Волшебные сказки

"В общем, дело было вечером, делать было нечего" — Нет! Не так.

Не так все было, и не вечером, а средь бела дня, и делать было что.

Нет, тоже не так.

Пожалуй, что так: Пошли мы как-то в лес за грибами...

Нет, так тоже не понятно: В какой лес? Где? И самое главное: кто это — "мы"?

Нда-а-а.... Придется начинать с начала, медленно и по порядку.

Я помню эту деревню и практически всех ее жителей с детства, собственно мне и запоминать специально ничего было не надо. Для меня она как родная. В детстве я жил здесь каждое лето, потому что родители отправляли меня к бабушке на все каникулы. Позже, когда я учился в институте, я бывал тут гораздо реже, а из-за практики я даже на похороны бабушки не смог приехать. А еще через пару лет времена изменились так, что и мне и родителям пришлось заняться огородом. А пять лет тому я опять прожил в селе все лето. То был наверняка самый тяжелый год в моей жизни. Во всяком случае, я надеюсь, что такое больше никогда со мной не случится. Весной я остался без работы, вернее я сам послал свою работу на подальше. Да и было за что — зарплату уже год не платили, а пахать заставляли как проклятому, да еще и сидя в нетопленом помещении. Честно говоря, гораздо лучше сидеть дома за свой счет, чем за свой счет работать. Да и стыдно было перед родителями — не мог я сидеть у них на шее. Им хоть и маленькую зарплату, но платили почти регулярно, задерживая разве что на месяц-другой. Так что, послав работу и начальника подальше, на последние копейки я добрался в село, и занялся огородом. Почти все то лето, пока картошка не выросла, я прожил на макаронах и консервах "Сардины в масле". Разнообразя их только грибами, которые удавалось набрать в лесу неподалеку. И вовсе не потому, что я любитель такой кухни — и макароны и рыбу нам в последнюю зарплату дали, бартером так сказать, и хоть убейте меня, если я понимаю как в нашей фирме, более чем далекой и от макаронной фабрики и от рыбоконсервного комбината все это взялось. Только в начале августа, продав за десятку заезжим дачникам немного выращенных мною помидор и молодой картошки, я смог купить билет на автобус и отвести овощи и родителям в город. А осенью я перевез весь выращенный мною урожай, отдав за это водителю мешок картошки...

А в начале зимы Фортуна наконец-то сменила гнев на милость и мне подвернулась нормальная работа, а весной еще одна. Я был занят выше головы, так что года три мне было не до садово-огородных дел. Родители иногда приезжали летом, но занимались только садом, поскольку огород без присмотра и полива быстро зачах. Только этим летом я позволил себе "выдрать" у руководства два неиспользованных ранее отпуска, и то исключительно ради своей свадьбы. После традиционных росписи с рестораном и фотографиями на фоне городских достопримечательностей, нам с Мариной удалось нетрадиционно убежать на две недели в Египет. Нам повезло с поездкой только потому, что загран паспорт у Марины был давно, а на всех этих курортах в отелях свидетельств о браке не требуют. Марина была от поездки в восторге, а я не очень. Как по мне, то в июне в Хургаде уже очень жарко, обжигающий ветер метет мелкий песок из пустыни. Кроме моря — достопримечательностей и развлечений никаких, а до всяких там пирамид и музеев в Каире — день езды на автобусе через всю пустыню. Вернувшись, домой, мы решили что гулять — так гулять, и после Египетской экзотики решили попробовать нашего деревенского экстрима. Собственно для меня это не экстрим, село как село, еще из самых лучших как по нынешним временам, а вот Марина — потомственная горожанка, никогда деревенской жизни близко не видевшая и для нее жизнь в деревне — самый настоящий суперэкстрим.

