Маньяк в Союзе. Вариант для издания. (Черновик)

— Вам бы с такими огромными глазами в японских анимешных фильмах сниматься, — невольно хмыкнул я себе под нос.

— Мы... кхм, — прочистила горло девчонка с крупными чертами лица и продолжила. — Мы принесли фотоальбом класса как ты и просил. А еще вчерашнее классное задание по шести предметам.

— Хорошо.

Сев между двух девок, я взял альбом и, найдя фото всего класса быстро его просмотрел, после чего ткнул в фото одного из мальчишек.

— Это кто?

— Женька Свиридов.

— У него случайно перелома ноги не было примерно в то время, когда на меня напали?

— Да точно, только он лежал в другой больнице, в которой твоя мама работает.

Погладив пальцем фото, я пробормотал себе поднос:

— Скоро увидимся гаденыш, — после чего посмотрев на девчат, и велел. — Давайте показываете кто тут на фото. Имена, фамилии и кратко характер.

Когда все три девочки вышли из здания горбольницы, они еще некоторое время пребывали в ступоре. Первой в себя пришла, как и ожидалось староста.

— И что это было?

— Это не Соколов, — уверенно ответила другая. — Где кудряшки, испуганный взгляд и пискливый голос? А вы видели как он рассматривал фотографию Свиридова? А как расспрашивал?

— Как и всех, — пожала плечами староста.

— Нет, я видела его глаза, там был столько ненависти. А про ногу он спросил, ведь Женька именного тогда ее сломал.

— Так он же с дерева упал, — не уверенно сказала рыжая.

— Это он так всем говорил.

— Надо во всем это разобраться, — решила староста. — Игорь сказал, что через неделю его выписывают. Там и разберемся.

— До окончания учебы осталось всего чуть больше месяца, — вздохнула рыжая.

Мне, конечно, не нравилось в чем тут ходят, я раньше всегда одевался стильно, поэтому, когда принесли серые теплые брюки на ворсе, свитер, рубашку и пальто с шапкой из кроличьего меха то окончательно скис, а когда увидел ботинки, то чуть не умер от одной мысли их надеть. От стыда умру, если все это надену.

Сам я за последнее время носил только больничную пижаму и много раз стиранный спортивный костюм что перепал мне от отца. Этого хватало, я даже в самые жгучие морозы бегал кросс и занимался на турнике. Ни разу не замерз, хотя, конечно, если понимался ветер, то занимался в самодельном спортзале, сделанном по приказу главврача. А так даже не чихнул ни разу.

С тоской посмотрев на брата, это он должен был довести меня до дома и проследить, чтобы не заблудился, я начал одеваться. Собрав вещи и попрощавшись с соседями, особенно с капитаном, что лежал на соседней койке и вышел в коридор. Провожать меня пришли многие из женского медперсонала, мне было на ком оттачивать свое мужское начало, поэтому раздав несколько воздушных поцелуев, я поспешил с братом выйти на свежий воздух. Мало ли что, вдруг какая заявит, что беременна. Ну на фиг, все-таки я тут изрядно повеселился усмиряя бушующие гормоны.

— Прощай одна тюрьма и здравствуй другая, — буркнул я и направился вслед за братом к автобусной остановке.

— Чего? — не расслышал Толик.

— До дома далеко идти?

— Да минут сорок.

— Пешком пошли, прогуляться хочу. Заодно город покажешь.

— Ага. Давай тут обойдем.

— А что тут строят? — спросил озадаченно глядя на отвалы земли и щебня присыпанных снегом.

— Метро, — гордо ответил брат. — Еще одну ветку строят.

Забросив узел с личными вещами за спину, я неторопливо шагал рядом с Толиком и слушал его, чехол с гитарой нес брат. Где кто живет, чей это дом, где здания администрации, магазинов и остановки троллейбуса. Школу он мне показал мельком, она была на другой стороне улицы. Немного забавляли транспаранты с лозунгами, но с отсутствием рекламы встречено это было мной вполне благожелательно.

