Тринадцатое небо

Мукеш тут же отбросил возникшие сомнения. Нет. Я чувствую свою внутреннюю силу. Я готов... Только придется набраться немного терпения и дождаться, когда и она будет готова к исполнению священного ритуала... Аспирант возжелал Алину всей душой, всем сердцем и ни о чем другом думать уже не мог... на автомате переступил через порог металлических ворот арки, ведущих в просторный внутренний двор с газоном посредине,

на автомате побрел ко входу в парадную. Из-за угла неожиданно возникли несколько фигур

и быстро окружили его, отрезав путь к отступлению. В одной он узнал Дениса,

прятавшего глаза под надвинутым на лицо капюшоном.

— Эй, парень, не торопись, разговор есть, — сказал тот, что стоял рядом с бывшим другом и подкидывал на ладони пачку сигарет, пытаясь отвлечь на неё внимание аспиранта.

Мукеш мгновенно понял, что ему придётся драться. Драться, как в армии, но только отстаивать придется не честь и достоинство, а свою жизнь. Интуитивно он почувствовал, что сейчас его ударят по голове сзади, дернулся в сторону и сильно толкнул Дениса, преградившего ему путь к воротам. От неожиданности тот потерял равновесие и неуклюже шлепнулся в лужу, оставшуюся после утреннего дождя. В следующую секунду аспирант уже отбивал удары, сыплющиеся градом со всех сторон...

Дверь парадной открылась, и на улицу в домашних тапочках выскочили отец с соседом.

— А ну, скоты, вон отсюда, милиция уже едет! — закричал отец, а здоровенный сосед тут же вклинился в драку и принялся щедро раздавать пинки и мощные удары всем, кому придется. Через минуту бандюки отступили, отреагировав на приближающийся свет фар. Мукеш расслабился, решив, что драка окончена, взглянул на отца, но в туже секунду один из нападающих молниеносно метнулся вперед... на этот раз Мукеш не успел увернуться и получил удар ножом под правый бок. Жгучая боль растеклась по телу.

— Папа! — успел крикнуть Мукеш, опускаясь на поребрик ... голова его закружилась. Подобно Арджуне, он внезапно поднялся к небесам, с высоты птичьего полета пытаясь рассмотреть обидчиков... и очнулся только в послеоперационной палате интенсивной терапии...

2

ВЕЗУНЧИК

— Ну что, организм у тебя здоровый, так что, жить будешь... — знакомое лицо склонилось над аспирантом. Аркадий Сергеевич улыбнулся и сделал ему укол. — Отдыхай и ни о чем не думай, — хирург вышел и тихонько прикрыл за собой дверь...

Мукеш провалился в глубокий сон. Сколько времени он проспал — неизвестно, а открыв глаза, увидел заплаканное лицо мамы и капельницу со стеклянными бутылочками.

— Очнулся! — обрадовалась она, поглаживая сына по голове.

— Где я?

— В больнице — в первом меде. Здесь очень хорошие врачи, поставят тебя на ноги... Ты хоть помнишь, что произошло?

— Что-то припоминаю... Алина! С ней все в порядке?

— Все, хорошо, сынок. Тебе нельзя волноваться.

— А где она? — настойчиво переспросил Мукеш.

— Наверное, в институте. Подожди, я порошу медсестру позвать Аркадия Сергеевича. Это он тебя оперировал... дай бог ему здоровья... До Мукеша наконец дошло, почему он оказался здесь.

Мама выглянула за дверь. В это время Мукеш медленно, превозмогая боль, повернулся к тумбочке, в надежде найти на ней телефон.

— Лежи, не шевелись! — В палату зашел Аркадий Сергеевич. — Ну что, друг, монету не потерял? — приветливо улыбнулся он.

— Не знаю, надо в кармане рубашки посмотреть.

— Да там она, там, — сказала вместо него мама.

— Вот что, друг, для того, чтобы ты полетел вместе с нами в Индию, тебе придется хорошо потрудиться.

— Потрудиться? Скажите, что я должен сделать?