Да, за те годы, что я тут не был, многое изменилось, и кое-что даже в лучшую сторону. Во всяком случае, транспорт стал лучше — в придачу к старому рейсовому автобусу, на котором надо было трястись почти три часа, добавилась удобная маршрутка. Так что доехали мы с комфортом и всего за час с небольшим. Да и дорогу починили, не всю, правда, но самые жуткие ямы и колдобины заровняли и залатали новым асфальтом.

Дом Марине понравился — просторный, он строился почти сто лет постепенно, по мере того как семья моего прадеда становилась больше. Собственно мне он тоже очень нравится своими размерами, ремонт бы сделать, точнее удобства и водопровод добавить бы. Да-а-а, это было бы гораздо просторнее нашей однокомнатной квартиры... Жаль, что этот дом нельзя перенести в город...

Самое главное нам повезло с соседями, да и со всем селом. Дело наверняка в том, что в этом селе был колхоз, а в колхозе — оборотистый председатель. Он и в советские времена был оборотистым хозяином, и колхоз числился в миллионерах, а в нынешние времена председатель быстро смекнул, что и к чему, превратил колхоз в акционерное общество, которое смогло не только выстоять в постперестроечные бури, но и даже прибавить в делах. Так что по счастью, нищих и безработных в селе почти не было, и потому некому было разграбить дом, остающийся на зиму пустым. Разграбить, так как это массово грабят каждую зиму пригородные дачи, утащив все пожитки и загнав их за бутылку самогона. Нет конечно, тут не ангелы живут — яблоки из сада или помидоры с огорода тут тоже могут запросто унести. Но разграбить дом, вынеся абсолютно все — такого, по счастью, в селе не случалось. И надеюсь, никогда не случится.

-Вау, как здорово! — восторженно сказала Марина, когда мы дошли от автобусной остановки до дома.

Бросив сумки на крыльце, мы занялись осмотром дома и ближайших окрестностей.

Да, во дворе почти ничего не изменилось, только мой огород зарос высоченным (выше моего роста!) бурьяном, плавно переходящим в заросли камыша на берегу речушки, да и сад одичал. В доме все было в полном порядке, не роскошно конечно, по сравнению с египетским отелем так вообще убого, но чисто, аккуратно, и самое главное — старинная просторная никелированная кровать с горой пуховиков и подушек в спальне. Сколько я себя помню, на этой кровати никто не спал, да и спальня эта всегда пустовала. Бабушка жила в маленькой комнате рядом с большой горницей которая традиционно служила гибридом кухни, гостиной и столовой. А я, еще с тех пор, когда приезжал в детстве на каникулы, всегда жил в большой комнате в мансарде.

-Ух ты! — только и смогла сказать Марина при виде этого пухово-блестящего чуда. И тут же взобралась на эту пуховую гору, сбрасывая с нее излишние подушки.

-Теперь ты точно моя принцесса на горошине, — это все что я мог сказать по этому поводу.

Понятно, что дальнейший осмотр, расконсервацию дома и наведение порядка на этом пришлось отложить на потом...

От идеи выкосить весь бурьян на огороде Марина меня отговорила:

-Не трогай, не надо! Такие классные джунгли!

-Классные — то классные. Но все равно придется выкосить, иначе огород посадить негде.

-Ну, выкосишь ты все, ну и что? Сено нам ведь не надо?

-Нет, не надо... — я согласился, но спросил, — А овощи как? Нам тут еще месяц жить.

-Вот именно что только месяц! А если я тебя правильно поняла, то за месяц ничего из овощей не вырастет и все равно у соседей покупать придется?

-Вообще-то да... Ну, помидоры с редиской и огурцами и родителям пригодятся... Или нам самим, если мы осенью еще приедем.

-Ладно, и сколько нам тех помидор надо будет? Пары грядок хватит?

-Пожалуй, что и хватит...

-Вот, я о том же! Пару грядок расчисти, а остальное не трогай! Да и вообще, не стоят эти помидоры таких усилий.... Хотя, нет, дорожку к речке прокосить стоит.... И место где можно спокойно лечь позагорать, чтобы никто не пялился... — мечтательно сказала Марина.

