Две жизни

— Ладно, это всё прошлое и глубоко личное, — Жанна откинулась на спинку стула и сложила руки на своей красивой груди. — Давай без этого, а?

— Как скажешь, — Иван сделал удивленное лицо. А как тут не удивляться, если он был уверен, что Жанночке будет приятно в очередной раз услышать хотя бы один из его стихов и поностальгировать. — Ладно, не буду. А то ещё расплачешься, тушь потечет... В армии, как вы поняли, во второй раз мне служилось шикарно. Отслужив срок, я вернулся домой, в Екатеринбург. Как и планировал, устроился на работу в автосервис. Я сделал Жанне предложение, и мы поженились. Помня свою первую свадьбу, на второй я решил не пить спиртное, чтобы не облажаться. Однако всё пошло не по плану. Я то ли чем-то отравился, то ли съел несовместимые продукты, и у меня начался жутчайший понос. Я просидел на толчке минут сорок. В это время меня все искали, стучались в дверь туалета, а я даже не мог встать с унитаза. Казалось, что из меня вот-вот все внутренности вылезут. Вы уж извините за подробности...

— Да ты эту историю мне уже сто раз рассказывал, — Жанна сделала глоток вина и посмотрела на Белозара. — Вы представляете, каково было мне, пока он там от лишнего избавлялся. Мне моя мама все уши прожужжала о том, что Ванька со свадьбы сбежал, что у него, наверняка, есть ещё кто-то. Поэтому я так обрадовалась, когда его увидела, что готова была расплакаться от счастья. С трудом, но сдержалась.

— Молодец, — Иван ласково накрыл своей ладонью руку Жанны, но та отдернула руку и убрала её под стол. Павлов даже не удивился. Он всё понимал и чувствовал себя виноватым перед своей женой. — Дальше... Ко мне подходит моя мама, спрашивает, где я был? Я ей всё рассказал. Она тут же дает мне какую-то таблетку. Я её проглотил, запил морсом и сел за стол рядом с Жанночкой. Вроде бы, всё нормально, чувствую себя лучше. Все радуются тому, что я нашелся. Свадьба продолжается. После очередного "горько" мы встаем, начинаем целоваться. И тут вдруг меня стошнило. Прямо на Жанночку, на её белое платье. Она кричит на меня, мне ужасно стыдно. Ладно, хоть у неё с собой запасное платье было, хоть и не свадебное...

— Это платье я взяла на свадьбу только потому, что мне плохой сон накануне приснился, — Жанна печально вздохнула. — Мне снилось, что кто-то из гостей облил меня борщом. Кстати, твоя блевотина была очень похожа на борщ. Свадебное платье я потом выкинула в помойку.

— Да уж, — Павлов опустил глаза, ковыряя вилкой салат, названия которого он не знал. — Хотел как лучше, а получилось как всегда. А потом меня вдруг потянуло в сон. Я так сильно захотел спать, что аж глаза слипались. И я заснул прямо за столом. Получается, что, как бы я ни старался изменить одну из ошибок прошлого, на нашей свадьбе я всё равно косячнул. И мне кажется, лучше бы я в тот день набухался, тогда вспоминать всё это было бы не так противно. Жанна меня потом долго попрекала этой свадьбой. Ну, ладно. Что выросло, то выросло. Нужно было жить дальше, а не оглядываться назад. И я старался не думать об этом конфузе. Со временем я даже забыл о нем...

— Зато я о нем помню, — со злостью в голосе сказала Жанна наливая себе вино в бокал. — Ты хоть понимаешь, что ты мне свадьбу испортил?

— Дважды, — Иван сокрушенно тряхнул головой. — Видать, это судьба... Я рассказывал, что в первом нашем браке мы оформили ипотечный кредит на квартиру. Во втором браке нам этого делать не пришлось, так как моими стараниями родители стали богатыми и, уезжая в Германию, оформили на меня свою квартиру. Я врал тебе, когда говорил, что квартира мне не принадлежит. Ну, это сейчас не так важно. Важно то, что после свадьбы мы жили в своей квартире, а не в съемной и не в ипотечной.

