Манок (первая половина)

Тут стоит объяснить, знакомы мы с Димой около двенадцати лет, встретились в профильном баре для экстремалов и в качестве шутки договорились, что он меня научит прыгать с парашютом, а я его — ездить на всем, что имеет меньше четырех колес. Впоследствии шутка забылась, а занятия другими видами спорта, кроме своего профильного остались. Я ездили с Яшиным прыгать со скал с парашютом в Норвегию, он со мной на трек в Хорватию, он ездил на мою домашнюю трассу в Крылатском, я к нему на аэродром в Пущино, в итоге я все-таки стал вполне сносным парашютистом, Дима — кроссменом и заядлым мотоциклистом.

Месяца два назад господину Яшину позвонил представитель отдела маркетинга одной российской компании, которая производит энергетические напитки и поинтересовался, не может ли тот повторить прыжок из стратосферы с парашютом, только немного выше, чем был у их конкурентов в позапрошлом году, скажем с сорока километров над уровнем моря. Я честно говоря со скепсисом отнесся к самой идее потратить деньги на повторение уже пройденного другим человеком маршрута с небольшими изменениями, думал денег не найдется. Как оказалось, не смотря ни на что, в нашей стране возможно все, если есть непреодолимое желание щелкнуть заграничных друзей по носу, были подключены государственные ресурсы, военные КБ и шестеренки завертелись. И вот сегодня мне звонит Дима и говорит, что улетает в Плесецк, что его кандидатура окончательно одобрена и надо бы пройти предполетную подготовку, точнее пред-предполетную в его квартире и отметить великое начинание. Предложение было принято с энтузиазмом и я, не раздумывая, выехал к нему на Щелковскую.

Вечер прошел великолепно, я принес пива, Дым приготовил баварские сосиски с картофельным гарниром, вместо традиционной капусты, я ее на дух не переношу и Дима об этом отлично знает. Поговорили о предстоящем стратосферном прыжке, о перспективах моей бесперспективной карьеры, я изложил ему свои дневные наработки в плане борьбы с пресловутой СОБ, на что Димка рассмеялся и заявил:

— Ты с каждой нашей встречей все больше начинаешь походить на старика, который живет последние свои годы и цель у него одна — дожить свое время. Не понятно? — он вопросительно посмотрел на меня через очередную пустую кружку, — Ты занимаешь свое время какой-то чушью только бы не думать о завтрашнем дне, и о том, что его тоже придется наполнять какими-то действиями, с твоей точки зрения абсолютно бесполезными. Цели у тебя нет достойной, вот и весь смысл твоих самокопаний.

-Дым, ты сам — то понял, чего сказал? — меня потихоньку начало пробирать от количества выпитого пива, — Тебе легко говорить, ты на пике своей карьеры, участвуешь в грандиозном проекте, завтра тебя будет знать каждый школьник в любом городе страны — цель на лицо, а мне на что нацелиться? На увеличение оборота родной конторы по продаже кроссовок?

-Так это сегодня у меня такая цель, через год уже никто из твоих школьников...

-Они не мои, они школьные школьники.

-Не ерничай, Тол! Так вот, никто из этих школьников не вспомнит о том, что я сделал, а я подожду, придет ко мне следующая цель и буду я жить только ей, вот так я себе это вижу. Выпинают меня из большого спорта, займусь строительством дома, семью заведу в конце концов, детей нарожаю, прыгать их научу и буду смотреть на них и радоваться, — Дима встал из-за стола, потянулся и направился к выходу, — Вставать рано, Толя, пойду я в душ и на боковую.

