Утро было прекрасным! Потрясающей глубины жемчужное небо с прозрачными розоватыми облаками, двойное светило гордо сияет над горизонтом, ласковый ветерок обдувает кожу, рокот волн... красота одним словом. У Рин еще продолжалось то прекрасное время, когда все еще не успело опостылеть, радовала смена окружения, а мир не утратил своей красоты и привлекательности. Ровное чувство зова грело душу, почему-то отгоняя грустные мысли об одиночестве и удовлетворяя тягу человеческого существа к общению. У нее появилась совершенно мерзкая привычка рассказывать невидимому собеседнику о своих приятностях и неприятностях. Мысленный разговор грел душу, зов становился все ровнее и ровнее, ответов ясное дело не было.

В горах бухнул далекий гром. Рин встрепенулась. Гром? Какой ко всем чертям гром! Взрыв! И недалеко! По склону поднялся клуб дыма. Так, это уже интересно. Девушка впилась взглядом в скалу, искренне сожалея о бинокле брата, сиротливо лежащем где-то там дома у нее на столе. Но все, же разобрать общую ситуацию удалось. По скале вился довольно узкий карниз, сходящий несколькими уступами вниз. Как раз на нижнем она и проморгалась неделю назад. По этому самому карнизу быстро бежал человек. Или не человек, на таком расстоянии не разобрать. За ним большими скачками гнались зверьки с габаритами легкового авто и ловкостью дворового кота.

Поскольку ни самого беглеца, ни преследующих его тварей Рин рассмотреть не могла, оставалось лишь за ними наблюдать. И она не была уверена, что хочет увидеть этого... мужчину вблизи. Почему-то не возникло ни тени сомнения, что это мужчина. С чего бы это? Подперев голову кулаком, она молча наблюдала за скачками по вертикали, мысленно умиляясь ловкости незнакомца. На худой конец он мог в любой момент спрыгнуть, ведь внизу очень глубоко. Сама проверила. Лично.

Едва эта мысль лениво доползла до своего конца и оформилась в голове, как чужак резко развернулся и прыгнул вниз. На мгновение ёкнуло сердце, забилось резче, сильнее. Это он! Он источник странного наваждения, этого непонятного зова, что будоражил ее все эти дни! Но... Рука вспыхнула болью, словно что-то зубастое вцепилось мертвой хваткой, в голове пронеслась череда злых матов на чужом и таком родном языке. Наверняка его цапнула та зубастая глиста, которая безуспешно охотится на нее уже пятый день! Рин ощутила чужое раздражение и ярость. Ощущение укуса исчезло, тварь, похоже, убили. Воин выжил и плывет к берегу. К БЕРЕГУ! Там же эти твари с щупальцами!

— "Не наступай на белый песок!"

— "Не наступлю." — пришел безмолвный ответ. Спокойный, ни тени удивления или сомнения.

— "Выходи на камни".

Ответа не последовало, но через несколько долгих минут кто-то брызнул водой ей на спину. Рин повернулась.

Он сидел на камне, свесив ноги в воду, и молча ее рассматривал. Глухой шлем закрывал лицо до подбородка, переходя в чешуйчатый ошейник, матово-черная броня покрывала тело от шеи до пят, повторяя формой все изгибы мышц, витые черные рукояти сабель торчали над плечами, оружие и амуниция, подогнанная по телу так, чтобы не мешать... Воин. Чужак.

Он молча снял шлем и поставил его на камень. Без единого звука, медленно, спокойно. Чтобы не пугать. Рин села, обхватив колени руками, молча всматриваясь в его лицо. В красивое породистое лицо потомственного аристократа, в большие раскосые глаза удивительного чистого цвета весенней листвы. И холодные, как глубины космоса, оценивающие, внимательные, умные, пылавшие в глубине дикой, первобытной яростью. Остренькие кошачьи уши, покрытые коротким черным в рыжую крапинку мехом с длинной кисточкой на конце, выглядывали из длинных иссиня-черных волос, немного подрагивая от обуревающей воина ярости.