— Прежде всего, ты должен полностью выполнять указания мои и медсестры. Принесут таблетки — пей, назначу перевязки с мазями и уколы — будешь терпеть. Понял?

— Понял... Алина придет ко мне?

— Придет, но только через пару дней. Сейчас тебе нельзя много говорить. Только спать и пить.

— Буду стараться, — Мукеш попытался улыбнуться. Улыбка получилась вымученной, как и он сам...

... Он быстро шел на поправку. Молодая душа аспиранта жаждала любви и новых ощущений. Посему, болеть ему было некогда. Три недели Мукеш терпеливо переносил все прописанные ему процедуры — старался прийти в форму как можно быстрее. Алина забегала к нему после занятий каждый день и просиживала рядом часа по два. Он терпеливо учил её санскриту — заставлял вспоминать фразы и выражения. Девушка схватывала на лету.

— Умница, — сегодня он похвалил её очередной раз, — за время, пока я валялся на койке, ты вспомнила много слов! Еще грамматику подтянем, и тебе можно спокойно дебютировать в Дели.

— Ты классный, Мукеш Бхагават, — ответила ему на шутку Алина, и добрый..., но дебютировать мне еще рано.

— Напрасно ты так думаешь, лучше начать говорить сразу, чтобы барьер не возникал. И правильно писать, со временем, привыкнешь.

— Посмотрим, не будем загадывать, сейчас главное — твоё здоровье.

— Кстати, когда мне разрешат выписаться? Ты, случайно, не знаешь?

— Думаю, не раньше, чем через неделю.

— Вы не улетите без меня?

— У тебя в запасе есть еще время. Так что, отдыхай и ни о чем не беспокойся.

— О чем диспут? — спросил Аркадий Сергеевич, заглянувший в палату.

— Да так..., — уклончиво ответил Мукеш, — просто беседуем.

— Алина, тебе пора домой, — папа строго посмотрел на дочь, — твоему другу надо отдыхать.

— Все, ухожу... — девушка нехотя поднялась со стула.

Мукеш взял её руку и поцеловал ладонь. — До завтра, — тихо сказал он.

— До завтра, — ответила Алина.

Папа дождался, когда дочь выйдет из палаты и прикрыл дверь. Мукеш недолго почитал принесенный одногруппником ксерокс конспекта, закрыл глаза, попытался сосредоточиться и... неожиданно оказался на берегу Ганга. Перед ним возникла фигура пожилого брахмана с длинной бородой, облаченного в белые одежды.

— Ты нужен нам, — брахман поклонился Мукешу.

— Зачем? — удивился тот.

— Раджпутское княжество в опасности. Беда приближается.

— Но я еще болен.

— Идем со мной, — брахман взял его за руку и подвел к каменному храму.

Из дверей храма лилась музыка. Мощный поток энергии подхватил аспиранта и затянул внутрь. Перед ним возникло изваяние шестирукого Шивы, вращающего колесо.

— Дотронься до Сансары, — услышал он голос старца, появившегося из закоулков сознания, и послушно дотронулся.

— Теперь выпей, — старец поднес к его губам чашу.

Тот осторожно сделал глоток горьковатого отвара, секунду спустя осмелел и выпил содержимое до дна...

— Сынок..., — услышал он сквозь транс голос мамы, — ты спишь?

— Нет, просто лежу с закрытыми глазами.

— Мы тебе свежие фрукты принесли. Будешь?

— Мам, весь холодильник едой забит, а ты опять принесла. Алина тоже... столько есть я не в состоянии.

— Не ворчи, тебе надо кушать, чтобы быстрее поправиться, — отец поцеловал сына в лоб и полез во внутренний карман куртки...

— Это тебе... — он протянул ему конверт, подписанный на английском языке. — Письмо от твоего деда... из Дели.

Мукеш удивленно передернул бровями.

— С чего это, вдруг, он написал?!

— Не знаю..., но почерк точно его. И обратный адрес.

— Странно, мог бы и по электронной почте сообщение послать. Я на "фэйсбуке" есть.

— Мукеш, какая электронная почта, ему уже за восемьдесят лет!