В ванной зашумела вода, я пока решил прибраться на кухне, по негласной традиции, если позволяли обстоятельства, мы оставались друг у друга в гостях после совместных посиделок. От обдумывания сказанного другом меня отвлек громкий удар со звоном за которым последовал громкий крик и, как развязка — трехэтажный мат. Я, не раздумывая, влетел в ванную комнату. Сначала от увиденного мне поплохело, первая мысль, которая пришла в голову — "Убился, друг!". Входная дверь была заляпана каплями крови почти до самого верха, на полу валялись осколки раковины вперемешку с кровавыми лужицами и посреди всего этого великолепия, обернув голень махровым полотенцем в цветочек, через которое уже начала проступать кровь сидел Дима. Как бы банально и смешно это не выглядело, но экстремал до мозга костей, имевший за плечами порядка восьми тысяч прыжков, получил бытовую травму вылезая из ванны. Когда одна нога Димы стояла внутри, а вторая еще не успела опереться о кафельный пол, он поскользнулся и падая ударил ногой умывальник, причем сделал это с такой силой, что тот раскололся и порезал ему до кости лодыжку.

-Понятно, пойду скорую вызову,-сказал я, делая движение чтобы выйти из комнаты.

-Погоди, скорую не надо, не такие раны зализывали, сейчас поможешь мне зашиться, сухожилия вроде не задел. Черт! И обговорим кое-чего, у меня планы поменялись, — во время монолога Дым полз в сторону выхода, аккуратно раскидывая керамические осколки от рукомойника,— У тебя, кстати, тоже планы сейчас меняться начнут.

Как и ожидалось, самим "Зализать" не удалось, пришлось делать звонок знакомому врачу, который работал в травматологии и не раз помогал "Не окрепшим мозгом организмам",— как он любил выражаться, снова вставать на ноги. Переговоры проходили долго, мы были посланы несколько раз в ближайшие больницы, но после обещания отдать бар Яшина на разграбление с лимитом в три любые бутылки на выбор, светило науки сломанных костей сдался и сбежал с дежурства в стационаре к нам в амбулаторию.

— Я все-таки не понимаю твоего упрямства, ты почему сам не поехал в больницу?-спросил я, когда док хлопнул входной дверью, а у Димы красовалась на ноге новенькая, аккуратная повязка.

— Я завтра буду прыгать.

-Ты в своем уме?— я был шокирован, общаясь с Дымом много лет знал, что он никогда не допустит лишнего риска, чем тот, который может присутствовать по умолчанию при выполнении трюка, иначе ведут себя только в среде шестнадцатилетних подростков, где после слов, -"Пасаны, смотрите как я умею!" — начинаются все самые интересные, зубодробительные видео на ютубе.

— Ты меня не понял, прыгать как-бы буду я, но поедешь туда ты. Если бы меня отвезли сейчас в травму, это могло бы стать известно менеджеру и к завтрашнему дню они нашли бы мне дублера, и это был бы однозначно не ты. А так, я позвоню ему, когда ты будешь в воздухе, и отменять все станет поздно.

— Это похоже на какой-то фарс, — мы с Яшиным похожи, одинакового телосложения, рост — сто восемьдесят пять у обоих, атлетическое телосложение, русые волосы, но никто и никогда нам не говорил, что нас могут только родители разобрать, где Толя, а где Дима, про что я и сказал ему.

-Не переживай, команда в Плесецке меня ни разу не видела, они занимались там подготовкой технической части, менеджер и его помощники прилетят ко второй половине дня, к пресс-конференции, они сейчас занимаются сбором в кучу журналистов различных мастей, готов поспорить он и сейчас на телефоне сидит. В Плесецк военный борт уходит с Чкаловского аэродрома, ты на нем единственным пассажиром летишь, возьмешь мой паспорт, сильно вглядываться там никто не станет. Ну что, вылечил я твое, как ты там называл...СОБ? — сказал Дима, улыбаясь.

Меня, переполняли разные чувства: страх, ведь я не готовился к этому прыжку ни секунды, азарт, надежда, что с этой минуты моя жизнь изменится, предвкушение от новых впечатлений. И я понял, что не смогу отказаться от подарка, который мне вручает Димка.

-Ты уверен, что у тебя не возникнет грандиозных проблем с такой подменой? Да и скафандр я видел только на фотографиях, я даже одеть его самостоятельно не смогу.

