| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Когда штырь вышел из раны целиком, кровь полилась сильней. Кривясь, Джордж постарался её остановить, потом замотал ногу набедренной повязкой. Покачался и пошёл.
Объективно его движение вперёд не имело никакого смысла. В конце всё равно была смерть и Джордж лишь отдалял её... или приближался к ней, кто знает? Но двигался он не за тем или другим и вообще не затем, чтобы хоть что-то делать — он собирался жить и не мог сдаться. Никто и никогда не учил его этому — сдаваться всерьёз.
Коридоры ветвились; Джордж каждый раз поворачивал налево. Несколько раз ему попадались скелеты или кишащие червями останки туземцев. А в некоторых боковых коридорах он явственно ощущал присутствие чего-то живого и неприятного... Несколько раз из-за этого приходилось сворачивать не туда, куда он хотел. Кровь намочила повязку — но всё-таки подчинилась, остановилась. А пропори штырь артерию, невольно похолодел Джордж — я бы мог и не суметь или просто не успеть ничего сделать.
Прошло около получаса. Джордж подсознательно прислушивался, надеясь уловить признаки появления десанта — бесполезно. Наверное, Вэл в самом деле не успел...
Но зато он услышал шаги.
Это были именно шаги — кто-то шёл за ним. И шаги эти не замирали, когда он останавливался — продолжали звучать так же размеренно, шаркающее, приближаясь...
Мальчишка прижался спиной к стене и повернул голову. Силуэт, увиденный им, явно был силуэтом крустиса — но двигался он странно, словно проходческий робот через толщу горной породы (Джордж подумал об этом и с изумлением вспомнил, что на свете, там, наверху, не древние времена, и космические флоты сходятся сейчас для сражений...). В руках у этого "робота" была большая кость. Ну а то, как он ковылял, мгновенно и точно сказало Джорджу, что перед ним — сумасшедший, потерявший свой и без того вряд ли великий рассудок от голода или страха. Однако, сойдя с ума, он, судя по всему, стал бесполезен обитателям-хозяевам этого ада и теперь инстинктивно поддерживал кошмарное подобие жизни, либо пожирая трупы, либо нападая на таких же безумцев. И Джордж не был для него ничем иным, кроме как пищей, куском мяса.
Мальчишка не испугался. У него, даже раненого, были все шансы на победу. Туземец наверняка видел в темноте... но почти так же наверняка привык к быстрым победам.
И Джордж перестал прятаться. Он вышел на середину коридора, и безумец, увидев его, молча и неожиданно быстро рванулся вперёд, занося для удара свою импровизированную пальцу. Уклонившись, мальчишка встретил его "двойкой" — что-то хрустнуло и Джордж, используя перехваченную дубинку, как рычаг, швырнул врага на пол. Но подвела нога. Он сам упал боком на камни — и липкие, цепкие руки туземца сомкнулись у него на горле.
"Душат второй раз за сутки!" — подумал Джордж, но было не до смеха. Брызгая кровью и что-то скрипя, туземец вцепился в горло, словно когтями — распорол кожу, явно стремясь вырвать Джорджу гортань!
Кулаками Джордж ударил врага по вискам — но это место было у крустисов не таким уязвимым, как у землян. Тогда мальчишка вонзил пальцы в глаза врагу, ощущая, как подаются глазные яблоки, упёрся здоровой ногой в пах туземца и бросил его через себя, а сам навалился сверху и ударил в болевой центр, следующим движением повернув голову туземца по часовой стрелке...
...Нога страшно болела, а из-под повязки снова засочилась кровь. Цепляясь за стену, мальчишка встал.
И увидел это.
"Это" имело лапы паука, но хвост скорпиона, тело гусеницы и голову спрута — клювастую и большеглазую. Теперь Джордж понял, зачем строились подземные ходы с такими высокими сводами — а как иначе в них будет двигаться тварь размерами со "Swiрhwауt"? Мальчишка сделал шаг назад — и упал, споткнувшись о труп...
