Prezident L

Газета "Культура" бодро отрапортовала: "Теперь театры Востока и Запада вступают в полосу настоящей конкуренции. Искусство Беларуси станет разнообразнее, выработав две разные эстетические модели. А в итоге выиграет зритель".

Международная реакция была смешанной, если не сказать растерянной. Говорили, что примеров разделения стран в истории было множество: Северный и Южный Судан, Сербия и Косово, Южный и Северный Кипр, две Кореи, Западная и Восточная Германия и ничего особенного в этом нет. Россия как обычно заявила, что это внутреннее дело Беларуси и блокировала любые попытки осудить авторитарный раздел в Совете Безопасности ООН. Западные страны дежурно выразили сожаление, что подобное решение было принято недемократическим путем. Хотя в этих комментариях сквозило плохо скрываемое торжество по поводу ухода старого президента и надежда на сотрудничество с молодыми новыми правителями.

Младшему сыну Николаю была устроена тёплая встреча в Брюсселе, где его приняли дипломаты самого высокого уровня.

По прямому и широкому шоссе из Минска в Гродно ехал кортеж бывшего президента. Колонна из двух десятков автомобилей: лимузины, джипы, микроавтобусы спецслужб, машины медицинской помощи, радиоэлектронного подавления, спецсвязи, машины автоинспекции с мигалками.

В центре колонны как всегда ехал длинный бронированный "пульман", созданный для президента в Германии лучшим автопроизводителем в мире. И хотя в просторном салоне с комфортом поместился бы десяток пассажиров, уже много лет президент ездил в нем один.

За окном была пустая дорога (по традиции, когда ехал президент, шоссе перекрывали полностью от Минска до Гродно) и так любимые президентом поля. У главных дорог они возделывались особенно аккуратно и затейливо: чисто убранное жниво, на котором огромные фигурки из соломы символизировали крестьянское счастье. Рож сменялась гречихой, затем рапс, кукуруза, картофель, между которыми обязательно располагались аккуратные наделы под морозоустойчивые сорта оливковых деревьев, виноградников, бахчевых культур и даже цитрусовые рощи. Они были гордостью президента и свидетельством его сельскохозяйственного гения. Президент надеялся, что его сыновья приумножат его достижения.

В Гродно его встретили помпезно. В городе был объявлен выходной и всех служащих собрали в центре. Милиция и военные в парадных мундирах плотной цепью отделили ликующий народ от вымытой до блеска центральной площади. Специально завезли из соседней Польши и высадили новые цветы. Три оркестра: военный, городской и инвалидов несколько дней репетировали торжественную программу. Актерам Гродненского драмтеатра сшили новые костюмы в национальном стиле, чтобы они внесли во встречу фольклорный колорит. А кукольный театр подготовил национальную "Батлейку", в которой в занимательной форме рассказывалось об истории Беларуси как независимого государства, от его фактического создания президентом, до его последних решений. На помосте выступили звезды белорусской эстрады и творческие коллективы города. Специально для сопровождающих бывшего президента освободили две самые приличные гродненские гостиницы, выселив польских торгашей, немногочисленных туристов и командировочных. А для самого бывшего президента подготовили обширные апартаменты в главной резиденции правителя Западной Беларуси, под которую был приспособлен исторический королевский замок.

Бывший президент принял почести достойно, с народом общаться не стал, зато на ужине в свою честь, который был устроен в ратуше, сказал большую речь в честь своего старшего сына. Он вспомнил о том, как в юности отправил его служить в пограничные войска, как сделал его своим советником, как ввел в Совет Безопасности и всегда прислушивался к его советам. Сколько антигосударственных заговоров, сколько коррупционеров и шпионов было изобличено сыном. Вспомнил покойную мать сына. Упомянул внуков.

Прошло всего несколько дней, и в стране неожиданно выпал первый снег. В этот день бывший президент путешествовал по Брестщине, а Георгий проводил рабочее совещание в своем кабинете. Он слушал доклад губернатора Гродненской области.

— Наш любимый первый президент проводит дни, путешествуя по вашим городам. Клецк, Щучин, Лида, Волковыск, сегодня утром — Брест и Кобрин. И если честно, его передвижения создают серьезные проблемы. Огромные силы отвлекаются на обеспечение безопасности. Перекрытие дорог создает серьезные заторы. А необходимость кормить и хорошо кормить такую армию чиновников и охранников опустошает города. Траты бюджетов на это просто разорительны.

— Да, если папа отдал власть, то практического смысла в таких поездках немного, — проговорил Георгий. — Я слышал, даже были жалобы...

— Не хотелось бы про это говорить. Все-таки он ваш отец и первый президент, — промямлил неуверенно губернатор.

— А я президент нынешний и должен знать обо всём, что происходит на моей земле, — назидательно сказал Георгий.

Губернатор кивнул, достал из папки листок и зачитал.