-Скафандр и я не смогу одеть сам, его техники помогают одевать, а по поводу проблем — не думаю, взлет запланирован на шесть утра, для нормального старта стратосферного аэростата нужен полный штиль, иначе ты в Финляндии приземлишься, метео на завтра вроде хорошее. Я Ивану Олеговичу, это мой менеджер, позвоню в девять и опишу ситуацию, надеюсь, его Кондратий не хватит. Уверен он вывернет ситуацию себе на пользу, мол произошла непредвиденная ситуация, основной спортсмен получил травму, а он смог найти замену менее чем за несколько часов. Теперь давай по технике пробежимся, время два ночи, а в четыре тебе вылетать. Перед выходом на рампу не забудь пристегнуть страховочный фал...

Глава 3.

Солнечная система, планета Земля, Плесецк

События завертелись со скоростью барабана стиральной машины на отжиме, стоило мне, спустившись по трапу Ан-26, вдохнуть полной грудью летний воздух, пропитанный запахами авиационного керосина, масла и разогретых двигателей.

-Дмитрий Александрович?— спросил, подбежавший к откинутой аппарели, молодой человек.

-М-м-м, кхе, кхе.

-Очень приятно, меня Сергеем зовут, я инженер проекта, пойдемте быстрее, мы гондолу уже прикрепили к стратостату, сейчас начнем накачивать водородом, Вам еще надо одеться, пройти предполетный осмотр и брифинг,-сказал он скороговоркой, чуть-ли не пританцовывая на месте от нетерпения.

Как всегда, когда над каким-то ответственным проектом работает много людей и при этом есть определенная дата, когда этот проект должен быть закончен, в последний момент возникает суета. Это не значит, что что-то пошло не так, просто каждый чувствует ответственность за свой участок проделанных работ и по нескольку раз в последний момент начинает перепроверять все, что он сделал, отсюда возникает нервозность и, как результат нервозности большого коллектива — суета.

Два часа, оставшиеся перед стартом, меня таскали из одного помещения в другое короткими перебежками, а где бежать было далеко, ехали на автомобиле, потом опять куда-то бежали. Когда я подошел, наконец, к летательному аппарату, который должен был доставить меня на высоту в сорок километров, от моего волнения не осталось и следа, я успел чертовски устать от врачей, техников, руководителей полетов, видео операторов и других непонятных сотрудников, должности которых я так и не понял. Зато укоренился в уверенности, что все это мероприятие можно было бы организовать намного меньшей кровью. Но, видимо потому, что были задействованы государственные финансы и выбран космодром Плесецк, как стартовая площадка, все подготовительные мероприятия были проведены по полной программе.

Я стоял и, задрав голову, смотрел на шар наполненный водородом, который колыхался в ста метрах от земли, привязанный к гондоле тросом. Утреннее солнце слепило меня отражаясь от зеркальной поверхности оболочки. На мне, к тому времени, уже был одет скафандр, оставалось только герметизировать шлем и сесть в пилотский ложемент гондолы.

Вот вроде все и сделано, люк в гондолу задраен, я сижу и жду, когда в наушниках прозвучит команда на старт и мой стратостат отцепят от пусковой площадки, которая удерживает него на земле. Я все еще испытывал легкое волнение, но такого страха, как в начале не было. Больше всего боялся, что не смогу разобраться с системой управления, на практике оказалось все намного проще, большинство кнопок и джойстиков предназначались для управления внешними видео камерами стратостата, на тот случай, если режиссеру на земле не понравится, как повернуты объективы. Жизненно важных кнопок было всего несколько штук, они отвечали за открытие люка, экстренный сброс газа из шара и, на самый худой случай, за отцепку гондолы для аварийного спуска.

-ЦУП "Пилигриму-1", десятисекундная готовность.

-"Пилигрим -1" ЦУПу, принял, к взлету готов.

