательно наблюдающему за его действиями капитану. — Куда дальше, кэп?

Тот очнулся от созерцания проворно снующих рук парня и выслушивания его бормотания, и старательно спрятал в бороду всё же замеченную немного вспотевшим от усердия Хэнком улыбку. Хоть и не весть что — восемьсот регистровых тонн да тысяча двести груза — а ударить в грязь лицом перед опытным человеком не хотелось.

— Жак, давай координаты!

В ответ из навигаторской рубки послышался перемежающийся матюгами кашель, а потом на экраны перед Хэнком с бешеной скоростью полетели цифры — похоже, хиппи оказался в своём деле вовсе не таким задохликом, как казалось вначале.

— Разброс двадцать два процента, — огорчённо отозвался Хэнк, некоторое время посвятив священнодействиям с древним как мир пультом управления.

Цифры полетели вновь — и вновь парень ловил их на лету, привязывал к кораблю незримыми нитями причинно-следственных связей и делал непонятным самому ему образом выводы. Тут не справлялся никакой компьютер. Лишь изощрённый мозг человека с тренированной специальными методиками интуицией мог продраться через такие дебри, как закрученное хрен-его-знает во что гиперпространство.

— Четырнадцать! Ещё сдвинь по тау-вектору вниз!

И в конце концов, когда Хэнк умудрился понизить вероятность "сброса" корабля из гиперпространства до вполне приемлемых пяти процентов, капитан Эрик громко щёлкнул спрятанным в своей лапище старинным механическим секундомером.

— Э-э... семь минут. Что ж, парень, для начала неплохо — будет из тебя толк, — он снял с шеи обретавшийся там на цепочке ключ гиперпривода, вставил его в гнездо пульта и рявкнул неожиданно таким гулким басом, что тут уже не требовалось даже громкоговорящей связи:

— Эй, всем говнюкам на борту! Готовность ноль! Три, два, раз — панесла-ась п**да по кочкам!

Охренеть...

Обычно, хорошо синхронизированные системы при выходе на гипер-режим обеспечивают людей лишь секундной тошнотой да мельтешением цветных пятен в глазах. Так произошло и на этот раз — видимо, Переборка держала двигатели и гипер-секцию в относительном порядке. Хэнк привычно сморгнул, глубоко вдохнул-выдохнул, борясь с тут же отхлынувшими ощущениями, и демонстративно поковырял в ухе.

— Тишина. Кажется, запрыгнули в вектор...

Капитан уже проворно орудовал на пульте, сквозь зубы и бороду переругиваясь вполголоса с Жаком, а затем внушительно кивнул.

— Ноль-девяносто-шесть. Бывало и лучше — но случалось и куда хреновее, — капитан повернулся к мокрому хоть выкручивай Хэнку и некоторое время словно в сомнении поглаживал бороду. — Ты второй пилот, Малыш. Подробности у помела, как созреешь — поговорим.

Совершенно справедливо приняв последние слова как освобождение от вахты и разрешение покинуть ходовую рубку, парень всё же с некоторой осторожностью поинтересовался — а кто же такой или такая Помело?

— Если хочешь распространить какую-то новость или сплетню, сообщи её мне, — в дверях обнаружился расхристанный и ухмыляющийся Жак со здоровенной дымящейся чашкой в руках, каковую вручил шкиперу. — Потопали на камбуз, Малыш, а потом покажу бывшую конуру Клауса.

Поскольку обижаться на обозначенную шкипером кличку Хэнк считал ненужным — что есть, то есть, все остальные члены экипажа смотрелись рядом с ним недомерками — то безропотно поднялся с места. Двумя пальцами под козырёк несуществующей фуражки откозырял кивнувшему капитану, и ощущая в теле приятную усталость, а на душе особое удовольствие от хорошо да на совесть проделанной работы, направился за Помелом. Это надо же — и даже не обижается!

— Похоже, ты понравился шкиперу, — тарахтел растрёпанный хиппи, показывая, где тут что в похожем больше на склад старьёвщика камбузе и примыкающей к нему продуктовой кладовке. — В общем, остальное сам сообразишь — только не трогай чашку кэпа. Из неё пьёт только он.

