Великое княжество Литовское

В таких и подобных священнодействиях литовцы, хотя и не воспроизводили в точности обряды римлян и италийцев, но все же большей частью им подражали".

Хронист Тевтонского орден Петр из Дусбурга неожиданно вспоминает о Риме при описании общего для балтийских народов святилища:

"Было же посредине этого погрязшего в пороке народа, а именно в Надровии, одно место, называемое Ромов, ведущее название свое от Рима, в котором жил некто по имени Криве, кого они почитали, как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литвины и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто-либо из сородичей его, но даже гонец с его посохом или с другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобилей и простого люда. Хранил он также по древнему обычаю негасимый огонь".

Более того, оказывается что "Рим" присутствует во многих почитаемых балтами местах. Исследователи полагают, "что корень Rom— в древнепрусском и литовском языках нес смысловое значение, указывающее на святость того или иного места. Кроме Ромова в Пруссии существует о. Ромене (Ромайн) в Литве, также почитавшийся священным местом, и гора Ромбинус около Раганиты". (Цитата из комментария к Хронике Петра из Дусбурга).

Негасимый огонь святилища балтов очень напоминает его аналог в храме римской богини Весты.

"Пруссы редко приступали к какому-либо важному делу, — сообщает Петр из Дусбурга, — пока не узнавали, бросив по обычаю своему жребий, у богов своих, воспоследует ли им добро или зло". Точно так же поступали римляне.

Частью погребального обряда древних пруссов являлись конные состязания — у римлян гладиаторские игры.

Римляне и литовцы почитали одно животное, благодаря которому была основана столица государства.

Ромула — легендарного основателя Рима — вскормила волчица. Гедимину приснился сон, что на горе стоит большой железный волк и ревет, будто в нем сто волков. По совету жреца литовский князь заложил на этом месте свою столицу. И теперь аналог Капитолийской волчицы — волк с князем Гедимином — стоит в центре Вильнюса.

Создание самого крупного территориального объединения в Европе — Великого княжества Литовского — не римский ли это размах? Опять же, политика великих князей литовских: "Разделяй и властвуй!" — это едва ли не национальная черта римлян.

Древний Рим помнили и любили в Великом княжестве Литовском. Недаром подканцлер ВКЛ Лев Сапега — создатель самого демократического свода законов средневековья — упомянул в предисловии к Статуту слова выдающегося оратора и философа времен поздней Римской республики: "Как Цицерон говорил, что мы являемся невольниками прав для того, чтобы пользоваться свободой могли". (Статут Великого княжества Литовского 1588).

Не такими уже нереальными и фантастическими видятся сведения о римлянах, доставленные нам белорусско-литовскими летописями. Кто знает: была ли в сердце основателей великого княжества капля римской крови, но что римляне бывали на территории Литвы в древности — несомненно. Римляне и предки литовцев прекрасно знали друг о друге.

Наследницами великого Рима считали, и по сей день считают себя многие державы. Так или иначе, соприкоснуться с самым могучим государством древности пытались многие. Соседняя с ВКЛ держава выдвинула версию преемственности власти от Рима через Константинополь к Москве: "Москва — третий Рим". Что ж... У ВКЛ вариант родства с древним гигантом ничуть не худший.

Местонахождение летописной Литвы. Взаимоотношения Литвы и Западных земель Руси до середины XIII века

М. Ермолович предложил версию, согласно которой земли летописной Литвы находились отнюдь не в Прибалтике, а на территории Беларуси, окруженные со всех сторон славянскими племенами Однако, если сравнить карту местонахождения древней Литвы М. Ермоловича ("Па слядах аднаго мiфа") и археологическую карту Беларуси того времени (А.В. Квятковская "Каменные могильники белорусского Понеманья"), то увидим, что на месте размещенной М. Ермоловичем Литвы находятся дреговичские курганы и каменные могильники, характерные для целого ряда территорий Беларуси. Местоположения восточнолитовских курганов вполне совпадает с территорией современной Литвы. Есть они и в окрестностях Вильнюса, который, как утверждает М.Ермолович, был основан кривичами, и поэтому он якобы назывался Кривым городом. Название это вряд ли имеет отношение к племени кривичей. В средние века Вильно состояло из трех замков: Верхнего, Нижнего и Кривого. В летописи Археологического общества строительство Вильна связывается с именем Гедимина, который "... послал по люди и заложил город один на Швинторозе Нижнии, а другии на Кривой горе, которую ныне зовут Лысою, и наречет имя тым городом Вильня".

Кривой замок первый, и единственный, раз упоминается при описании нападения крестоносцев в 1390 году. Краткие летописные сведения сообщают, что большой деревянный замок на горе был сожжен дотла. Следовательно, нет оснований утверждать, что Вильно было основано кривичами и называлось Кривым городом. Кстати, П.Д. Брянцев, который стремился в своей работе преувеличить русское влияние в Литве, писал: "На колонии последних (кривичей) в Литве особенно указывает название двух местечек: Криво и Кривичи". О Кривом же городе ни слова.