Это понятно. Загорать лесс, то есть полностью, Марина вознамерилась еще в Египте, но я уперся и не позволил. А все из-за двух не то немок, не то голландок — наших соседок по отелю, разгуливавшим по пляжу топлесс, это если считать их символические мини-танго одежкой. Этим теткам, ровесницам авторши "Эммануэль" невозможно было объяснить, что стыдно не когда видно, а когда нечего показать. Показывать им может и было что, но, пожалуй, еще в позапрошлом веке. Я бы на них паранджу одел, чтоб малолетним детям, которых в отеле (он все-таки семейный) было море, эстетические чувства не портили. Мой немецкий слишком плох, чтобы им это объяснить, но Марине я все же не позволил наглядно продемонстрировать как выглядит настоящая красавица. Но тут, в собственном саду запрещать ей загорать нагишом я не собираюсь, мне это и самому нравится. Э-э-э, что-то я увлекся, загар к этой истории не относится. Ну никак, то есть полностью.

В общем, через неделю после приезда, когда быт был налажен, основные срочные работы в саду и огороде выполнены, мы бродили по окрестностям и нам навстречу попалась компания мальцов, несущих полные корзинки грибов.

-Слушай, а откуда у малых столько классных грибов? А они вкусные? Я тоже такие хочу!

-Ничего особенного, есть можно... Грибы как грибы, белые и подберезовики...Они их в лесу набрали... — мне грибы порядком надоели, и к тому же вызывали у меня не самые приятные воспоминания о безденежных временах.

-А лес где? — Марина не унималась.

-Тут почти рядом. За тем холмом, — я махнул рукой, — пара километров...

-Давай сходим туда? Я еще никогда в лесу не была...

-Ну хорошо, если ты так хочешь... Завтра с утреца и пойдем.

-А почему не сегодня?

-Потому, что с краю они уже все выбрали, так что идти придется часа два, пока что-то найдем...

-Ну ладно, если так долго идти, то действительно лучше завтра.

Утром мы и пошли за грибами. Хоть и проснулись рано, но собирались мы долго. Это очень часто бывает с женщинами, которые даже подготовку к заурядной прогулке на природе могут превратить к подготовку к визиту в королевский дворец.

Надо заметить, что лесов разных тут много, но все они, кроме одного, очень маленькие. А этот, большей частью самый настоящий сосновый бор, окруженный березняком и дубами, километрах в двух от околицы, вверх по течению нашей речки. Он по местным меркам почти тайга. Если смотреть на карте, то этот лес почти квадратный, километров пять на пять, упирается одной опушкой на берег речки, а с трех других ограничен полями. Когда-то, еще до войны, он намного больше и подступал почти к самой околице, но затем немцы его очень активно рубили, воюя с партизанами, да и на дрова все рубили не менее интенсивно. Несмотря на его не очень-то большие размеры, это все же не городской парк, не пригородная лесопосадка, а самый настоящий лес, местами совсем не проходимый, да и живность в нем всякая водится. Волков или медведей в нем, конечно же, нет, но лисы и зайцы, и прочая лесная мелочь в изобилии, а говорят, недавно еще и косуль запустили. Я еще в детстве излазил весь это лес вдоль и поперек, включая и самые непроходимые его места. Собственно, непроходимой была только небольшая часть в северном углу — это густо заросший орешником, шиповником и ежевикой овраг, который все предпочитали просто обходить кружными тропами, а не продираться напролом сквозь эти дебри. А в остальном, прогулка в лесу очень приятна, особенно в такую летнюю жару. К тому же и без троп заблудится в нем невозможно — иди в любую сторону, не сворачивая и самое большее через час выйдешь на опушку