Забавно на самом деле, никогда не замечал в себе шпионских талантов, до последней секунды думал, что сейчас люк откроют и скажут — "Выходи, гаденыш, мы тебя рассекретили, ты не Яшин". В теории меня можно спустить и дистанционно, открыв вентиль и выпустив водород на улицу, но вряд ли кто то рискнет незапланированно сажать технику стоимостью в миллионы долларов, она -же не на поле обратно сядет а в лес или в поселок какой, а то еще хуже — на линию электропередачи.

-ЦУП "Пилигриму -1", пуск!

-Поехали!— что еще я мог сказать? Кто мальчишкой не мечтал быть, как Гагарин, а тут — такая возможность.

Подспудно я ожидал получить жесткий пинок под задницу и перегрузку в десять ЖЕ, но почувствовал лишь легкий толчок и мой подъем начался. Мне предстояло провести лежа в кресле порядка двух с половиной — трех часов, все это время вынужденного бездействия я должен обмениваться с ЦУП информацией о высоте и собственном самочувствии. Еще можно было смотреть в иллюминаторы, их у меня было целых три штуки — один спереди в люке и два по бокам моего круглого недокосмического корабля.

-ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

-"Пилигрим -1" ЦУПу, высота девять тысяч восемьсот метров, полет нормальный, прием.

Сначала не было ничего особенного, деревья и дома начали уменьшаться в размерах, пока земля не превратилась в двухмерную карту местности, потом вниз медленно ушли легкие перистые облачка, все как и сотни раз до этого на обычном самолете, кроме того, что происходило это все в абсолютной тишине, которую нарушал только звук моего дыхания. Но к пятнадцати километровой отметке горизонт начал загибаться вниз, а небо темнеть, приобретая все более и более насыщенный синий цвет. Все внутри меня сжалось от ликования— наконец-то я попаду, если и не совсем в космос, то буду близко к нему, ушли куда-то далеко все проживания, которыми я мучился весь предыдущий день, я остался наедине с безграничным воздушным океаном, я был в нем один, были люди ниже меня, вон вдалеке пролетел авиалайнер, были -выше, наверняка на орбите в МКС кто-то работает, но здесь, между космосом и землей я был один. Единственное, что мне мешало полностью погрузиться в созерцание медленно искривляющегося горизонта — навязчивое вякание радиостанции каждые пять минут.

-ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

-"Пилигрим -1" ЦУПу, высота двадцать тысяч шестьсот метров, полет нормальный, прием.

В самом прыжке ничего невыполнимого не было, но были свои нюансы, еще вчера вечером Дым подробно мне рассказал что и как надо делать. Самое главное — отделиться от аппарата перед прыжком так, как это делают бэйсеры, когда прыгают с неподвижных объектов, потока набегающего воздуха в этот момент у них нет и парашютисту не на что опереться до тех пор, пока он не разгонится. В итоге, можно получить беспорядочное вращение, пока не наберется терминальная скорость, и при помощи рук и ног, которые работают, как рули у самолета не удастся остановить беспорядочное падение. А если прыгать с моста или антенны, это вам не самолет, столько высоты там может и не набраться. Поэтому, выпрыгивают парашютисты в таком случае чуть вверх и вперед, как-бы пытаясь схватиться за невидимую перекладину турника и падают первые несколько секунд в невесомости. У меня предвиделась похожая проблема, только падать с набором скорости мне предстояло намного дольше, чем те три секунды за которые обычно набирает терминальную скорость парашютист в земной атмосфере. Воздуха в стратосфере почти нет и управлять падением не получится очень долго, а если меня хорошенько раскрутит, то можно и сознание потерять. Это как на детской карусели, только представьте, что вращается она раз в пятьдесят быстрее и вы не сидите прислонившись спиной к спинке кресла, а привязаны за ноги к внешнему ободу. Прибор конечно откроет запаску у земли, но буду ли я жив к тому моменту — не известно, от хорошей перегрузки, разгоняющей кровь к голове, сначала лопаются капилляры в глазах, потом наступает очередь сосудов мозга, которые не предназначены для такого давления. Поэтому отделяться надо очень аккуратно, и пропадать в таком положении как можно дольше, а там уже плотные слои атмосферы — мой дом родной.