Больше всего меня удивляла одежда, довольные и радостные лица прохожих. Постовой в шинели с двумя рядами блестящих пуговиц и шапкой ушанкой, что стоял на перекрестке тоже привлек внимание, но не сильно. Когда к соседу по палате приходили сослуживцы, я успел рассмотреть форму, понимая, что она мало похожа на привычную мне милицейскую форму. Видимо ее введут позже. Да и то, что МВД сейчас не МВД, тоже удивляло. Оказалось называлась эта структура — МООП. А расшифровывалась как Министерство Охраны Общественного Порядка. Во как.

Наконец мы зашли в небольшой проулок, с одной стороны был высокий забор и заводской корпус, с другой три двери в подъезды пятиэтажки явно еще царской постройки. Двор был пуст, ни одного человека.

— Мы на пятом этаже живем, окна на другую сторону выходят, — сказал Толик.

— Ага, — принял я информацию к сведенью

Двор как я уже говорил, был пуст, хотя тропинки расчищены, да доносился детский смех и визг из-за угла дома.

— Там снежная горка, все дети из соседних домов туда после школы и садика бегают.

— Ага, — повторил я.

С этой стороны дома был сделан кованный железный забор с острыми зубьями сверху, было проделано только три прохода к подъездам, в остальном забор шел ровно, находясь на полуметровом фундаменте. Наверняка, также как и дом он был царской постройки, хотя судя по едва заделанным щербинам на стене, но уже закрашенный известью, дом был покрашен в белый цвет, бои шли и тут.

В это время сверху я отчетливо расслышал скрип окна, кто-то открывал одну из створок. Посмотрев наверх, я рассмотрел парня моих лет, который смотрел на нас и щерился. Брат почему-то заспешил попасть во второй подъезд, где видимо мы жили. Парень показался мне знакомым, поэтому я помедлил, переводя взгляд с него на забор и обратно, после чего последовал за братом.

Брат, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице на пятый этаж, говорил:

— Сегодня четверг, все на работе. Так что в это время редко кого встретишь. Сейчас я тебе покажу нашу квартиру, а потом побегу за Лидкой и Томкой, потом мы еще зайдем в магазин, надо будет купить хлеба, молока и сметаны.

— Толя, знаешь, думаю, что в магазин я и сам схожу, заодно прогуляюсь и осмотрюсь.

— Но...

— Я не инвалид, разберусь.

— Ладно, — сдался брат. — Тогда мы с сестренками на горку по пути зайдем, покатаемся.

Причем лицо у него было такое, что он бы и сейчас туда рванул.

"Совсем еще ребенок", — с неожиданной теплотой подумал я, с легкой улыбкой наблюдая за подошедшим к одной из двери на лестничной площадке братом.

Подойдя к одной из двух дверей, к той, что находилась справа и, не пользуясь ключом, тот просто открыл ее.

"Ах да, тут же коммуналка", — подумал я, разглядывая шесть звонков, рядом с каждым карандашом была написана фамилия с инициалами. Соколовы шли третьими.

Когда я следом за братом зашел в прихожую и тоже начал снимать обувь, из первой же двери справа вышел тот самый парень что я видел стоявшим на подоконнике.

"Не ошибся, он это", — мысленно подумал я спокойно глядя на лицо одного из тех подонков, что избивали меня.

Брат как-то сжался, но я спокойно посмотрел на парня.

— Вернулся значит? — фыркнул тот и скрылся у себя в комнате.

— Кто это? — спросил я Толика, следуя за ним к нужной комнате.

— Пашка Ромов.

— Хороший пацан?

— Не сказал бы.

— Понятно.

Мы прошли по длинному коридору и подошли к четвертой двери слева. Понюхав воздух я понял что с кухни тянется запах жаренного лука и еще чего-то незнакомого.

Коммунальные квартиры были разные. Были такие где соседи жили держась друг за друга и помогая чем есть, в общем, дружные и хорошие соседи. Были и плохие, там, где царила грязь, боль и страх. Эта явно относилась к первой, жили похоже тут дружно, атмосфера навеяла на эти мысли.