Основной довод в пользу того, что летописная Литва находилась на территории нынешней Беларуси по М. Ермоловичу — это наличие в ряде районов Беларуси топонима "Литва". Но все названные им населенные пункты возникли после включения этих земель в состав Великого княжества Литовского. Это, во-первых, и, во-вторых, если в Молодечненском районе имеется деревня Литва, то там есть и деревня Турец-Бояры, а это вовсе не означает, что здесь жила турецкая знать.

Вполне возможно, что балтские племена, в том числе и литовцы, в доисторические времена находились на территории нынешней Беларуси. Так считал и русский историк А. Кочубинский, на которого так часто ссылается М. Ермолович. В отличие от М. Ермоловича русский историк не ограничивал территорию доисторической Литвы отдельным регионом Беларуси. А. Кочубинский писал: "Строго говоря, в нашей гипотезе нет резко нового: она — лишь естественное, более расширенное понимание того мирного ассимиляционного процесса, который совершается и на наших глазах в этнографически литовских частях Виленской губернии, — процесса отступления литовской стихии по направлению к северу. На юге ассимиляция была для литовской стихии отрицательного характера, на севере же положительного; здесь латыш ассимилировал финский элемент, пока не вогнал его в самые волны Балтийского моря".

Однако ко времени образования раннефеодального государства на территории Беларуси, не осталось ни материальных, ни летописных свидетельств, подтверждающих существование Литвы на территории, определенной М. Ермоловичем.

В пользу предположения, что территория древней Литвы находилась в Прибалтике, свидетельствует такой ранний летописный памятник, как "Повесть временных лет": "... Литва, Зимегола, Корсь, Сетьгола, Любь, Ляхове же и Пруси Чудь приседеть к морю Варяжскому (Балтийскому) по сему же морю седеть".

Согласно одного из толкований этимологического словаря Макса Фасмера слово Литва произошло от латинского Litus "берег (моря)".

Многочисленные немецкие источники подтверждают, что Литва находилась в Прибалтике и граничила непосредственно с владениями крестоносцев. Литва же Ермоловича не могла иметь общих границ с немцами.

Рифмованная хроника описывает битву при Дурбе (1260 г.):

"Тогда литовцы возмутились,

Сердца их гневом распалились

За то, что братья дерзость возымели,

В их землях, не спросясь осели".

Естественно братья-крестоносцы осели в Прибалтике на земле литовцев. Второй отрывок этого произведения также подчеркивает соседство Литвы с немецкими завоевателями:

"Была готова скоро рать

Литовская, и воевать

Она отправилась Каршовен.

Там спешно ими был построен

Вблизи от братьев замок крепкий".

А вот цитата из "Ливонской хроники" Германа Вартберга:

"... отняли у бюргеров пять замков, находившихся в соседстве с литовскими землями".

Следовательно, нет оснований утверждать, что "она (Литва) врезалась клином между Полоцкой, Турово-Пинской и Новогородской землями и вместе с ними являлась одной из исторических областей Беларуси" (М. Ермолович).

Неправомерно также рассматривать литовцев и жемайтийцев, как два различных народа. Подтверждение их исторической и языковой общности нашло отражение в ответе великого князя литовского Витовта германскому императору Сигизмунду в 1420 году. Ответ Витовта кончается таким обобщением: "Итак, по своему самосознанию и языку земля жемайтов, которая досталась нам в наследство, и которой мы владеем ныне по закону наших дедов и отцов, теперь едина и всегда будет единой с землей Литвы, потому что у них одинаковое наречие и одни люди. А "земля жемайтов" обозначает Нижняя земля. Жемайты в свою очередь называют Литву (Литванию) Аукштайтией (Аукстоте), что обозначает земля верхняя в отношении земли жемайтов. В Жемайтии (Самогитии) же люди называют себя с древнейших времен литовцами и никогда не именуются жемайтами (жемайтас)".

"Понятия "Литва", "литовцы", как охватывающие всю литовскую народность и населенную ею территорию, имели всеобщее употребление как в письменных памятниках — летописях, хрониках, так и в переписке великих князей литовских. Например, Тройнат до смерти Миндовга во всех источниках известен как жемайтийский князь и, по-видимому, он более всего был связан с Жемайтией. Однако источники его никогда не называют жемайтом, а лишь литовцем. Ливонская рифмованная хроника пишет о Тройнате: "Был другой могучий литовец, который втайне ему (т.е. Миндовгу) завидовал". И русская летопись эти факты изображает как внутренние события одного государства, одной народности: "Того же лета (т.е. 1263 г.) в Литве бысть мятежь, всташа сами на ся и убиша князя велика Миндовга" (История Литовской ССР. С древнейших времен до 1861 года. Под ред. Ю.Жюгды).

Исходя из вышеизложенного, летописную Литву следует все же оставить на территории нынешней Литвы, а христианизированные западнорусские земли очистить от языческого острова М. Ермоловича.