— Ну да, я не сообразил, привык, что у нас народ на мякине разводят...

— Какая мякина! Это точно письмо от твоего деда! — возмутился отец.

— Пап, не нервничай, сейчас прочитаю... — Аспирант вскрыл письмо и достал листок с коротким посланием: "Мой единственный внук от старшего сына, сожалею, что видел тебя только на фотографии. Но время для нашего знакомства настало. Знаю, что скоро окажусь на небесах у Индры, но прежде, чем туда попасть, прошу: исполни просьбу старика — навести меня в Дели. Я первым протягиваю тебе руку, и чем быстрее ты пожмёшь её, тем лучше... Жду тебя с нетерпением. Вот мой адрес и телефон...". Внизу стояла подпись: Мишра Бхагават Шарма, Брахман".

Пока Мукеш читал, отец успел нарезать пару кругов по палате.

— Пап, ты никогда толком не рассказывал мне про деда!

— Сынок, твой дед родовитый брахман. В его владении находятся обширные земельные наделы в разных штатах Индии и акции нескольких крупнейших промышленных корпораций. Думаю, что на сегодняшний день его состояние только увеличилось.

— Ничего себе! Я и не знал, что происхожу из старинного брахманского рода, да еще и богатого! Значит, мы принадлежим к высшей касте?

— Да. Раньше и я принадлежал, но теперь живу в России. Здесь каст нет, и Слава Господу, как говорит твоя мама. Но я старался воспитывать тебя в наших старинных традициях. И теперь понял, что делал это не напрасно. Время для вашего знакомства действительно настало. Скорее всего, старик стал себя плохо чувствовать. Не иначе, — отец вздохнул, — но тебе придется ехать одному. Меня он так и не приглашает.

Услышав, что сказал отец, мама неожиданно всхлипнула.

— Марина, не пытайся начать реветь. Можно подумать, ты сына на каторгу отправляешь, — отец одернул мать, — пусть познакомится с дедом. Знакомство ему только на пользу пойдет.

— Какая польза от вашего индуизма? — огрызнулась та, — заставит его там остаться.

— Эту песню я слушаю с его рождения, — отец кивнул в сторону сына, — не надоело тебе постоянно твердить одно и то же?

— Нет, не надоело. Прежде всего, он мой сын. Никому его не отдам, и точка. — Мама надула губки.

— Мам, не забывай: Индия — родина моего отца и твоего мужа, относись к ней, пожалуйста, уважительно, а индуизм — ещё и моя специализация. Тем более, узнав о дедушке, я должен полететь в Дели в ближайшее время. Кстати, Алина с папой тоже полетят туда. Так что, все складывается удачно.

— Ну, если Аркадий Петрович за тобой присмотрит...

— Вспомни, пожалуйста, сколько мне лет?

— Сынок, ты думаешь, что двадцать шесть — много?

— Вполне достаточно, чтобы принимать решения самому, — напомнил маме отец. — Оставь его в покое вместе со своей гипертрофированной опекой. Раджпуты в этом возрасте уже по нескольку детей имеют.

— Но он в России живет. И родился здесь.

— Какая разница, мам? Не говоря о культуре, даже еда в нашей семье давно смешанная. А ты сопротивляешься. Да и понятие Родины с большой буквы, из-за которой ты споришь, в России давно размыто. До революции была Родина, Отечество, после революции и гражданской войны её не стало. Потом был СССР, голод двадцать четвертого года, а про талоны и очереди за продуктами в восьмидесятые ты мне сама рассказывала.

Мама удрученно молчала, глядя на сына. А он продолжал, в запале: — Сейчас нет больше Родины, за которую воевали твои деды. Сейчас Родина там, где открыт счет в банке. Если в Сбербанке — значит в России, А если в Швейцарском банке, — значит в Швейцарии. Во мне, после армии, патриотизма не осталось. Начисто из головы выбили. А воевать за сбережения и наделы земли олигархов и чиновников я не намерен. А вот за своих родных и близких глотку любому перегрызу. Еще в армии я понял: семья и клан — единственные, за что можно биться в нашем мире.