1. "Swiрhwауt" FV.0011— средний танк Англо-Саксонской Империи. Производился в 20 г. Серых Войн — 5 г. Реконкисты, состоял на вооружении имперской армии (использовался даже в начале Первой Галактической Войны, но только в ополчении) и армий некоторых других государств. Масса — 60 т., максимальная скорость передвижения — 62 км/ч, экипаж — 5 чл. Вооружение: 175-мм гладкоствольное инженерное орудие, 1х2 30-мм автоматическая пушка, 2 7,62-мм пулемёта, 4х6-ствольных блока активной защиты.
...Тварь не имела названия. Долгие годы она жила в подземелье под храмом Кусса — плодя себе подобных или уничтожая их в схватках. Неизвестно, какие выверты дагонской эволюции создали подобное существо, но пищей ему служили не мясо, не растения; чтобы жить, ему требовался разум — мысли, чувства, воспоминания разумных существ. И этот кошмар давно бы захирел и подох, если б не обильные жертвы, приносимые жрецами Кусса — настолько обильные, что хватало десяткам тварей, живших в лабиринтах под храмом.
Сейчас она увидела жертву — ещё один двуногий сжался на полу, с ужасом посматривая на неё. И тварь пошла в атаку...
...Нельзя сказать, чтобы это походило, как на базаре, на жадную цепкую лапу. Скорей это была лавина — могучая, стихийная, неуправляемая, сметающая всё на своём пути. На Земле в некоторые периоды — хотя бы в годы Серых Войн, да и позже — существовали некоторые виды жизнеспособных мутантов, атаковавших сознание своих жертв ультра— и инфразвуком. Но целью тех существ было всё-таки потом сожрать добычу. А тут...
Джордж так и представил себе эту атаку — как снежную лавину, виденную однажды в Альпах. А потом представил себя — трёхсотярдовый лавинный щит с лезвиями дамб-рассекателей со встроенными тепловыми пушками. Никогда в жизни он не напрягал своих сил так — потому что знал, что в случае проигрыша ему грозит нечто худшее, чем смерть — годы и годы блуждания по коридорам, животное, ужасное существование. Жрецы Кусса не убили его, потому что хотели унизить — и злость, холодная, ледяная, ослепительная злость, удесятерила его силы.
Лавина разбилась. Тварь издала жалобный писк на пределе слышимости человеческого уха. Она хотела бы пустить в ход хвост или жвала — чтобы уже просто убить неожиданно грозного противника — и не могла. Что-то сияющее, ослепительное, невыносимо било по глазам, по нервным центрам, заставляло подкашиваться лапы, заставляло отползать. Это был не свет, не звук — высокомерный и категоричный приказ, исходивший от существа несоизмеримо более могучего. Ничуть не соотнося это с тонкой фигуркой, идущей навстречу с поднятой рукой, тварь отступала, старалась спрятаться от опустошающего давления. Потом извернулась — и бросилась прочь по коридору, посылая почти инстинктивно панические сигналы своим родичам-врагам — о том, что в подземелье пришло нечто, ослушаться чего, противостоять чему — невозможно...
...А между тем победитель готов был свалиться с ног. Поединок с нерассуждающей, запредельной силой лишил его последних резервов. Всё кругом словно бы превратилось в густой кисель, через который двигаться было почти невозможно.
— Надо выбираться, — сказал Джордж вслух и упал на четвереньки. Мотая головой, словно оглушённый, мальчик пытался привести сознание хотя бы в относительную норму. Ему вспомнился прочитанный год назад рассказ старого американского фантаста Брэдбери — "Лёд и пламя", они читали его на заседании литературного кружка и он всем понравился, даже сделали постановку для школьного театра и потом выложили в общий доступ запись. Там был мальчишка Сим, который выиграл схватку, но так ослаб, что едва не погиб, уже победив.
Слабый ветерок прошёлся по лицу, немного рассеяв муть полубессознательности...
...ветерок?!
5.
Плита в потолке была чуть отодвинута. Оттуда падал свет и доносились резкие голоса — говорили двое.
Говорили по-английски.