Брат ключом отпер замок и распахнул дверь, мы прошли в мое временное жилище. Обстановка была немного спартанской, но музыкальный прибор с огромной жестяной трубой, показывал на небольшой достаток в семье. Комод с хрусталём и другой посудой только подтверждал это. Был еще ковер на стене и широкая тахта. Про стол у окна и несколько стульев не стоило и говорить. В стене слева от входной двери виднелся открытый дверной проем.

— Тут мы обедаем и родители спят, а наша комната там, — указал брат на дверной проем. — Раздевайся, вот твои тапки.

За десять минут, после того как мы сняли верхнюю одежду и повесили их на крючки у входной двери, он показал мне наши комнаты, общие туалет, ванную и кухню, а также объяснил кто где живет. Кроме нас и уже знакомой семьи Ромовых было еще четыре семьи. В основном молодые, пенсионеров не было. Большая часть были работниками автохозяйства рядом с домом. Я ошибся — это был не завод, а ремонтный цех автохозяйства, где работал отец диспетчером. Остальные четыре семьи носили фамилии Ивановых, Дашкиных, Судаевых и Розовых. Родителей еще не было, но часть школьников у которых должны были закончится занятия скоро начнут пребывать домой. Кроме нас в этой коммуналке было еще семь детей. Одного мы видели, остальные видимо или в школе или в садике.

— Не надо меня опекать я не маленький, — сказал я Толику, который медлил идти в садик за сестрёнками. Тот вздохнул и, достав из кармана мятый бумажный рубль и горсть монет.

— Бидоны для сметаны и молока на полке у двери, я тебе показывал. Там же сумка. Магазин через три дома от нашего в переулке. Называется "Колхозник" у любого прохожего спросишь, укажут.

— Ты мне уже это говорил. Я только прошлое забыл, с теперешней памятью у меня все в порядке.

— Ладно, твой ключ висит у входной двери, не забудь запереть, — сказал брат и тут же выскочил, когда я зарычал. Даже мне начало надоедать инструкции, которые повторяются пять раз подряд.

Убрав деньги в карман брюк, я помедлил и стал обходить комнаты. Взяв вещи, я уложил все на свою кровать, потом уберу в шкаф, повесив чехол с гитарой на гвоздик забитый в стену. Ранее тут видимо висела скрипка.

Побродив по комнатам, привыкая к обстановке и запаху стоявшему в них, я потрогал вещи и поправив криво висящую картину с натюрмортом, направился к вешалке где снял пальто и шапку. Пора идти в магазин.

Сунув оба жестяных бидона в сумку, один, тот что для сметаны, был эмалированным литра на два, а для молока алюминиевый, литра на три с половиной, вышел из комнаты и закрыл нашу квартиру на ключ.

Пока я одевал обувь и спускался во двор мне так никто и не встретился. Только на выходе со двора на улицу, попалась девочка лет десяти, которая тихо поздоровалась и, получив бодрый ответ, остановилась и долго буравила мне удивленно спину.

Повернув за углом я уточнил у прохожего где магазин, после чего найдя его отстоял небольшую очередь и направился домой неся в руках тяжелую сумку с двумя буханками черного хлеба, бидонами с молоком и сметаной. Все это было на разлив из огромных фляг. В магазине витал неповторимый и даже немного знакомый запах.

Когда до дома осталось полквартала я увидел книжный магазин на первом этаже пятиэтажного здания и, помедлив, повернул к нему. Денег осталось мало, но можно же просто посмотреть.

— Игорь, здравствуй, — окликнул меня дородная продавщица лет за сорок с явно выраженным вторым подбородком.

— Простите?

— Ой, ты же ничего не помнишь, — жалостливо улыбнулась та. — Я Людмила Андреевна Андреева, мы живем в соседней коммунальной квартире на одной с вами площадке. Моя Настя учиться с тобой в одном классе.