Хэнк припомнил массивную посудину граммов эдак на четыреста или четыреста пятьдесят, и устало кивнул. Все треволения последних дней уже начали наваливаться с непреодолимой силой. Глаза самым предательским образом слипались, а руки-ноги налились вязкой свинцовой тяжестью словно на тренажёре под нагрузочкой эдак в три же. Впрочем, не пять — так что, пока ещё терпимо...

Если в современном мире и можно обнаружить что-то похожее одновременно на лужу грязи и свалку, так это оказалась каморка, ещё вчера принадлежавшая насквозь неизвестному субъекту по имени Клаус и прозвищу Анархист. Впрочем, одно можно сказать со всей определённостью:

— Хлев на палубе!

Жак-помело хохотнул, однако тут же поперхнулся и эдак смущённо увял, когда чешущий в затылке при виде этого зрелища Хэнк сквозь зубы выразил надежду, что в каюте у самого хиппи всё же почище.

Ну что ж — хотя у бывшего курсанта мнение о будущем месте обитания оказалось куда похуже нежели о привокзальном сортире, не дело ныть подобно всяким неудачникам? И Хэнк решительно засучил рукава.

— Как я понимаю, кибер-сервы на борту встречаются ещё реже, чем привидения? — и поинтересовался насчёт более прозаических средств уборки — типа большого мусорного бака, ветоши и синтетических моющих средств.

Надо отдать должное, тощий хиппи изрядно заинтересовался предстоящим. Он даже смотался куда-то и притащил пластиковую бутыль с жидким мылом.

— ДБ, — гордо объявил он. — Зараза такая мыльная, что отмывает хоть что.

В самом деле, после того как Хэнк на своих плечах отнёс к люку утилизатора два мешка всякого хлама, если не сказать дерьма, и принялся за наведение более основательной чистоты, оказалось что принесённая задохликом химия весьма неплоха.

— Пятна на солнце отмывать ею не пробовали? — поинтересовался парень, отчаявшись сполоснуть руки в пластиковом ведре с водой. Мыльные, и хоть ты тресни.

— Не-а, эту заразу шахтёры с Титана добавляют в распыляемую воду для улучшения смачиваемости — ну, чтоб осадить пыль из воздуха, — Жак оказался столь впечатлён первыми результатами, что не пикнув притащил ещё ведро воды — лишь бы Малыш позволил ему поприсутствовать при столь диковинном зрелище как уборка. Он даже прекратил сплёвывать на пол, опасаясь если не посадить пятно, то получить в глаз от хозяина каюты.

А зрелище того стоило — наверное, такой чистотой каюта не блистала даже после спуска корабля со стапелей. Понятное дело, что заглянувшая на шум и суматоху Переборка оказалась столь впечатлена увиденным, что присвистнула.

— Тут что, праздник какой? Или чистоплюи на борту объявились? — выразив в нескольких словах своё презрение, девица независимо утопала по коридору дальше.

Подпирающий плечом комингс люка Жак проводил её долгим взглядом, и в голосе его послышалась непонятная нотка смущения.

— Ты это, Малыш — поласковее с ней... — дальше растрёпанный хиппи поведал, что девицу в тринадцать лет огуляла целая банда. Но перед тем дали ей нанюхаться какой-то хитрой дряни. В общем, теперь, если Переборка хоть сутки не потрахается, у неё самым натуральным образом крыша едет. Потому-то она и лётает на корыте, где сплошь мужики, а сплетни за пределы обшивки не улетают.

— Ну, и у нас во время длинных переходов яйца не пухнут... — подытожил Жак и вновь едва удержался от намерения оставить на подсыхающем пластике пола смачный плевок.

Хэнк с трудом распрямил ноющую поясницу и огляделся. Ну что ж, вполне флотская чистота. Можно и заселяться, а то желание выспаться уже перерастает из насущной потребности в какую-то манию...

— Ну ты и здоров дрыхнуть! — в дверях каюты обнаружился капитан собственной персоной, солидный и абстрактно внушительный.

Единственное, что как-то выбивало его из образа, так это обнаружившаяся в руке кружка. Двуручная гномья секира или хорошая трубка кэпстена смотрелись бы тут куда уместнее...

— Привет, кэп. А что, если попугая на плечо посадить, для образа и пущего впечатления? И треуголку старинную надеть, — Хэнк душераздирающе зевнул, потянулся так, что в плечах что-то сладко хрустнуло, и потряс головой.