Историческое развитие русских княжеств издавна переплеталось с судьбами народов Восточной Прибалтики, и, в частности, с Литвой. О том говорят разнообразные источники, как летописные, так и археологические.

О прочных и постоянных торговых связях Литвы с древней Русью свидетельствуют находки, полученные в результате раскопок курганов и населенных пунктов. С Руси в литовские земли привозились шиферные пряслица, различные бронзовые и серебряные изделия — витые плетеные браслеты, браслеты-наручи, подвески крестовидной формы, шейные гривны, сканные бусы, лунницы, зооморфные подвески и др. Из Руси доставлялись также стеклянные бусы, предметы христианского культа, киевские денежные гривны.

Через земли Руси и при ее посредничестве шла торговля со странами Ближнего Востока. Оттуда в Литву попадали арабские монеты, позолоченные, посеребренные и полихромные стеклянные бусы и раковины каури.

Если в период Киевской Руси военные отношения Литвы с Русью выражались в основном в походах киевских князей на литовские племена и их соседей, то в последующий для Руси период феодальной раздробленности характерно участие литовских дружин на стороне отдельных русских князей в их междоусобной борьбе с соседями.

Причины участия литовских дружин в походах отдельных западнорусских князей, в частности, минских и полоцких вызывают споры исследователей-историков. Вот как освящает взаимоотношения Руси и Литвы М. Ермолович в работе "Старажытная Беларусь": "Не менее пристальное внимание заслуживает и то, что Всеслав Василькович под Друцк шел не только с полочанами, а что "с ними бяхуть и Либь, и Литва". Наличие в войске именно полоцкого князя ливов и литвы очень показательна. Как известно, финское племя ливов жило на самом побережье Балтийского моря. А это, бесспорно, означает, что Полоцк расширил свое политическое влияние на все Нижнее Подвинье, откуда и черпал дополнительную военную силу.

Не менее важен по своему значению и факт участия в походе Литвы. Как показали события 1161 и 1167 гг. это племя использовалось Менском в борьбе с Полоцком. Однако в результате поражения Володаря Глебовича под Витебском в 1167 г. Менск, а вместе с ним и Литва постепенно опять подчиняются власти Полоцка, а это значит, что последний возвращает свои позиции в Верхнем Понеманье..."

Полоцкие князья использовали литовские дружины в борьбе с соседями, но утверждать на этом основании, как это делает М. Ермолович, что "Литва подчиняется власти Полоцка", нет оснований. Ведь ни о каких других формах зависимости (например, регулярная выплата дани Литвой) ни в "Старажытнай Беларусi" М. Ермоловича, ни в источниках фактов не приводится. Кроме того, летописец недоволен участием в междоусобной борьбе русских князей, как половцев, так и литовцев, называя их "погаными".

Скорее всего, литовцы использовались как наемники, принимавшие участие в грабеже одного русского княжества в составе войска другого. В этом качестве литовские дружины привлекались далеко не только западнорусскими князьями. Одно из первых упоминаний о литовских племенах в "Великой хронике" польской относится к 1230 г., когда они принимали участие в походе Конрада Мазовецкого на Сандомир: "Итак, Конрад, домогаясь владений племянника и считая свое изгнание позором, часто водил ятвягов, сковитов, пруссов, литвинов, жмудзинов, нанятых за деньги, на сандомирские земли своего племянника, (желая) их разорить... Во время (правления) этого Конрада по его призыву, о чем мы говорили выше, языческий народ впервые начал опустошать Польское королевство. Ведь упомянутый Конрад по научению своей жены собрал большое богатство, из которого щедро наградил язычников, помогавших ему".

В той же Великопольской хронике находится подтверждение тому, что отношения литовцев с Русью и Польшей на определенном этапе носили сходный характер. Несколько десятилетий спустя описываемых событий, когда литовцы приступили к самостоятельным грабительским походам на Русь и захвату западнорусских территорий, читаем в хронике: "В том же (1260) году упомянутый Мендольф (Миндовг), собрав множество, до тридцати тысяч, сражающихся: своих пруссов, литовцев и других языческих народов, вторгся в Мазовецкую землю. Там прежде всего он разорил город Плоцк, а затем города и деревни всей Плоцкой земли жестоко опустошил мечем и пожаром, разбоями и грабежом".

Литовское войско использовали в междоусобной борьбе даже обосновавшиеся в Прибалтике немцы. Подобную ситуацию описывает П.Д. Брянцев: "Ливонский орден, как основанный рижским архиепископом, в начале своего существования был в зависимости от сего последнего, но потом, когда соединился с Тевтонским, сделался самостоятельным. В конце XIII ст. рыцари задумали, было, подчинить своей власти г. Ригу, но встретили протест со стороны архиепископа и магистрата, потому что город был в зависимости от них. Тогда рыцари порешили достигнуть своей цели силой оружия, и вследствие этого началась упорная борьба рыцарей с архиепископом и магистратом г. Риги. Но так как последние собственными силами не в состоянии были одолеть первых, то пригласили на помощь литовского князя Витеня".