— Не помню, но буду знать. Приятно с вами снова познакомится, — приветливо улыбнулся я, что с этой мордашкой, которая мне досталась, было не трудно. — Мне бы хотелось посмотреть свод законов по уголовному и гражданскому кодексу. Это возможно?

— Ой, конечно-конечно. Я сейчас.

Соседка скрылась в подсобке, после чего появилась с двумя книжицами в мягкой обложке. Обе были красного цвета и имели звезды на обложке.

Получив в руки вожделенные книги, я открыл их и быстро пробежался.

"Да, это то что мне нужно... Блин, по полтора рубля каждая, а у меня всего осталось тридцать копеек с мелочью".

— Людмила Андреевна, а можно мне взять их в долг? Я постараюсь вернуть деньги как можно быстрее.

— Конечно, я сейчас запишу. Кстати, твой прошлый долг за ноты уплатила твоя мама.

"Ага, значит это тут обычное дело", — понял я.

Убрав книжицы в сумку, я поблагодарил соседку и вышел на улицу, неторопливо направившись домой. Время было примерно около четырех, скоро вернуться родители с работы. Ну отец то к пяти будет дома, а вот мать работает до шести. Для меня, кстати, после всех этих месяцев адаптации они уже стали родными, и не вызывают отторжения когда я их так называю как было ранее. Да и родственники со стороны матери, с искренней заботой следившие за мной в больнице тоже стали родными и близкими людьми. Несмотря на то, что являлись представителями еврейского племени. Когда обо мне безвозмездно заботятся — я это ценю.

Во дворе было также пусто, поэтому я спокойно следовал к своему подъезду. Не знаю, что с подвигло меня отскочить в сторону, видимо интуиция, но сверху начался литься желтый дождь. Отойдя в сторону, я смотрел на ухмыляющегося Ромова, который продолжал мочиться стоя на подоконнике. Дождавшись когда искусственный дождь прекратиться, я отряхнулся, несколько капель попало, не отрицаю, и еще раз пристально посмотрев на окно Ромовых, (недоносок уже скрылся) и направился в подъезд.

Стук в дверь я услышал в полпятого, когда заканчивал листать уголовный кодекс. В принципе изменений было не так много. Я-то больше знал Российский уголовный кодекс, но теперь понятно, что большая часть текста взята из этого, из советского. Даже некоторые параграфы совпадали.

— Войдите, открыто! — крикнул я.

Я сидел на стуле у окна, поэтому только повернулся, когда неизвестный открыл дверь.

— Здравствуй, Игорь, — поздоровался старший лейтенант милиции, на входе снимая форменную шапку с кокардой. — Ты помнишь меня?

— Здравствуйте, Петр Семенович. Проходите, присаживайтесь. У меня амнезия, с памятью после того как очнулся в больнице все в порядке, — на всякий случай я напомнил. — Вы трижды приходили ко мне насчет нападения, но, как и тогда и сейчас я скажу. Ничего не помню.

— Я по другому поводу, — ответил участковый и присел на тахту, застеленную покрывалом. — Ты ничего странного не слышал у вас в коридоре?

— Да нет. Я только проснулся... правда не понял из-за чего. Ходил в магазин за свежими продуктами. Но видимо слишком устал и лег спать. А потом меня что-то разбудило, решил вот почитать.

— А что тебя разбудило не скажешь?

— Да нет, не знаю.

— Хм... Не знаю даже как тебе сказать.

— Говорите прямо, что-то случилось моими родителями? Братом?! Сёстрами?!!

— Нет-нет, — поспешил успокоить взволнованного меня участковый. — Ты знал Павла Ромова?

— Да, когда мы шли из больницы он выглядывал из окна, а потом в коридоре брат нас познакомил. Вернее тот меня знал, просто Толя мне сказал кто это такой.... А почему вы сказали "знал", да еще в прошедшем роде? Я теперь его так и так знаю.

— Он выпал из окна. Видимо несчастный случай, а ведь все его предупреждали и я в том числе. Да еще случилось это на глазах у Иванишиной с третьего этажа. Сейчас она у себя, пьет успокоительное.