Первым движением тела и души Джорджа было выскочить наверх и заорать сакраментальное: "Наши!" Но почти тут же Джордж различил в речи одного из говоривших свистящий туземный акцент — и, замерев, начал вслушиваться.
— Их десант разносит варницы! Мы ничего не можем поделать, совсем ничего — это какие-то особые солдаты... Они хуже шотландцев, хуже демонов! Мьюри не откликаются на призывы по связи. Охрана почти вся погибла... освобождены рабы. Почему ты не предупредил нас, англичанин? Может, ты нас предал?
— После того, как выдал вам два десанта, а мьюри — генеральный план операции? И теперь сижу тут? Интересно... — в голосе тоже был какой-то акцент и не получалось понять — какой именно.
— Так что же нам делать?! — взвизгнул туземец, зачастил по-своему. Англичанин (или кто всё-таки?) невозмутимо прервал его:
— Я не понимаю вашего языка. Дело в том, что кто-то из землян, за которыми вы с таким ревностным идиотизмом охотились, протащил на варницы маячок. Вы бы хоть с мьюри посоветовались... А атакует вас десант с терминала. Эти ребята таких, как вы, между вторым и сладким едят. Так что прячься в свой клоповник, пока не поздно.
— А ты? — шаги к люку.
— Я? Мне всё равно. Я давно уже мёртв.
Джордж с трудом сдержал вопль радости. Как же он не подумал, что подземелье наглухо закрыто! И там, наверху, идёт бой, а тут — тут просто не слышно! И значит, Вэл успел! Джордж, как в сладком сне, представил себе, как десант разваливает всё это змеиное гнездо, как мечутся, объятые ужасом, надсмотрщики, как рокочут картечницы, взрываются гранаты и люди в родной форме разгоняют и пленяют обезумевшее стадо...
"Сделали! Победили!" — он почувствовал, как сжалось горло. Но радость тут же сменилась изумлением. Он осознал странную, дикую вещь — там, наверху, сидит... предатель. Предатель, из-за которого попал в плен и рабство Уорлин, из-за которого был разгромлен десант.
Но этого же не могло быть?!.
...Конечно, человека, если он не дворянин, можно сломать. Это очень трудно и всё-таки не стопроцентно, но большинство сломаются при достаточно длительной и умелой обработке (на каковую, впрочем, почти никогда не хватает времени). Дворянин, поняв, что подходит к пределу возможностей, просто "выключится". Кстати, одна из задач глобальной евгенической программы Человечества — расширить, в перспективе — стопроцентно — именно дворянскую реакцию на попытки воздействия, поставить такой же непробиваемый всеобщий щит, какой удалось поставить на пути болезней... но сейчас не об этом! Совершенно!
Сломать — это значит, сломать. Сломанный себя так не ведёт, как тот, наверху.
Да. Так себя ведёт предатель.
Но разве земляне бывают предателями?!
Не теряться — одна из первых вещей, которым учат дворян. Но сейчас Джордж был растерян. И смотрел в ступоре, как отодвигается плита.
В ярком электрическом свете возник туземец — жрец Кусса. Со света он не сразу понял, что внизу кто-то есть — а когда понял, то было поздно. Жрец упал вниз со сломанной шеей, а мальчишка выметнулся наверх.
Оказывается, есть ещё резервы...
...Сидевший за столом человек — а это был человек — обернулся. Неизвестно, что он подумал, увидев голого, грязного и окровавленного мальчишку, исполосованного, с разбитым лицом и намокшей от крови повязкой на бедре. Но действовал он мгновенно — выскочил из-за раскладного стола. Молодой, лет двадцати или чуть побольше, поджарый, рослый, белокурый... "Как он предателем-то стал?" — продолжал недоумевать Джордж, но, сделав шаг, сказал:
— Я пришёл за тобой.
Это было как из книжки. Но разве в книжках пишут неправильные слова?
— Ты кто? Откуда? — спокойно спросил белокурый, чуть сузив глаза.