— Сын, не горячись, успокойся. Никто тебя воевать не заставляет. — Папа попытался разрядить обстановку. — Мама нам другое внушить пытается — что ты еще маленький. А ты через год ученую степень получишь, сам преподавать будешь, а тебя всё малышом считают. Забавно!.. Выпишешься из больницы — соберешься и полетишь. Поездка дальнейшему обсуждению больше не подлежит.

Марина притихла — не могла припомнить, когда, в последний раз, муж и сын так раздражались на её слова. Видимо, знакомство с дедом — слишком серьезное событие.

Она еще раз убедилась, что ради мира в семье ей придется и дальше считаться с убеждениями её любимых мужчин...

— Давайте выйдем на улицу, — попросил Мукеш и осторожно встал. — Погода сегодня хорошая. Весна в самом разгаре, а я тут валяюсь. Свежим воздухом подышать хочется. Аркадий Сергеевич разрешил. — Он открыл дверцу шкафа, снял с плечиков куртку и накинул на себя.

— Пойдем, — сказал отец и тоже поднялся со стула. Мама запихнула фрукты в холодильник и пошла за мужчинами.

Они спустились в садик и сели на скамейку.

— Поговорю с Аркадием Сергеевичем. Бок уже не болит. Так что, мне домой пора. Что-то я здесь залежался.

Мама вздохнула.

— У меня дел полно — надо оставшиеся зачеты сдать и к поездке готовиться. Так что, идите домой, — попросил Мукеш, — сегодня Аркадия Сергеевича нет, я его завтра попрошу, чтобы он меня под расписку из больнички отпустил.

— Сын, просить тебя полежать еще неделю — другую бесполезно. Я давно понял, что русское упрямство досталось тебе по наследству от матери. — Отец взглянул на жену и добавил: — поступай, как хочешь.

Аспирант встал, чмокнул маму, обнял отца и вернулся в палату. Уснуть ему никак не удавалось. Перед глазами стояла Алина, одетая в яркое цветное сари, обрамленное позолоченными нитями по краям... большой дом... слуги... интересно, сколько слуг у деда? Наверное, огромное количество... а чем занимается он сам? Сидит на балконе, под тенью пальмовых листьев, читает книгу, или Дейли Ньюс...

Утром, после долгих пререканий с Аркадием Сергеевичем во время обхода, он собрал вещи, пожелал выздоровления бедолагам из соседней палаты и пошел домой пешком. По дороге он вспомнил слова Алининого папы: "ты — везунчик. Хорошо, что живёшь недалеко от первого меда. Иначе дело могло бы закончиться летальным исходом".

"Может, дед мне каким-то образом помогает, или монета-талисман?" — неожиданная мысль пробежала в его голове. Но он отбросил её, как ненужный мусор.

Зайдя в квартиру, аспирант сразу же сел за компьютер, забронировал и оплатил с карточки последний билет авиакомпании "Финэйр" до Дели с открытой датой вылета обратно, потом переоделся и поехал в университет — на кафедру истории.

"Страшилка" сидела за столом, уткнувшись глазами в монитор, но сразу подняла голову, отреагировав на звук открывающейся двери.

— Бхагават, неужели вы?!

— Как видите.

— Вы здоровы?

— Все нормально..., не могли бы вы принять у меня зачет?

— Да, могу. Присаживайтесь рядом...

Мукеш пододвинул стул к столу и сел напротив преподавательницы.

Они проговорили целый час... Наконец Ирина Николаевна сдалась.

— Давайте зачетку... Иногда мне кажется, что древнюю историю Европы вы знаете не хуже меня. А также я знаю, что вы пишете рефераты некоторым студентам. Подрабатываете?

— Да. Еще перевожу тексты с санскрита для издательства, руковожу обществом по истории Индии для взрослых. В общем, работы хватает.

— Вы большой молодец! Хотите преподавать у нас в будущем?

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Мукеш, — сначала мне необходимо защититься.

— Я посодействую вам, — страшилка кокетливо улыбнулась, если хотите, можем позаниматься дополнительно... у меня дома.