— Поступили жалобы, что во время посещения одного из совхозов Клецкого района охрана бывшего президента избила председателя, как тут говориться — "за бесхозяйственность и лень". Директор не успел подготовить поле к посадке озимых. Дважды наказывались офицеры ГАИ за ненадлежащее перекрытие дорог. Пострадали и корреспонденты Западного национального телевидения за, как показалось пресс-службе вашего батюшки, недостаточно восторженные и большие репортажи об этих поездках. Оператору разбили камеру, а корреспондентка после угроз со стороны службы безопасности вашего отца бежала в Польшу. И видимо, будет просить там политического убежища. За недостаточно вкусный обед поплатилась начальница Щучинского общественного питания. Женщина сейчас в больнице с сердечным приступом. Тут много всякого...

Он передал начальнику несколько листков с жалобами.

— Да, это начинает раздражать, — вздохнул Георгий. — Без Коли папа как с цепи сорвался... Когда вернется, скажете, что я занят. На важном совещании. Пусть осознает, что мир не крутится вокруг него. И вообще, мы кое-что изменим в его привычках.

Кортеж старого президента въезжал во двор бывшего королевского замка в Гродно. Когда-то давно тут проводили сеймы по выбору короля Речи Посполитой, теперь здесь жили и работали президенты: бывший и нынешний.

Когда охранник открыл двери лимузина, старик удивленно заметил, что на лестнице отсутствуют красная ковровая дорожка, которую всегда расстилали для него. Еще утром она была.

Неподалеку невысокий пожилой человек в сером костюме раздавал указания дворникам. По знаку старика охранники притащили его к машине, и бывший президент с удивлением узнал в этом завхозе своего бывшего главу администрации, которого выгнал когда-то в прямом эфире.

— Ты?

— Я, товарищ президент, — смиренно ответил бывший важный чиновник.

— Как ты здесь оказался? — спросил президент.

— Когда вы меня выгнали, я пытался устроиться на руководящую работу, но меня нигде не брали, — рассказал он. — За границу тоже не выпустили, сказали, что я обладаю государственными секретами.

— Так и есть, — согласился бывший правитель.

— Да. Я продолжал искать работу... Бизнесмены, узнав, в какой я немилости, отказывались даже встречаться со мной. После раздела ваш премьер-министр работает тут на аналогичной должности, он мне и помог. Определил в завхозы, — растерянно сказал он. — Теперь я отвечаю за метлы, тряпки, мусорные баки и гнилые листья.

— Ты можешь лишиться и этой работы. Где ковер, который лежал здесь еще утром? — строго спросил старик.

— Его убрали по приказу нового правителя.

— Моего сына?

— Да, ведь он теперь новый президент.

Что-то в его словах и в его виде показались президенту трогательным и жалким. И он смягчился, как с ним бывало не раз.

— Ты знаешь, я не злопамятен, — сказал он. — И тем, кто мне служил верно многое прощал. Потому что вижу человека насквозь. Если человек проходил испытание опалой, и сохранял верность, не уходил в "пятую колонну", я всегда давал ему второй шанс. Дам и тебе. Кем ты поработал у меня, напомни?

— Сначала помощником... Главным инспектором по Могилевщине. Управделами. Министром информации. И наконец, почти десяток лет — глава администрации, — перечислил нынешний завхоз. — И ни разу никто не уличил меня в хапужничестве или нелояльности. Я был всегда с вами честен. И предан, как собака.

— Других не держим, — усмехнулся старый президент. — Правда, собака не только лижет руку, но иногда и кусается. Хорошо, будь рядом и дело какое-нибудь тебе найдется... С завхозов ты уволен.

Он величественно направляется ко входу во дворец в сопровождении охраны и своей администрации.

В фойе его встретил губернатор Гродно.

— Рад приветствовать вас после трудного дня, — сказал он.

— Почему ты встречаешь меня один? Где сын? — перебил его старый президент.

— Боюсь, он занят, — ответил губернатор, поклонился и вышел.

На несколько секунд повисла тишина. Президент оборачивается к своим людям.

— Что это было? Шутка? Новый протокол? Кто-нибудь верните этого придурка, — приказал он. Охранник бросился исполнять поручение. — Никогда он тут не сделает карьеры! Кстати, про шутки, где мой пресс-секретарь? Вот уж, кто умеет поднять мне настроение... Он выздоровел?

— Уточнить? — спросил работник службы протокола президента.

— Ну уточните.

Из приемной вышел охранник с озабоченным лицом. Было видно, что ему нечасто приходилось докладывать президенту такие вести.

— Ну что? — нетерпеливо спросил старик.

— Он отказался выходить, — сказал охранник.

— Отказался? Почему?

— Не хочет, — охранник растерянно развел руками. — Не хочет.

Старый президент выпрямился, что-то внутри у него взыграло, он свирепо задышал и направился в сторону приемной. За ним последовала и свита, хребтом почуявшая дикий хозяйский гнев.

В приемной губернатор о чем-то разговаривал с секретарями. Увидев президента, он заметно побледнел и сник.

— По-твоему, я кто? — спросил старик.

— Вы... Вы отец нашего руководителя, — промямлил губернатор.