— Из ада, — ответил Джордж. Его начала постепенно заливать расплавленным металлом белая злость и он разжигал её — балансируя на грани, чтобы не выжечь раньше времени все остатки воли и силы и одновременно прогнать расслабляющее недоумение, которое не уходило. На столе лежала драгунская парадная сабля — прямая, но с расширенным чуть загнутым концом. Он драгун? Стараясь отгородиться от мальчишки столом — видимо, ничего ещё не понимая — белокурый точным движением, не глядя, взялся за рукоять, поелозил пальцами. Кажется, это придало ему сил, он сбросил ножны и криво улыбнулся:
— Ну что ж — туда я тебя и отправлю, если ты не уберёшься отсюда сам!
Ничего себе предложение, подумал Джордж. И ему стало почти смешно. Человек, предавший всё и вся — Родину, нацию, планету — не мог, не имел в себе сил, предать традиции поведения. Он собирался убить Джорджа в поединке, клинком и даже дав некий извращённый выбор — мол, убирайся.
А то и правда убраться? Он-то безоружен. А десант уже тут, не денется этот... никуда не денется. Но ярость и ненависть разгорались всё сильней — и Джордж сообразил, что идёт грудью на клинок:
— Руби! Руби, трус! Думаешь, тогда никто не узнает, что ты — предатель?! Думаешь — отсидишься в этом погребе?! Ну и сиди — сам от страха сдохнешь, ублюдок!
— Уйди, — белокурый пятился вокруг стола. — У меня брат твоих лет... и сестра. Я не хочу тебя убивать, уйди!
— У всех, кого ты... убил — у всех братья, сёстры и дети! — крикнул Джордж. — А у мальчишки, который из-за тебя стал рабом в этом аду, есть отец!
— Я хотел добра, только добра! Справедливости! Исторической справедливости! — Джордж даже снова изумился дикости этих слов... но тут же понял, какой же это акцент у белокурого — да бурский же, бурский! Тут же всё сложилось в правильную картину, но изумление не стал меньше.
— Вы... — голос мальчишки сорвался. — Вы что... вы предали всю планету, чтобы от... отомстить нам, англичанам?! Вы... сумасшедший?!
И тут, уже молча и очень быстро, белокурый взмахнул саблей, собираясь совершенно однозначно раскроить череп Джорджу...
... — Возьми и сражайся!
Что-то холодное прикоснулось к правой руке мальчишки. Рефлекторно он дёрнул пальцами — и уже не раздумывал, откуда взялся в его ладони Молниеносец.
Столкнувшись, клинки высекли бледные искры. Лицо бура стало и правда почти безумным — он не понимал, откуда в руке мальчишки возникло длинное голубовато-стальное лезвие.
Джордж перехватил оружие обеими руками — чистой силой он не мог тягаться с человеком на пять лет как минимум старше его, отбивать удары лучше было вот так. Но это ограничивало возможности правильного фехтования, в котором Джордж мог рассчитывать на победу. Мальчишка понял, что даже с невесть откуда взявшимся палашом он лишь отстрочил свою смерть — раненая нога немела и подламывалась при каждом шаге, оставляя на полу кровавые следы, сосредоточиться не удавалось. С перекошенным, озверелым лицом бур рубил — словно колол дрова. Драгунская сабля для этого годилась, как нельзя лучше — один раз попадёт точно и развалит до груди. А отвести свой клинок для колющего удара у Джорджа не хватало сил и быстроты.
"Эта рукоять — изменница, малыш, — вспомнил он вдруг слова кузнеца. — Неужели правда, неужели подведёт?!"
Однако, клинок гулко лязгал, швырял искры, дрожал, вибрировал — но даже щербинки не появлялось на блестящем лезвии.
Очередной удар Джордж отклонил неудачно — конец сабли рассёк левое плечо, лишь чудом не перерубив ключицу и артерию. Пересиливая боль, мальчишка продолжал действовать обеими руками — но теперь при каждом движении плечо сочилось кровью. Оставалось удивляться, что её так много в теле — а палаш наливался свинцом и перед глазами метались сполохи.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
