Бруно Карара. Дракон и драгоценная семья

Тишина.

Плеск волн.

— Можешь, не отвечать. Я останусь.

Тишина.

Плеск волн.

Когда-то давно я думал, что нет ничего хуже, чем проснуться от воя сирены, которая хватает тебя за шиворот и кидает в кресло пилота.

Как же наивен я был.

Симон стоял на краю скалы и орал моё имя.

Его чудовищный акцент превращал Бруно в какого-то Бгюно, с ударением на втором слоге и каким-то перекатом р в г, из-за чего имя начинало звучать ещё неприятнее.

— Задушить бы гада — потянувшись, без и капли шутки в голосе произнесла Роза.

— Может сперва узнаем, что ему надо?

— Узнавай, а я пока приведу себя в порядок.

По мне она и так выглядела прекрасно, что я и сообщил.

Роза, как обычно, запустила в меня подушкой, со словами:

— Дракон, что ты можешь понимать в женской красоте?

— Больше иных, ведь могу позволить себе заполучить любую из женщин этого острова, и поэтому выбираю самых красивых.

В меня полетела вторая подушка.

Недолетела. Как, впрочем, и первая.

Бгюно — не унимался Симон, будто вознамерившись утвердить меня в том, что задушить его не такая уж и дурная идея.

— Бгюно, у тгетьего пгичала ждёт Массимо Адзагги из Коголевских Сил. Он огёт и матегится. Тебя тгебует.

В принципе поняв, что скорее всего это вчерашний сержант, я всё же решил уточнить:

— С чего ты взял, что ему нужен именно я?

— Он тгебует, чтобы к нему вышел этот наглый свин.

— И ты подумал, что это он обо мне?

Симон развёл руками:

— А о ком же?

Я слегка наклонился в его сторону, чтобы его удобнее было разглядеть мою пасть, зубы в ней:

— Слушай, а я тебя уже сбрасывал в колодец?

— Два газа. не моргнув глазом, подтвердил Симон. И оба ловили.

Определённо: на этом малом мои трюки совершенно не работали, а это значит, что когда его ко мне опять пошлют, то он не откажется.

Это меня печалило, ведь мне куда приятнее было общаться с девушками, чем с мужчинами.

С ними, с мужчинами, я наобщался ещё во время службы.

— Передай сержанту моё восхищение. Я действительно удивлен, что он может сидеть после того, что с ним сделало его начальство, а также, что я скоро буду.

— А что с ним сделало?

— Мне недосуг сейчас тебе рассказывать, но ты по дороге к третьему можешь поспрашивать у прохожих, что такое начальство сделало с Массимо Адзарри, что я сильно был удивлён тому, что тот может сидеть.

— Бгюно, ну что тебе тгудно гассказать?

— У людей спроси. Может, я что не так понял. Я ж дракон. Сам видишь.

— А-а-а-а. понял малец. Я побежал тогда?

— Беги.

И малец побежал.

Хороший в общем-то мальчишка, ну если отбросить его манеру произносить моё имя и то, что мне куда больше нравилось, когда за мной посылали девушек.

Разумеется, ни о каком скоро буду в действительности речи не шло.

Подождал пока Роза искупается.

Тёмная кожа.

Черные спиральные локоны, с которым ворон поделился своим цветом.

Амброво-карие глаза.

Свобода и красота этой земли, которые обрели женский образ.

— Ладно тебе, Бруно, в грот я и сама могу дойти, тебя ж ждут у причала.

— Подождут. Тут дело важнее. Все должны видеть: у кого на плече ты сидишь. Чтоб глупых мыслей в голове не было.

— Бруно, я так никогда не найду парня.

— Меня это устроит.

— А меня ты спросил?

— Хочешь сказать тебя устроит парень, который не способен отвоевать свою возлюбленную у дракона?

Вместо ответа она ударила меня по голове.

Macchi M.5 в раскраске Королевских ВВС я заприметил сразу. Не потому что военные к нам не часто заглядывают, а потом что они, когда заглядывают, выбирают не такую приметную технику.

Чрезвычайно маневренным, скоростные характеристики также хороши, поэтому он и мог на равных сражаться с сухопутными истребителями.