Да, день выдался жаркий и душный, еще не было и десять часов, а уже жара за тридцать, так что скрыться из-под палящего солнце под сумрачный полог леса — это было в кайф. Как я и предполагал, все грибы и всю землянику у ближней к селу опушки давно собрали, так что нам пришлось топать дальше. Лично для меня, такая прогулка — просто удовольствие, а для Марины лес стал открытием настоящей terraincognita. Поэтому мы шли очень медленно, то и дело восторженно останавливаясь около очередного дерева, куста или травинки с цветочком, и у каждого такого объекта мне приходилось читать маленькую лекцию на тему "Что это такое и с чем это едят". Это если вообще съедобно — во всяком случае, на пищевом аспекте мне пришлось заострить свое внимание после того, как Марина едва не съела ягоды вороньего глаза, приняв их за чернику.

Таким образом, мы еще только часа через два медленно продвигаясь, вошли наконец-то в центральную часть леса, в которой грибники до нас еще не побывали. А вот тут нам повезло — полную корзину белых грибов мы набрали меньше чем за час. Набрав грибов, мы решили не торопясь возвращаться, и повернули в сторону дома. Пройдя чуток, и набредя вскорости на поляну с земляникой, к тому же окруженную кустами спелой малины, мы решили, что можно сделать привал с ягодным десертом. Однако наслаждаться природой, ягодами и прочим нам не удалось. Дождь, который не явно выражено, собирался в духоте с самого утра, внезапно перешел в открытую фазу и посыпался на нас мелкими каплями.

Мы подхватили корзинку и весело побежали, не разбирая дороги в глубь леса, под сень деревьев, где пока было сухо, и капли начинающегося мелкого дождя не могли пока пробиться сквозь плотную листву густых крон. Мы бежали не долго, и остановились под громадным старым дубом. Но усиливающийся дождь достал нас и тут. Не разбирая дороги, мы побежали дальше, и внезапно выскочив на тропинку, свернули на нее. Впереди, шагах буквально в ста от нас, тропинка упиралась в высокие тесовые ворота, за которыми были видны высокие крыши. Я удивился — насколько я помню, никаких построек в лесу не было, тем более таких больших. Однако выбирать не приходилось — дождь усиливался, и мы решили зайти в этот двор. Я прибавил шагу, однако споткнулся о здоровенную корягу и едва не рассыпал все собранные нами грибы. Я подхватил эту корягу, намереваясь отбросить ее с тропы, но Марина побежала вперед как олимпийская чемпионка по спринту, и я рванул за ней, волоча в одной руке корзину, а в другой — эту самую корягу. Сам не могу понять, почему я не выбросил эту корягу, а потащил с собой. Мы добежали до ворот и забора, в который упиралась тропинка. Надо сказать что "забор" — это я издали и сгоряча так подумал, это уничижительная оценка. "Это" был не забор, а самый настоящий высоченный частокол из плотно пригнанных друг к другу толстенных бревен, вкопанных в землю!

Нам повезло — ворота были не заперты, и предварительно вежливо постучав, мы вошли во двор.

-Вот это да-а-а! — это все что я смог произнести, при виде открывшейся нам картины.

В центре двора стоял большой рубленный деревянный терем, как в сказках или мультиках, и тропинка шла сквозь зеленый двор, похожий на аккуратно подстриженный теннисный корт и подходила к высокому резному крыльцу. Я облазил этот лес вдоль и поперек, и точно помнил, что никаких домов, даже маленьких сторожек для лесников в лесу никогда не было. И как его умудрились тут построить? Как можно без крана таскать такие толстенные бревна? Ума не приложу. К воротам ведет только узкая тропка причудливо вьющаяся среди деревьев. Никакая строительная техника по такой тропке не проедет. Ну ладно, под дождем разбираться некогда...

Мы подошли к этому терему и взошли на крыльцо в состоянии полнейшего недоумения и восторга. Я громко постучал корягой в дверь, но никто не ответил и на этот раз.