— А что, тот первый раз, о котором я не знаю, мы снимали квартиру? — Жанна удивленно подняла брови.

— Да, — Павлов кивнул головой. — Перед тем, как оформить ипотеку. Дело в том, что ты не хотела жить с моими родителями, а я с твоими. Вот мы и снимали квартиру. И слава Богу, что всё это обошло нас стороной во второй жизни. Во второй жизни мы жили гораздо лучше. Пока... Пока как-то вечером, возвращаясь с работы, я не встретил Витю Пудовкина. Он сидел на скамейке у нашего подъезда. Как он узнал, где я живу, не знаю. Оказалось, что он отсидел свой срок, и ему снова нужен был я. Ему понравилось работать со мной, так как я надежный. Я не был готов к такому повороту событий и не хотел уходить из автосервиса. Поэтому я уклончиво сказал, что подумаю. Он вручил мне свою визитную карточку, в которой он значился предпринимателем и попросил меня позвонить ему, когда надумаю. А на следующий день меня мой босс уволил из автосервиса без объяснения причин. И я начал поиски работы. Я обзванивал другие автосервисы, отправлял свое резюме, но, как говорится, не было ни ответа, ни привета. Быстро поняв, что поиск работы не увенчался успехом, я позвонил Пудовкину. Он назначил мне встречу в офисе инвестиционной компании "Факел". Рассказал, что является учредителем и директором этой компании. Что вкладывает деньги вкладчиков в строительство, в промышленность. Что на инвестициях можно неплохо навариться. И что я ему нужен в качестве заместителя. Также он говорил, что всё легально, нет никакого криминала. Что всё на мази, и он со всеми нужными людьми договорился. Витя был так убедителен, у него был такой блеск в глазах, что я ему поверил и дал согласие работать на него. Позже я понял, что "Факел" — финансовая пирамида, где доход самых первых участников формировался за счет денег новых вкладчиков. Мошенничество чистой воды. Когда я это осознал это, пути назад не было. К тому же, легкие деньги вскружили мне голову. И я понял, почему Пудовкин так часто говорил мне, что название "Факел" произошло от английского слова "fuck", что значит — трахать. Вот мы и трахали наших клиентов. Причем, по-полной. Но это продолжалось недолго. В какой-то момент мы вывели все деньги в офшоры и свалили в Швейцарию...

— Так вот, куда ты пропал! — Жанна стукнула ладонью по столу. — А я что только о тебе тогда ни думала!

— Извини, Жанночка! — Иван приложил руку к груди. — Я не мог ни звонить тебе, ни писать. Я понимал, что мы слишком много народа обманули. И я боялся, что нас или убьют, или посадят. А нам не хотелось ни того, ни другого. Жили мы на широкую ногу. Купили себе дома, машины. Мы жили как в раю. И нас никто не беспокоил. Мне казалось, что это будет длиться вечно, но... Как-то раз мы ехали с горнолыжного курорта. За рулем был я. Витька сидел рядом, на пассажирском сидении. Смотрим, а на обочине стоит дамочка и голосует. Витька попросил меня остановиться. Опустил стекло пассажирской двери и спрашивает её на английском языке, куда её подвезти. А на ней очки солнцезащитные были такие большие, что пол-лица закрывали, да ещё капюшон на голове. В общем, мне она показалась подозрительной. Только я хотел сказать об этом Пудовкину, дамочка достала из сумочки пистолет с глушителем и начала стрелять по нам. Витьку она сразу убила выстрелом в голову. Мне одна пуля оцарапала висок. Вторая попала в бок, третья в плечо. Я завалился на бок, прикрыв голову руками. И, если бы я этого не сделал, четвертая пуля попала бы мне в голову. А так, она попала в руку.

Павлов закатал рукав рубашки и показал своим собеседникам вмятину от пули, оставшуюся на руке.

Белозар и Жанна посмотрели на руку Ивана. В тот момент на их лицах не было ни удивления, ни жалости. Они молчали, думая о чем-то своем. Тишину нарушил Белозар.

— Ну, за твое здоровье, Ваня! — громко произнес он тост, поднимая бокал.

В очередной раз зазвенели бокалы. За окном снова грянул гром.