По мнению многих, — лучший венделорский гидроистребитель эпохи.

Я это мнение разделял.

Как и многие здешние пираты, предпочитавшие именно Macchi M.5, иным машинам.

У гидросамолёта собралась целая толпа.

В толпе особо выделялся сержант. В своем серо-зелёной парадном мундире.

Воротник и погоны, обшитые золотом.

Качественное сукно и изящный покрой, приближающий военную моду к гражданской.

Четыре накладных кармана на кителе и открытый воротник, под которым рубашка, но вместо галстука шарф. Хочешь, не хочешь, а головой вертеть всё равно в полёте придётся.

Медали тоже наличествовали.

Этот сержант прям как на парад вырядился. Или на сватовство. Если первое, то он ошибся. Парадов у нас тут в ближайшее время не предвидится. Если второе, то вынужден ответить отказом. Я всё-таки дракон. А драконы они всё же по девушкам.

Примерно об этом, сев на крыло его Macchi M.5, я и сообщил.

Сержант матерился десять минут и тридцать семь секунд. Я замерил.

При этом не повторился ни разу. Я и за этим следил.

— Ты если прилетел чисто языком почесать, так сразу б так и сказал. Вот столб ему можешь всё, что хочешь высказать, а я тогда полетел. когда сержант замолчал, плеснул я ещё маслица в огонь.

Заполыхало, как в первый раз.

И я узнал много нового о своих пристрастиях. Осуществимость некоторых вызвала у меня большие вопросы, но их я решил пока отложить в сторону.

— Слушай, сержант, ну правда, чего тебе от меня надо? Я ради тебя такую девушку оставил хотя ты ж военный что ты в девушках можешь понимать

Скрежет зубов сержант слышен был даже через взрыв всеобщего смеха.

Но в этот раз он всё же сдержался.

— Я Массимо Адзарри сержант Королевских Военно-Воздушных Сил Венделора вызываю тебя, Бруно Карара, на дуэль!

Заявление сержанта было встречено радостными криками.

Развлекаться местные любили.

Опять же ставки организуют, чтоб ещё веселее стало.

— Сержант, я-то не против дуэли, но ты б всё же перед дуэлью к доктору сходил: глаза проверил, а то какая честь мне в победы над полуслепым? спрыгнул я на причал, вроде как уже давая согласие.

— Нормально у меня в глазами!

— Ты всё же сходи к доктору, потом о дуэли поговорим, а то такую дыру и не заметил. Ну явно ж что-то с глазами.

— Какую дыру?

— Да вот эту. ответил я и одним движением вырвал крупный такой кусок обшивки из носа гидросамолёта.

Повисла тишина.

Сделанное мной медленно доходило до всех.

— Ты свинья! Слышишь?! Бруно ты никакой не дракон, ты свинья! орал мне вслед сержант.

Кто-то смялся.

Кто-то разделял мнение сержанта в моём отношении.

Первых меньше.

Это было логично: всё-таки на острове жил уже несколько лет, и все успели хорошо меня узнать.

Ну и пусть орут.

Они там, внизу, а я уже в небе.

Покружу немного, чисто чтобы позлить, и полечу в грот.

Людское скопище не собиралось рассасываться даже после того, как стало понятно: ничего интересного тут уже точно не будет и остаётся только грозить небу и броситься в него (в меня, но не буду уточнять) проклятиями. Но в этом и были все венделорцы сам факт наличиях более двух в одном месте уже был поводом для разговора, а на причале их собралось куда больше чем двое, что обещало попойку и пару-тройку драк, а может быть и свадьбу (чему я лично несколько раз был свидетелем), ведь чуть ли не у каждого местного был или была родственник или родственница, которая или который вся из себя такая хорошая или такой хороший, а пару себе всё никак не найдёт.

Заприметил Симона.

Мальчуган неприкаянно бродил причалам.

Работу всю разобрали, пока он за мной мотался.

Sturzflug.

Пикирование.

Камнем вниз, к мальчугану.

— Бгюно, я пегедал. Всё пегедал. И спгосил, почему сидеть ему тгудно. И вот. Симон повернулся, демонстрируя красное ухо.