Воин прянул ушами, тонко усмехнулся и сказал:

— Твоя помощь была своевременна.

— Ты о чем?

— Я не знал, что можно безопасно спрыгнуть. — он резко выдернул ногу из воды, челюсти какой-то тварюшки клацнули впустую. — Дальше бежать некуда. — молнией блеснул клинок, в воде что-то булькнуло. — И бой принимать не мог: их слишком много набежало.

— Честно говоря, это было неосознанно. Я не знала, что ты услышишь.

— Сожалеешь?

— М-ммм. Нет. — Рин с откровенным любопытством его рассматривала.

— И как осмотр? — спросил воин с неприкрытой усмешкой.

— Ты — крайне любопытный тип.

— Можно подумать, ты никогда росса не видела.

— Не видела. Удивлен?

— Удивлен.

— Не веришь?

— Да вот отчего-то верю. — росс устроился удобнее, вложил меч в ножны. — Как так получилось?

— Хотела бы я это знать. — Рин вздохнула. — Понимаешь, когда вечером ложишься спать в свою кровать на своей планете, а просыпаешься хрен знает где, да еще и зад съезжает со скального карниза в пропасть... это, знаешь ли, несколько необычно. И чуть-чуть так, незначительно удивляет.

— И с чего бы это, в самом деле? — воин хмыкнул. — Ты ничего не знаешь об этом мире?

— Ничего. Я даже не уверена, что этот мир населен.

— В классическом понимании этого слова — нет. Не населен.

Рин вздохнула, положив подбородок на скрещенные на коленях руки. Воин оказался на удивление лояльным, не напал, не обидел. И только. Вот он, сидит рядом. И что с того? Рассматривает зелеными глазищами, а рука непроизвольно теребит перевязь мечей. Странное сочетание — мечи и высокотехнологичная броня, но на нем смотрится совершенно естественно, словно так и должно быть.

— С кем воюете?

— С твоими сородичами. — спокойно ответил он.

— С моими?

— Они называют себя хоммо.

— А вы как?

— Ишон. По их базовой звезде.

— А за что воюете?

— За этот мир.

— Он ваш?

— Наш.

— А какого цвета у ишон базовая звезда? — тем же скучающим тоном спросила Рин.

— Столицы — голубого.

— Мда.

— Хочешь вернуться к соплеменникам?

— Хочу. Теоретически когда-нибудь возможно в отдаленном будущем. Но ишон мне не соплеменники. Они не менее чужая раса, чем россы. Я не ишон, я человек. И звезда у нас желтая. И дальше соседней планеты улететь не способны. Да и на нее еще не залезли толком. И с количеством планет в системе еще не разобрались до конца. Вот так вот. — Рин сглотнула внезапно подступивший комок. — Я не знаю, где мой дом. Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, как сюда попала и что мне делать дальше. У меня нет оружия, только найденный на руинах полуобгоревший нож. У меня нет одежды. Все что есть, ты видишь на мне. Вот такая вот у меня интересная ситуация.

В кустах у берега появилось оживление. Парочка дракончиков поднялась в воздух, немного покрутились, недоверчиво косясь на росса, но все же, не посчитав его опасностью, перелетели к Рин на плечи. Девушка рассеяно погладила драконыша по спинке. Другие зверьки зачирикали, кружась над чем-то в траве. Рин свистнула, над травой поднялась зеленая ушастая физиономия с круглыми как блюдца желтыми глазами. Росс напрягся. Котяра фурыкнул. Зверь, напуганный Рин в первый день, привык к ней и прибегал ластиться или поесть. Рин жила на его территории с его позволения. А котяра нагло пользовался халявной кормушкой: каждый раз как кот прибегал к Рин, она всегда его угощала рыбкой или куском мяса.

— Иди сюда. — Рин хлопнула по камню возле себя.

Зеленая зверюга помялась, но все же перемахнула в пару прыжков по камням небольшой язык воды, подошла к девушке, обнюхала и лизнула в плечо, не самым ласковым образом обрычав росса. Рин погладила жесткий зеленый мех, почесала за ушами и под подбородком. Киска млела и тащилась, но едва девушка убрала руки, зверь зевнул, показывая частокол зубищ, и улегся под боком.