— И что было дальше? — тихо, словно боясь спугнуть мысли Павлова, спросила Жанна.

— Дальше? — Иван посмотрел на Белозара, потом перевел взгляд на Жанну. — Я был уверен, что женщина-киллер меня добьет. Но сзади остановилась машина. Я это понял по скрипу тормозов. И дама с пистолетом тут же исчезла. А я, понимая, что двигатель машины всё еще работает, истекая кровью и превознемогая боль, ударил по газам. Я поехал к нашему хорошему знакомому, главе швейцарской русской мафии. Так как я хочу жить, я не скажу вам его имени. К счастью, он жил неподалеку от места встречи с киллершей. Совсем не помню как, но я доехал до его дома. Он вызвал мне доктора, работающего на русскую мафию, и отдал распоряжение своим людям, чтобы они избавились от тела Витьки. Я жил у него где-то месяц, пока более-менее не восстановился. В то же время главарь русской мафии навел справки и выяснил, что Витю заказал некто Борис Ендович. Похоже, он какой-то важный человек в Екатеринбурге. Его жена вложила кругленькую сумму в нашу компанию. Ендович, узнав об этом, заказал сначала свою жену, потом Витю Пудовкина. Именно Витю, а не меня, так как в учредительных документах "Факела" значился только он. Я же просто оказался не в то время и не в том месте. Несмотря на это, руководитель мафии посоветовал мне свалить из Швейцарии и как можно скорее. Что я и сделал. Я переехал в Германию. Купил себе дом в окрестностях Кёльна, в десяти минутах езды от дома родителей. Открыл свой автосервис, который приносил мне по немецким меркам неплохой доход. Казалось бы, жизнь снова начала налаживаться, но... Как-то раз, под вечер, заходят ко мне четверо мужиков. Я думал, им машину нужно починить, а они говорят мне на русском, с небольшим акцентом, что они — активисты движения за мир во всем мире. А ещё они знают, что я не бедный и при желании могу помочь их движению. Один из них протянул мне бумажку с банковскими реквизитами и сказал, что я должен раз в месяц перечислять на счет в банке деньги на нужды их движения. Я был в шоке от такой наглости. Нет, я не против мира во всем мире, но поддержание этого мира должно быть делом добровольным. И я сказал им, что не имею и не хочу иметь никакого отношения ни к ним, ни к их движению. Пусть сами зарабатывают деньги на своё движение. На что они ответили оскорблениями и угрозами. И вот тогда-то во мне боксер и проснулся. Я так их отметелил, что они ползком из автосервиса выползали. Я ещё прокричал им вслед, что убью их, если они ещё раз ко мне заявятся. И я был уверен, что больше не увижу эти рожи. И они не давали о себе знать где-то месяц. А через месяц они опять пришли ко мне в сервис. Их было уже не четверо, а человек десять. Тот, что давал мне бумажку с реквизитами, спросил меня, не передумал ли я? Конечно, я ответил, что нет. Тут же один из активистов достал из кармана пиджака газовый баллончик и распылил мне в лицо струю газа. Остальные тут же накинулись на меня и начали бить. Били так сильно, что я потерял сознание. Очнулся я от того, что мне было нечем дышать. Я задыхался. Автосервис был охвачен огнем. Понимая, что через дверь в воротах мне не выйти из-за стены огня, я спустился по лестнице в подвал. До него огонь ещё не добрался. Там было маленькое окошко, через которое я выбрался наружу. Не представляю, что бы со мной было, если бы я в нем застрял. К счастью, я тогда был в хорошей физической форме, смог пролезть через окно и выбраться наружу.

Оглянулся назад. Понял, что полыхает не только гараж, но ещё и дом.

СВОЛОЧИ! Ненавижу этих гадов!

К счастью, моя машина и машины клиентов стояли на парковке и не пострадали.

Иду я, покачиваясь, к своей машине, а сам думаю, что мне делать дальше?

Голова раскалывается от боли, мозги шевелятся еле-еле.