Против ожидания, Эрик отнёсся к словам своего второго пилота весьма серьёзно. Поскрёб в сомнении где-то под бородой, а потом покачал головой.

— Мы, конечно, не Ангелы Пустоты — но и не пираты какие нибудь, — огласил он своё мнение слегка сдерживаемым басом.

Ангелами Пустоты в обиходе называли наполовину чокнутых идеалистов, которые взялись своими силами наводить порядок на межзвёздных трассах. Хотя эти поборники порядка да справедливости и слыли свихнувшимися фанатиками — однако после нескольких показательных и беспощадных разборок с пиратами да как по волшебству объявившимися в космосе работорговцами тех зауважали не только в народе, но и в официальных, так сказать, организациях...

— Ладно, Малыш — делать в рейсе нечего, тогда займись порядком на борту, раз уж ты такой чистюля.

Хэнк уже перешёл от отжиманий к разминочному комплексу, а капитан Эрик всё ещё стоял в дверях как та статуя Командора из старого фильма.

— Мне потребуется малый ремробот — а лучше два. Тридцать шесть, тридцать семь...

Капитан ухмыльнулся в бороду, кивнул и посоветовал обратиться к Переборке — вся кибер-механическая рухлядь числилась её законной вотчиной и епархией. Ну, и к Помелу, если надо чего перепрограммировать.

— Значит так, Малыш, — голос его неуловимо изменил интонацию. — Не знаю, что там тебе напели о нас тихари...

Всё же пришлось подняться с постеленного на пол вместо коврика куска чехловой ткани, и выслушать капитана весьма внимательно. В прнципе, Хэнк склонен был согласиться, что чистоплюям да тихоням в нынешнем мире не выжить — но в то же время и за совсем уж неприглядные делишки браться тоже не след. Втихомолку прихватить то, что плохо лежит, особенно если от того никому худа не будет — почему бы и нет? А закон что дышло — как поворотил, так и вышло. Главное, совесть не терять.

— В общем, можешь сойти, где хочешь — в любом порту можно найти замену. Но если надумаешь пока помотаться по космосу, набраться опыта-впечатлений... опять же, в долю войти помимо пилотской грошовой зарплаты... — видимо, столь длинная речь таки утомила рыжебородого шкипера, потому что он с заметным наслаждением припал к кружке.

К обещанию Хэнка подумать он отнёсся с некоторым сомнением, но лишь кивнул на прощанье и не забыл задраить за собой дверь в каюту.

Пластиковая поверхность пола то приближалась, то удалялась — Хэнк решил повторить отжимания. А раз голова свободна, самое время её чем-нибудь загрузить. Следовало всё же признать, что всё произошедшее с ещё курсантом Сосновски весьма здорово смахивало на дурную театральную постановку. Это если не сказать подстава или провокация... однако руки-ноги Хэнк всё-таки переломал забиякам по-настоящему. И следовательно, к тем событиям следовало отнестись со всей серьёзностью.

И коль не выходило пока отвлечься да забыть этот чудовищный словно плохой сон вывих судьбы, то отвлечься какой-нибудь подходящей работёнкой Хэнк решил в первую же очередь. Не зря ведь кто-то из древних сказанул, что именно труд сделал обезьяну человеком... или наоборот?

— Ну, чего припёрся? — ковыряющаяся с каким-то блоком Переборка в промасленном комбинезоне окатила завалившегося в её святая святых неуместно здорового и красивого Хэнка откровенно неприязненным взглядом. А затем ладонь её неуверенно затеребила застёжку затянутого на тонкой талии ремня. — Или уже приспичило? Помело уж небось растрезвонил...

Хэнк не счёл нужным изобразить даже подобие улыбки. Чего лезть девице в душу — он и сам был благодарен окружающим, что не пристают с расспросами или никому не нужными соболезнованиями. Скажи ему неделю назад, что такое возможно — и он послал бы предсказателя так далеко, как тот по его мнению и заслуживал. То есть в ад, на рудники Цеферы или просто и незатейливо на одно из тех слов, кои так не любят рафинированные мадамы и старшие офицеры.

— Шкипер сказал, что у тебя можно малым ремроботом разжиться? — он окинул взглядом груду хлама на полках да стеллажах и мысленно удивился, что тут ещё только грибы не растут.