Росс молча за этим наблюдал, ни единым жестом не показывая своего отношения к происходящему. Котяра вскоре зафурчала, блаженно щуря глаза.

— Хорошая зверюшка. — нейтрально сказал воин.

— Милая. — Рин чесала мохнатое ухо, а зверь просто млел. — Мы с ним ладим.

— С ней.

— Не имеет значения.

— Имеет. Самки совершенно дикие.

— Даже так? — Рин вытащила паразита из шерсти и бросила в воду. — Не знала.

— Удивительно, что ты пережила встречу с равнинным интом.

— Я ее напугала.

— Как?

— Не знаю. Просто у меня от страха что-то упало. Видимо душа о пятки больно стукнулась. Я на нее наорала, а кошка сбежала.

Росс на некоторое время замолчал, рассматривая девушку. Без единого движения. Молча. У него на поясе что-то мигнуло. Воин скосил глаз, прочитал короткое сообщение на компьютере на предплечье, посмотрел на девушку и снял широкий ремень перевязи с пристегнутым к нему ножом и пистолетом.

— Возьми.

— Спасибо.

Рин примерила пояс, но он болтался на ней, держась на бедрах. Росс улыбнулся, подтянул пряжку, выбрал длину пояса и отстегнул лишние звенья.

— Так лучше, благодарю.

— Не стоит меня благодарить.

— Почему? — Рин подняла на него глаза.

— Возможно, именно я убью тебя.

Лицо росса было непроницаемо, как лицо статуи.

— Кто знает. — Рин флегматично пожала плечами, принимая оружие.

— Пользоваться умеешь?

— Разберусь. — несколько секунд Рин колебалась, прикидывая его реакцию. — Тебя как зовут?

— Навь. — воин ответил спокойно, без тени раздражения или недовольства.

— Это твое имя или тебя так зовут?

— Меня так зовут.

— Прозвище?

— Воины не афишируют свои имена. — едва ощутимая хищная улыбка скользнула по его губам.

— Навь. Это переводится?

— Да.

— Как?

— Смерть.

— Милый ты парень. — Рин вздохнула. — Это воины так обозвали?

— Да.

— За дело?

— Да.

— Ты просто очарователен.

На поясе требовательно замерцал огонек. Навь скосил глаза, сощурился.

— Вызывают?

— Да.

Он одел шлем. Спустя мгновение до Рин донесся приглушенный голос:

— Навь. Да. Знаю. Буду через рулл. Справлюсь. Не стоит. Мешать будут. Рилайт.

— Новое задание? — спокойно спросила девушка.

— Да.

— Еще встретимся.

— Несомненно. — росс встал одним текучим движением.

— Ну что, береги себя.

Он удивленно воззрился на нее.

— Ну чего ты так на меня смотришь? — Рин зевнула. — Кого за руку в воде цапнули?

— Меня.

— А больно было мне. И что-то не тянет проверять, что со мной будет, если тебя пустят на колбасу.

Навь молча сел на камень. Снял оплечник, потер укус. Рин так же молча повернула руку: на тонкой коже явственно проступал след укуса, в точности совпадающий с укусом на плече росса.

— Ты ногу ободрала семь дней назад?

— Я. Тоже болело?

— Немного.

— Забавно, правда?

— Ничего забавного. — росс нахмурился. — Почему?

— Нашел, у кого спросить. — Рин пожала плечами. — Не знаю. Так что береги себя, хорошо?

— Хорошо. — он улыбнулся. И впервые в его глазах было тепло.

— А теперь — проваливай.

Он осторожно тронул ее за плечо. Легко, мимолетно, словно призрака. Словно сомневаясь в правильности поступка. На какое-то мгновение она отвернулась, и он исчез. Просто исчез, словно его тут никогда и не было. Но он был. Тонкий лучик зова ощущался все яснее и яснее, и теперь Рин точно знала, кто на той стороне звенящей в душе струны.