— Прям у сержанта и спросил?

— Ага. кивнул малец.

Я ж тоже, наверное, за ухо мальца оттаскал, если б он у меня такое, да ещё и при свидетелях, спросил.

— Болит?

Отмахнулся.

Гордый, как и все местные.

Хоть и не местный он.

Нашли пару месяцев назад в трюме корабля.

Или не пару, а больше? Время на Сансего как-то странно воспринимается: кажется, вот вчера это было, а тебе в ответ, нет, год уже как прошёл или вообще было это под исход войны.

— Есть хочешь?

Развёл руками, показывая, а кто не хочет.

— Тогда с тебя самое большое ведро самых тухлых и самых вонючих потрохов.

Непонимание и недоверие отразились на его лице.

В общении с детьми полно недостатков и избегать его следует всеми доступными средствами, не гнушаясь в том числе бегства, но всё же есть и веселые моменты. Как этот, ведь у них же на лице всё написано.

— Перед едой надо восстановить справедливость. Или скажешь, это честно, что тебе ухо трепали за какой-то вопрос? Кстати ответ-то хоть получил?

— Не-а. замотал он головой.

— Тогда дуй за ведром.

Аэродинамика к потрохов ни к чёрту, поэтому досталось не только Macchi M.5 и сержанту, но и всем, кто оказался рядом.

Ведро хотел тоже скинуть куда-то туда, вниз, но Симон сказал, что если потеряем ведро, то ему достанется.

Пришлось возвращать его на место, а потом с мальчуганом под мышкой уже полетел в грот: там всегда есть дармовые еда и выпивка.

Стоило Розе увидеть Симона, как к мальчугану присоединились две девчонки.

Этим заканчивалась почти каждая их встреча, как и моя с Розалиндой.

— Линда, покорми детвору. За мой счёт.

— Бруно, нет у тебя тут никакого счёта. властный голос донёсся с балкона второго этажа.

Цирцея собственной персоной.

Тёмные волосы с сильной сединой на висках, но без попытки их красить. Волосы собраны в пучок. Кожа смуглая, с морщинами, которые, кажется, добавляют если не красоты, так величия лицу, которое изрезали.

Простое чёрное платье без рукавов, с вырезом-лодочкой, перехваченное в талии широким кожаным поясом с медной пряжкой. На плечи накинута тёмно-бордовая шаль.

Из украшений ожерелье из красного коралла и золотые серьги-кольца.

— Линда, детей покорми, а ты, Бруно, поднимайся ко мне. Нужно поговорить.

— Слышала, ты был у Дедала.

— Нужно было забрать штуцер.

— Кому нужно?

— Мне.

— Кому из тех, что внутри тебя? Тому хайльбергскому асу? Бруно ни за что не купил бы Ischlerstutzen, а дракон не нуждается в оружии, он сам оружие.

Цирцея, эта женщина, которую почти все считали ведьмой, а некоторые поговаривали, что она та самая Кирка, дочь Забытых, она говорила каждый раз об одном и том же.

Дедал он слишком хорош для нашего мира. Он даёт каждому, что тот попросит. Даёт даже если просящий не готов. Так было и с Икаром. Разумеется, мальчишка нарушил запрет отца. Это природа мальчишек. Так было с Пасифаей. Царица попросила он сделал. И родилось чудовище, прозванное Минотавр, которого сам же Дедал, по просьбе царя, и запер в лабиринте. Потом была Ариадна. Ариадна получила, что просила. Клубок ниток. Минотавр умер, но и судьбу Ариадны нельзя назвать счастливой. Дедал всегда давал всем вам, людям, то что вы просили и то, чего вы были недостойны. Это всегда оборачивалось трагедией. Всегда.

А ты его самое последнее, самое совершенное творение.

Дракон.

Только ты, как и прочие, не был готов к тому, что Дедал дал тебе. Ты не был готов к тому, чтобы стать драконом, ведь внутри тебя всё ещё живёт обер-лейтенант Гюнтер фон Хальберштадт, Серый Жнец в тебе всё ещё жив.

Но тебе и этого было мало.

