Солнце садится в одно место

  Я с огромным удовольствием наблюдал за работой бригад, исследовавших пространство колодца во дворе и погреба в хозяйственных постройках, а также за работой плотников, которые споро разбирали деревянный дом, маркируя все детали и передавая их на исследование специальной группе со спецтехникой, просвечивающей, прозванивающей и снимающей показания счётчиков с каждого бревна. В два дня дом был разобран, так же, как были и разобраны срубы колодцев и погреба.

  С замиранием сердца я ожидал, когда начнут разбирать амбар, и я дождался своего.

  Ключи от двух дверей были надёжно спрятаны и в процессе разборки амбара их бы обязательно нашли, а там мои отпечатки пальцев. Нет, их там не должно быть, потому что я автоматически вытер ключи полой рубашки, чтобы они не были мокрыми и не заржавели.

  Специалисты спецслужб не стали дожидаться ключей и принялись колдовать над замками, доставая из аккуратных чемоданчиков приспособления, которым позавидовали бы медвежатники и шниферы, то есть воры, совершающие кражи из нежилых помещений путём взлома стен или потолков.

  На замках законные медвежатники спеклись.

  — Давайте их засверлим или выломаем, — предложили они своему руководству.

  — Замки не трогать, — приказали начальники, — мы их снимем в процессе разбора стен.

  Мне самому было интересно, как они отреагируют на то, что им откроется за дверями, как за правой, так и за левой. Из моего романа они уже знали, что там должно было открыться и пребывали в нетерпении, вызывая бригады дайверов, охотников на крокодилов и гигантских змей.

  Бывшая усадьба Клары Никаноровны Олигерьевой и теперь уже наше родовое поместье напоминало лагерь большой экспедиции, ждущей эпохального открытия, которое перевернёт все рамки сущего и наши представления о том, что будет впереди и что было позади.

  Одни люди томились предчувствием нового, а другие томились тревожными ожиданиями того, что откроются их прошлые дела, за которые родные партия и правительство по головке не погладит. Одни были готовы что-то раскопать поглубже, а другие готовились всё это же закопать поглубже.

  Представьте себе, что какой-нибудь молодой кандидат наук или аспирант встанет и скажет, что уважаемый Николай Михайлович Карамзин, придворный историограф, граф от истории из рода Кара-мурзы, почётный член Петербургской Академии наук, член Императорской Академии наук, мягко говоря, туфту несёт по истории государства Российского... И сразу этим заявлением поломает сотни три докторских и тысячу кандидатских диссертаций, которые кроили историю то под одного, то под другого сатрапа.

  Разборка старых усадеб — дело всегда кропотливое. Раньше на века строили. Это тебе не американские дощечки с утеплителем, которые сдувает маломальским ураганом. Нашим домам никакие ураганы не страшны. Ну, сдует крышу, она как парус и улететь должна, подчиняясь законам физики и теории подъёмной силы крыла.

  Когда разобрали половину стен амбара, нашлись ключи. Но зачем ключи, когда за дверь можно свободно заглянуть, не открывая её. Но специалисты всё-таки открыли их при помощи ключей, сделав сотню фотографий с замков и ключей. По форме ключа они определили тип замка и сказали, что сейчас будут щёлкать их как кедровые орешки. Мужики не знают, что сибирские кедровые орешки с тонкой скорлупой совсем не похожи на дальневосточные кедровые орешки с толстой и крепкой кожурой.

  К моему разочарованию, а также глубокому разочарованию всех собравшихся, за стеной амбара и за дверями был обыкновенный лес, который я видел, когда обходил вокруг дома.

  Это вывело из терпения руководителя экспедиции. Проведя совещание с руководителями групп, он уяснил, что ничего найдено не было, а всё, что было мною написано, это просто фантазии, хотя маузер старого чекиста Гудымы был настоящим и являлся наградным оружием, а Гудыме не так много годов, чтобы он мог лично встречаться с его превосходительством и князем Владимиром Красное Солнышко. Вот только футляр для маузера, сделанный из цельного ствола дерева, несколько озадачивал, но не оскудела земля русская талантами и Кулибиными всякими.

  Бригада плотников работала в две смены, использовала всю имеющуюся технику для сборки дома и собрала его в рекордные сроки, обновив рамы, ступеньки, стропила и покрыв крышу оцинкованным железом. Колодец во дворе и погреб получили новые срубы. Нет худа без добра. Или наоборот. Спасибо государству за капитальный ремонт дома, который простоит ещё двести лет или больше, если красного петуха под стреху не запустят. Есть такая национальная забава в России.

  По ночам плотникам помогали сотрудники спецслужб, которые возились с замками в амбаре. Понятно, что они делали. Сейчас видеокамеры очень маленькие и спрятать их легко, не то что во времена недалёкие, кода видеокамеру не то, что спрятать, поднять было трудно. Понятно, что меня поставили под неусыпное видео и аудио наблюдение.

  Ну, так и я не шилом шит. В амбаре я задрапировал двери черным материалом. Что я за занавесом делаю, никому нет дела. Естественно, в замках поставлены контакты и каждый факт открытия мною дверей будет фиксироваться.