— Ничтожество, вошь, гнида, — испепелял его старик. — Я таких как ты столько перемолол, сгноил в тюрьмах и изоляторах... Пятая ты колонна, предатель. Завтра ты здесь работать не будешь, я тебе это обещаю...

— Не вы меня назначали, — попытался вставить слово мокрый от пота губернатор Гродненщины.

— Молчать, пока я говорю, говнюк! — гаркнул на зарвавшегося чинушу президент. — Ты никто передо мной. Пыль и навоз. Дерьмо на моем сапоге. Я сотворил эту страну, а такие как ты, губернаторы и мэры, валялись у меня в ногах, неделями просиживали зады в приемной, целовали руки, чтобы я просто посмотрел в их сторону, спасал их предприятия, кинул им бюджетную подачку... И ты, подонок, мне грубишь?

Старик вдруг размахнулся и отвесил ему тяжелую пощечину. Губернатор схватился за щеку, побагровел и, собрав в кулак всю свою смелость, выпалил.

— Я не обязан такое терпеть!

Он направляется к выходу, но дорогу ему преграждает бывший глава администрации.

— С дороги, дворник, — прошипел ему губернатор.

— Я больше не дворник. Президент вернул меня в свою команду, — гордо ответил бывший глава. — И тебе лучше проявить больше уважения к спасителю нашей страны.

— Нет больше такой страны. С дороги, — он грубо протолкнулся к выходу, продолжая держаться за горящую щеку. В спину ему полетели злые смех и шутки от сопровождающих президента.

— О, у нас праздник? С чего бы? — отвлек всех от этого веселья яркий узнаваемый голос президентского пресс-секретаря. — Мы снова у власти? Теперь мы радуемся, что обидели доходягу уровня провинциального губернатора? Вот уж действительно смех!

Пресс-секретарь был выходцем из телеведущих и театральных актеров. Когда-то его передачи и ток-шоу, изобличающие агрессивные планы Запада, коварство, жадность и никчемность оппозиции, имперские планы России, приковывали у экранов всю страну. Он побывал и руководителем государственного канала и министром информации, но последние годы президент держал его пресс-секретарем не столько, чтобы формировать общественное мнение — журналисты и так были хорошо вышколены, а система пропаганды отстроена — сколько для собственного развлечения. Никто не умел так поднять старику настроение саркастичной шуткой или острым комментарием, как этот человек. Никому другому президент не позволял иронизировать над собой или своими решениями.

— Он проявил неуважение, — сказал прощенный глава администрации.

— А кто сейчас проявляет уважение? Только бывшие дворники.

Президент принял шутку благосклонно.

— И что ты предлагаешь, шоумэн?

— Я предлагаю, как всегда использовать новейшие технологии черного пиара и информационных войн! Например, давай запустим ток-шоу об отношении к старикам под брэндом — "Старики наши всё!" Можно устроить яркое всенародное обсуждение пенсионной реформы для бывших президентов. Переснимем "Отцы и дети" на "Беларусьфильме"? Правда, для этого придется вновь отстроить "Беларусьфильм", ведь вы его снесли, после одного случая... Я бы не брезговал и развлекательными форматами. Например, телевикторина — "Обменяй власть на кота в мешке!" или еще лучше — "Третий лишний!" Можешь быть телеведущим, если уж других должностей тебе в государстве не нашлось.

— Ты придурок, — бросил ему президент. — Тоже хочешь по морде?

— Молчу, молчу, молчу, — поднял руки пресс-секретарь и обернулся к помилованному главе администрации. — Ты скажи ему, как называется теперь его должность. Сам себе президент?

— Давно ли ты стал таким смелым, дружок? — спросил его старик.

— С тех пор ты своих сыновей сделал своими папашами, дал им в руки розги и спустил штаны, — прошептал пресс-секретарь так, чтобы остальные не слышали.

В этот в приемную вошел Георгий. За его спиной среди сопровождающих виднелся губернатор со щекой сливового цвета.

— Гоша, ну наконец-то... Я уже начал выходить из себя. Ты выглядишь напряженным. Ты что, не в настроении? — спросил отец.

— А были времена, когда тебе было плевать, какое у него настроение, — процедил пресс-секретарь и поспешил отойти подальше под ледяным взглядом Георгия. — Я что? Я — ничего. Молчу, молчу...

Георгий заговорил спокойно и официально.

— Неприятно, когда серьезное государственное учреждение превращают в цирк. Неприятно, когда люди без официального статуса и полномочий все время подвергают критике законное правительства. Неприятно, когда дискредитируют и не уважают государственную власть. Мне казалось, что вы, отец, как никто понимаете, что такое дисциплина и субординация и объясните это своим людям. Потому что, если нет, то в действие вступят другие механизмы, — заключил он.

— Как это у Шекспира? "Кукушка воробью пробила темя за то, что он кормил ее все время", — не удержался от едкого комментария пресс-секретарь и снова замолк, под взглядом Георгия.

— Я услышал слово "отец". Ты уверен, что ты ко мне обращаешься, Георгий? — спросил президент.