Ты принял в себя ещё и Бруно Карару.

Три личности внутри одного, даже такого совершенного, как твоё, тела это слишком много.

Ты должен сделать выбор.

Сделать пока не стало слишком поздно.

— Я знаю. Я стараюсь.

— Я верю в тебя, Бруно, и тем больнее мне каждый раз напоминать тебе об этом, тем больнее вновь бросать тебя в бой, к которому ты, быть может, ещё не готов.

— Всё хорошо. Я не могу проиграть, ведь я видел, чем заканчивается моя история. Мне просто нужно найти правильную дорогу к тому причалу.

— Возможно, это был лишь морок, иллюзия твоего умирающего мозга. Это ведь Сансего и его печальная тайна тебе уже известна.

— Возможно. Но я лучше умру, пытаясь достигнуть того причала, чем буду жить, зная, что я даже не пытался.

— Постарайся, Бруно. Очень постарайся. Я хочу увидеть, увидеть хоть раз как Дедал радуется тому, что его творение принесло радость, а не горе.

— Постараюсь.

Когда я спустился, мелкие уже поели и куда-то сбежали. Это ж дети ни минуты на одном месте усидеть не могу.

Уже не в мундире, а как и большинство местных (не которые не щеголяли военной формой, при чём не факт, что той стороны, за которую воевали во время войны) в светлой, выцветшей от солнца и стирки безразмерной рубашке, тёмных штанах и берете.

— Сержант, кому мундир в карты продуть успел? Ты говори, не стесняйся сейчас же пойдём и всё отберём. со всей широтой своей духи и во всю мощь своих лёгких обратился я к нему. Не будь я Бруно Карара, если позволю каким-то мошенникам обыгрывать моего полуслепого друга-пилота.

— Porca puttana!.. ругнулся он в кружку с пивом. Ты будто не помнишь, как обдал меня потрохами

— Было и прошло, сержант. отмахнулся я, будто бы он приносил мне извинения за что-то. А чего дуешь это пойло?

— Да столкнулся с одной свиньёй. Вот она мне самолёт и попортила. Пришлось почти все деньги за ремонт отдать.

— Прям так и со свиньей? изобразил я искреннее удивление, протягивая руку за бутылкой джина. Кошмар, совсем свиньи распоясались, уже честному пилоту и полетать спокойно нигде нельзя.

Рядом с бутылкой джина опустились ликёры Мараскино и Crme de Violette.

— Бруно, я пожалуюсь мадам. заявила мне Линда.

— Это правильно. Обязательно пожалуйся. согласился я, взяв ещё и бутылочку негрони. Но перед этим принеси бокалы и лимончики.

Разумеется, когда появились бокалы, первый наполнил негрони для Линды.

— Это подкуп?

— Это извинение за предстоящую ночь. Сегодня мы не сможем быть вместе. Дела.

— Тогда, пожалуй, выпью, а потом пойду на тебя жаловаться.

— Но я бы повременил с жалобой. Возможно, придётся сообщить, что я ещё сыр взял.

— Сыр вряд ли. Сегодня я бы хотела горький шоколад.

— Вот, горький шоколад. И ещё неизвестно что я могу захотеть я ж дракон, а ты хрупкая девушка. Как ты могла мне отказать?

— Никак.

Для сержанта, что б тот не сидел с такой кислой рожей, смешал коктейль Aviation: плеснул две части джина, по одной части ликёра Мараскино и свежевыжатого лимонного сока и капельку фиолетового цвета ликёра Crme de Violette, что придала жидкости небесно-голубой цвет.

— Неплохо. оценил сержант.

— Стал бы я другу наливать гадость?

— Другу?.. если ты так с друзьями, то боюсь представить, как ты с врагами

— А врагов у меня нет.

— Удивительно.

— Ничего удивительного меня ж все любят.

Сержант что-то неразборчивое пробурчал по поводу глупых свиней.

Пусть бурчит.

Побурчит, побурчит, а там я ещё налью.

И ещё.

Вылетел с приходом ночи.

Направление не важно.

С некоторых пор я вообще не был уверен, что бои происходят именно в том небе, под которым расположен Сансего.