  Второе. Я перенёс свою спальню в другое место. Не хватало мне заниматься сексом на камеру, чтобы потом это показали по центральным каналам телевидения, если я вдруг вздумаю пройти в депутаты парламента или даже сельского совета.

  Я всё-таки проверил, что там за дверями. Когда я открыл левую дверь, то увидел огромное озеро, с мостками, уходящими вдаль, а за правой дверью было огромное болото и вдали я увидел кустик с привязанной белой тряпкой. Всё встало на свои места. Мой дом — моя крепость и никто не сможет меня в ней победить.

  Для меня одно было непонятно. Почему мне за дверями открывается один мир, а другим людям ничего не открывается? Как в компьютере. Хозяин знает пароль и может открывать программы, а посторонний человек не имеет к этому доступа. Но с техникой можно повозиться и подобрать пароль доступа или как-то обойти его, но в брёвнах-то ничего не нашли. Не с чем возиться. Но всё равно, дом идентифицирует находящихся в нём и определяет каждому уровень доступа. Как всё это объяснить?

  Объяснять это божественным промыслом ещё глупее. Вспомните, что было на Земле, когда в Иудее объявился Иисус Христос. Вся техническая революция заключалась в изобретении колеса, пращи, лука и выплавки металла. Всё. Похоже, что именно здесь была приложена рука создателя всего божественного. Бог создал нас по своему образу и подобию. Я представляю, как он выглядит, если посмотреть на портреты первобытных людей. Сегодняшние люди мало похожи на тех, сначаласозданных. Но ведь и Бога кто-то создал по своему образу и подобию. И того создателя тоже кто-то создал, и тоже по своему образу и подобию. И тех тоже, и эта цепочка, вероятно, не имеет своего окончания, если она где-то не закольцовывается и не создаётся один огромный круг, не имеющий ни начала, ни конца и олицетворяющий собой бесконечность и эксвременность существующего мира. Если это представить, то можно решить задачу с точкой нашего местонахождения и возможности достижения других миров по кратчайшему расстоянию.

  Потом началась крымская эпопея, Донбасс с Лугандой и уничтожение продуктов бульдозерами, замещение этих продуктов сырными и молочными продуктами на основе пальмового масла и противостояние моей страны против всего мира. Я выступил против и был обвинён в сумасшествии. Как это можно быть не согласным со всем этим? Я должен был призывать не учить английский язык, а изучать автомат Калашникова, чтобы весь мир говорил на русском языке. Я должен был кричать, что опоясавшая нашу страну коррупция есть наша историческая традиция и национальная идея, а борьба с коррупцией есть подрыв основ государственности. Я не стал это кричать и на меня надели смирительную рубашку. Остальное вы знаете.

  Глава 3

  К двадцать третьему кругу я окончательно убедился, что майором госбезопасности является мой старый знакомый Тодеф, работавший в полиции ада. Значит, я снова вернулся туда, откуда пришёл. Что там у них такое случилось, что они почувствовали потребность во мне? И почему я нахожусь на двадцать втором круге, хотя дальний предок Клары Никаноровны описывал в своих творениях всего лишь девять кругов ада. Возможно, что за прошедшее время количество кругов прибавилось. А что же прибавилось?

  В первом круге ада младенцы, которых не крестили, и добродетельные нехристиане.

  Во втором круге проклятые — страстные любовники и прелюбодеи под контролем Миноса — демона со змеиным хвостом.

  В третьем круге гниют и разлагаются под солнцем и проливным дождём чревоугодники, обжоры и гурманы под охраной злобного стража по имени Цербер (трёхголовый пёс, порождение Тифона и Ехидны, у которого из пастей течёт яд).

  В четвёртом круге под охраной звероподобного демона Плутоса вечно спорящие при столкновении друг с другом скупцы, жадины и расточительные личности.

  В пятом круге гневные, ленивые или унылые люди, вечно дерущиеся на болоте Стикса. За ними присматривает Флегий, который сжёг храм бога Аполлона и осуждён на вечную казнь — сидеть под скалой, готовой в любой момент обрушиться.

  В шестом круге еретики и лжеучители в виде призраков в раскалённых могилах, которые сторожат фурии — сварливые, жестокие и злые женщины.

  В седьмом круге мучаются насильники разного рода под охраной Минотавра — чудовища с телом человека и головой быка — плода неестественной любви.

  Круг разделён на три пояса:

  В первый пояс попадают совершившие насилие над своими ближними, их материальными ценностями и достоянием. Это тираны, разбойники и грабители, которые кипят в яме с раскалённой кровью, а в тех, кто выныривает, стреляют кентавры.

  Во втором поясе самоубийцы и те, кто бессмысленно растрачивал своё состояние: азартные игроки и моты. Транжир ловят гончие псы, а самоубийц разрывают на куски хищные Гарпии.

  В третьем поясе в бесплодной пустыне, где с неба капает огненный дождь, мучаются богохульники и содомиты.