И тут я увидел перед собой знакомый силуэт. Смотрю, а это Витька Пудовкин стоит. Ну, прямо как живой! Но я-то видел, как его мозги по салону разлетелись. И я понимал, что он не может быть живым. К тому же, свет от фонаря уличного освещения проходил сквозь него, и тень Витька не отбрасывал. Я смотрю на него и думаю, что это галлюцинация, вызванная тем, что я надышался дымом. Но галлюцинация вдруг говорит мне тихим таким, еле слышным голосом: "Собирай свои манатки и вали отсюда!" При жизни он бы сказал именно так. "Куда? — спрашиваю я. — Куда валить-то?" А он ответил: " В Россию", и тут же исчез. Что? В Россию?! Но мы там столько народа обдурили, столько врагов себе нажили, что возвращаться на Родину для меня было бы смерти подобно. А, с другой стороны, в России все охотились за Пудовкиным, а я-то был вообще как бы не при делах. Чего мне здесь было бояться? Ну, посадят как соучастника, ну, отсижу своё. Зато жив останусь. Правильно? В Германии меня всё равно бы борцы за мир добили. И родичей моих бы замочили, если бы на них вышли. Так что, мне нужно было вернуться в Россию, где у меня была недвижка, где живут мои родственники, друзья... К тому же, я был уверен, что Витьку я увидел и услышал его голос отнюдь не случайно. Ну, не может быть таких случайностей и таких галлюцинаций. Я запрыгнул в свою машину и поехал к родителям. Забрав из сейфа отца свои документы, банковские карты и наличность, я поехал в аэропорт. Да, я сомневался в том, что у меня получится долететь до России, но, как говорится, чем черт не шутит, да? Нужно было попробовать. И случилось очередное чудо! Пусть с пересадками, но я долетел до Екатеринбурга. Всё прошло как по маслу, без сучка и без задоринки. Всё-таки, не случайно я увидел своего покойного приятеля. Получается, что он позаботился обо мне даже из загробного мира. Не имей сто рублей, а имей сто друзей, правильно?

— Логично! — Белозар, порывшись в карманах, достал из них трубку, кисет и начал набивать трубку табаком.

— А что, здесь можно курить? — с удивлением в голосе спросила его Жанна.

— Сегодня я с вами, — ответил ей Белозар, раскуривая трубку. — Значит, можно.

Как бы в подтверждение его правоты, появился официант. Он поставил на свободное место на столе, между Белозаром и Жанной, красивую позолоченную пепельницу.

— Отлично, — Жанна достала из своей сумки пачку сигарет, зажигалку и закурила, чего до отъезда Ивана в Швейцарию никогда не делала. — Вредная гадость, но отказаться от неё не могу!

Отогнав рукой от своего лица клубы густого табачного дыма, Павлов сделал глоток коньяка и продолжил:

— Во время своего перелета в Россию я видел много странных людей. Они выглядят как обычные люди, но, если смотреть на них пристально, их кожа начинает таять, а из-под неё начинают просвечиваться страшные, совсем не человеческие лица. Эти существа похожи на покрытых мерзкими наростами зубастых жаб. Удивительно, что я раньше таких уродов не видел. А ведь, вернувшись в Россию, я понял, что их много, и они живут среди нас!

— Офигеть, — Жанна выдохнула струю дыма Ивану в лицо. — Подумать только! А я таких никогда не видела.

— Лучше тебе их не видеть, — попыхивая трубкой, Белозар посмотрел на ту, которую Павлов всё еще считал своей женой. — Гадкие твари. Питаются человечиной. И, чтобы защитить своё жилище от них, нужно над входной дверью вешать острый перец. Чтобы самому от них защититься, нужно стручки перца всегда носить с собой. Острый перец для них смертелен как цианистый калий для человека.

— Спасибо за совет, Белозар! — Павлов принялся накладывать в тарелку кусочки шашлыка. Обильно полил их соусом. — В общем, добрался я до нашей квартиры. Думал, мне сейчас Жанка на шею кинется, будет целовать меня, и плакать от радости, но не тут-то было! В квартире никого не было. Всё было покрыто толстым слоем пыли. У меня сложилось впечатление, что в моей квартире никто не жил долгие годы. Где ты жила, Жанночка?