Небо наливалось сумраком, темной патокой разливался липкий страх в погруженных в густой мрак изгибах каньона. Группа людей медленно пробиралась по нагромождению камней, стараясь не терять соседа из виду. Едва уловимый блеск незримого клинка, слышимый на грани чувствительности хрип, и тишина.

— Хансор?

— Да тише ты! — гневный окрик придушенным шепотом.

— Хансор исчез....

Солдат так и не успел договорить — из его горла словно по волшебству появился изогнутый черный клинок, а в следующий момент голова покатилась по камням. Молниеносный удар, рывок, и третий солдат грузно сползает в кучу собственных внутренностей, судорожно пытаясь руками закрыть распоротый одним взмахом сабли живот. Впередиидущий вскинул винтовку, краем глаза заметив движение в тенях. Беззвучный взблеск металла, и солдат рухнул на спину, отброшенный ударом, захлебываясь собственной кровью и торчащим из горла черным метательным ножом.

— Да где же ты? — голос последнего из солдат сорвался в крик.

— Здесь.

Он появился из мрака глубокой тени словно призрак — темная тень во тьме. Бесстрастная маска шлема скрывала лицо. Солдат рывком повернулся, но воин исчез. Мгновение, тонкий свист меча, и человек упал в пыль, и ни единого движения более. Тишина. Гулко завывал ветер, дробясь низким эхом в скалах. Лишь мелкое каменное крошево неспешно заносило пять тел...

Время тянулось медленно. По большому счету, заняться было нечем. Рин отсыпалась за все годы недосыпа в родном мире, купалась в заливе, дрессировала дракончиков и зеленую котяру, училась пользоваться оружием росса. Сперва получалось очень плохо. Прямо сказать — отвратительно. Периодически она слышала мысленные смешки росса. Он все это видел. Связь каким-то образом развивалась, и иногда они могли видеть мир глазами другого. И общаться. Первое изумление прошло, попытки хоть как-то внятно это объяснить пользы не принесли, и после долгого спора тему закрыли, принимая происходящее с философской невозмутимостью.

Росса Рин видела довольно часто. Могучий воин частенько появлялся у побережья, выбивая небольшие отряды людей. Рин периодически это видела. Некоторое время Навь относился с настороженностью, но поскольку Рин никак не комментировала его действия, он успокоился.

А Рин заметила, что начинает... меняться. Первым признаком был тот корабль, взорвавшийся в первый день. Девушка списала это на случайность, как и Навь. Но когда Рин выворотила огромное дерево вместе с корнями, просто пожелав ему всего самого лучшего и доброго... Это заставило задуматься.

А спустя еще неделю она впервые создала огонь.

Дело быстро приближалось к вечеру, двойное светило закатывалось за горизонт, а все четыре луны радостно сияли во всем своем величии на небосклоне. С океана тянуло свежим ветерком, мерно шелестела трава. Рин погладила кошку по голове, отбирая у нее из лап связку сухих веток.

— Ита, перестань!

Кошка зевнула, но лапы убрала. Своеобразный ритуал повторялся изо дня в день. Когда Рин разжигала костер, собираясь приготовить ужин, Ита всеми силами этому препятствовала. Правда, не особо долго. Желтые плоды со вкусом хлеба котяре пришлись по душе, и когда они поджаривались, здоровенный равнинный хищник превращался в мелкого вороватого попрошайку, чем приводил росса в умиление.

Кстати о россе. Рин подняла голову, всматриваясь в темнеющий горизонт. Что-то он задерживается. Неужто опять ихтаны прижали где-то на перевалах? Навь просто развлекался, гоняя здоровенных шестилапых тварей. Правда, иногда гоняли и его. Как тогда, на скале.

— Меня ищешь? — тихий голос омыл душу бальзамом.

— Тебя, тебя. — Рин улыбнулась, пытаясь разжечь костер. Влажные дрова загораться не хотели.

— И как успехи? — полюбопытствовал воин, наблюдая за ее стараниями.

— Да вот так. Никак. — Рин осторожно подула на махонький огонек, угнездившийся на кончике веточки. Огонек погас. — Скотина! Да гори же ты!