  Восьмой круг ада состоит из десяти рвов под охраной великана с шестью руками, шестью ногами и крыльями, тело которого состоит из трёх человеческих тел, в трёх правых руках три копья и три щита в трёх левых, на головах три шлема.

  В первом рву обольстители и сводники.

  Во втором — льстецы в зловонных испражнениях.

  В третьем — высокопоставленные духовные лица, торговавшие церковными должностями.

  В четвёртом — звездочёты, колдуньи, гадатели и прорицатели.

  В пятом — взяточники, которых варят в смоле.

  В шестом — лицемеры в свинцовых мантиях.

  В седьмом — воры, с которыми совокупляются пауки, змеи, лягушки.

  В восьмом — лукавые советчики.

  В девятом — зачинщиков раздоров.

  В десятом — лжесвидетели и фальшивомонетчики.

  Девятый круг — это Ледяное озеро Коцит с вмёрзшими в лёд по шею Иудой, продавшим Христа за тридцать сребреников, Брутом и Кассием, убившими Юлия Цезаря, и другие, предавшие родину, родных людей, близких, друзей.

  Так и так получается двадцать два круга вместе с поясами рвами, а двадцать третий круг — это как администрация главноуправляющего ада. Ничего нового не появилось и все, кто этого заслуживает, оказываются здесь, если не откупятся от мелких чиновников. Всё делают мелкие чиновники, они и решают, кого представить на суд, а кого сунуть под сукно или задвинуть в долгий ящик. Народу много, мрут нещадно и за всеми не уследить, вполне возможно, что кто-то и из живых здесь обретается.

  Что бросилось в глаза, так это отсутствие помпезности, всяких там позолот и ампиров с ренессансами, а также свирепых охранников с открытыми кобурами взведённых для стрельбы крупнокалиберных пистолетов. Тишина, не бьющее в глаза освещение, ровные коридоры с шумопоглощающими полами без цокота копыт и постукивания кованых сапог.

  В приёмной главного начальника сидела довольно симпатичная чертовка в белой блузке и чёрной юбке-миди, скрывающей коленные чашечки, которые, честно говоря, не красят красавиц на поверхности.

  — Проходите, — сказала она Тодефу, — Велле Зеге Вульф ждёт вас.

  Тодеф зашёл первым и сразу же пригласил меня.

  Кабинет был большим, но не огромным. Пять на семь метров. В глаза сразу бросался куполообразный Светлый потолок с огромной хрустальной шестидесятишестирожковой люстрой, в которой горели яркие лампочке в патронах, похожих на толстые свечи. Стены были отделаны дубовыми панелями на сталинский манер. Справа и слева вдоль стен стояли встроенные книжные шкафы с разнокалиберными фолиантами, отделанными драгоценными материалами.

  Посредине кабинета стоял огромный письменный стол из дорогих пород дерева. Стол был разделён на три зоны. Центральная, широкая — рабочая, две более узкие для предметов, которые сейчас не требуются для работы. На углу слева стояла большая настольная лампа с белым абажуром, стилизованная под керосиновую лампу начала прошлого века. Основание лампы сделано из зелёного материала, напоминающего малахит. Прямо перед Велле Зеге Вульфом стояли настольные часы из зелёного материала с золотой мухой сверху, повёрнутой головой вниз.

  Слева от стола светило дневным светом широкое окно, прикрытое портьерами с ламбрекенами. Рядом с окном в углу стоял горшок с растением, напоминающим то ли сосну, то ли длинноигольчатую ель.

  За спиной у хозяина стояли два знамени. Слева — чёрное с изображение перекрещённых золотого и серебряного ключей. Если не ошибаюсь, то эти два ключа являются эмблемой Священного престола. Справа — ярко-синее знамя с золотой звездой-пентаграммой с острием, опущенным вниз. В центре звезды находилась золотая муха, такая же, как и на часах.

  У письменного стола стоял хорошо отполированный приставной столик с двумя креслами в стиле ампир, но без золочения.

  — Заходи, заходи, — зарокотал приятным баритоном хозяин кабинета. — Я внимательно наблюдал за тобой, надолго ли тебя хватит. Ненадолго оказалось. Читал твой трёхтомник обо мне с названием "В лабиринтах тёмного мира". Неплохо написано. Обо мне, о нашей конторе тебе, конечно, никто не поверил, а вот твоё отношение к войне посчитали для себя опасным. Если бы они знали, как ты споил всех моих чертей, то они тебя вообще запрятали бы в подземную тюрьму или даже в тюрьму на подводной лодке, чтобы ты никуда не делся. Я вот и думаю, а вдруг он бы действительно оказался на подводной лодке. Как бы ты, Тодеф, достал его оттуда?

  — А так бы и достал, — буркнул Тодеф, — надел бы не одну звёздочку на петлицы, а четыре, или одну большую звезду и был бы генеральным комиссаром государственной безопасности, тут не только подводные лодки, все бы надводные корабли встали вертикально, поддерживая равновесие на среднем ходу, пока мне на блюдечке будут доставлять Писателя.