Дэдлайны и абзацы

Тем временем на информленту начинают ползти сообщения о результатах Градостроительного совета по поводу "Москва-Сити". Лужок повелел передвинуть участок под мэрию и Мосгордуму подальше от реки, придумал какую-то архитектурную чушь насчет того, что небоскребы столичной администрации должны напоминать зубцы кремлевских башен, а еще лучше букву "М", и что-то там ляпнул насчет переименования "Москва-Сити" в "Великий посад". Я откладываю телефон и начинаю бегло стучать по клавишам компьютера. Меньше чем за час я набиваю 60 строк про историю "Сити", акционерное собрание и градостроительные новаций мэра. Остается вписать результаты голосования по совету директоров и авторитетный комментарий одного из вновь избранных членов. Я снова набираю телефоны, и снова безрезультатно. В "Сивесте" уже нет ни только Исупова, но и его секретарши. Мобильный Коробкова не отвечает, его подельников тоже. Тарханов существует исключительно в виде автоответчика. Я чувствую, как в меня веселым тремором заползает паника.

— Как творческие успехи? — с беззаботным напрягом откуда-то из-за спины спрашивает Харнас. Я поворачиваюсь, крутанувшись в кресле, чтобы посмотреть ему в глаза и дать честный ответ:

— Прекрасно, прекрасно.

— Они не сломали тебя в своих застенках?

— Небольшой посттравматический шок, но я еще жив.

Леха переводит взгляд с меня на экран компьютера.

— Отлично, отлично, а где заметки?

— "Деньги" уже скинул. "Сити" почти написал, — я бодро улыбаюсь, — но есть проблема. Я не могу получить результаты голосования по выборам в совет директоров.

— А на кой хрен без них нужна заметка?

— Вот и я тоже думаю.

Леха смотрит на меня как на милого и славного ребенка, совершенно неожиданно обделавшегося при всем честном народе.

— Олег, заканчивай с этой ерундой. Дедлайн в восемь, я жду заметку.

— Лех, эти сволочи отключили телефоны, — я использую абсолютно неприемлемый аргумент. — Я ведь говорил, что нужно дождаться результатов голосования, — этот аргумент выглядит намного лучше. Но в любом случае результат моей аппеляции известен заранее:

— Олег, ты ведь сам все понимаешь. Ты взрослый человек, профессиональный журналист. Ты наверняка знаешь, что делать. Работай, в восемь я жду заметку.

Вот так вот. И что же мне делать? Я звоню, звоню, а потом звоню еще раз. Пусто, время идет. Шлеп, 20.00.

— Оле-ег! — раздается вопль из персонального закутка Харнаса.

— Тружусь! — кричу я в ответ.

Еще один бессмысленный набор всех телефонов. Затем отчаянный ход — звонок конкурентам в "Ведомости".

— Ален, привет, как дела?

— Обхохочешься, мы сегодня с Танькой два часа искали, где проходит этот долбанный Градостроительный совет. Представляешь! Сначала на Никитском, потом в мэрии на Новом Арбате, потом в "Башне две штуки".

— Ну и как совет? — спрашиваю я, поглядывая на часы.

— Да ничего интересного, будешь писать?

— Вообще то я пишу про собрание акционеров "Сити".

Повисает неприятная пауза.

— А когда оно было?

— Сегодня.

— Блин, и что там было?

Сердце мое падает все ниже и ниже.

— Честно говоря, я думал узнать у тебя, нас с фотографом оттуда вытурили.

— Как это?

— Оле-ег! — раздался знакомый вопль.

— Ален, извини, дэдлайн поджимает, расскажу как-нибудь потом, — я кладу трубку, думая, кому бы позвонить еще.

— Оле-ег!

— Работаю!

— Где заметка?!

— Работаю!

20.10. Я задумчиво смотрю в монитор и меланхолично набираю номер за номером. 20.15. Черт, это просто свинство. Узнать все: кто, как и почему. И не узнать самую малость — чем все это закончилось. Нужно было остаться там. 20.20. Возможно, заметка заявлена на открытие делового блока, тогда дэдлайн сдвигается на девять часов. Но, скорее всего, на полосу компаний, тогда дэдлайн никуда не сдвигается. И в любом случае ее не станут снимать, и значит я точно в жопе. 20.30: "Оле-ег!".

И вот тут, почти как в рождественском кино, раздается звонок моего сотового. Конечно, это мог быть кто угодно — подружка, кредитор, а также квартирная хозяйка. Но нет, это был он — долгожданный ньюсмейкер.

— Алло, будьте добры Олега Кузьминского.

— Я слушаю.

— Это Антон Исупов, гендиректор "Сивест". Секретарь оставила мне сообщение, вы хотели со мной поговорить?

Блин, он еще спрашивает!

— Антон, как закончилось собрание акционеров "Сити"?

— Для нас удачно.

— То есть? Кто вошел в совет директоров?

— От нашей компании — я, Тигран Мальянц, Татьяна Панкратова и Владимир Сухачев. От старого менеджмента "Сити" — Ирина Гаазе, Валерий Силин, Александр Серегин и Феликс Тандилов. Девятым был избран Михаил Коробков. Это независимый кандидат, но вы, наверное, в курсе, что мы заключили с ним соглашение о взаимной поддержке.

Отлично, я все-таки вылез из ануса. И дэдлайн почти наверняка будет сдвинут, власть в "Сити" переменилась, и это тянет если не на первую, то точно на открытие делового блока. Я быстро задаю вопросы насчет того, когда пройдет первое заседание нового совета директоров, кого "Сивест" будет выдвигать в президенты, и быстро загоняю в текст ответы Исупова. Я все еще продолжаю стучать по клавишам, когда раздается очередной вопль:

— Оле-е-ег!

— Конча-а-ю! — кричу я в ответ, и слышу общий хохот и шутки про то, чем мы с Харнасом занимаемся.

20.45 — я сдаю заметку. Леха не задает никаких вопросов, почти не правит текст и даже не думает об умном заголовке, оставляя первоначальный: "В "Сити" поселились новые хозяева". 20.50, Леха сдает заметку, и в карте номера появляется первая "R", через десять минут заметку сдает рерайт — вторая "R", еще через пять корректор — последняя "R". Одновременно я скидываю в карту номера подпись к фотке. После этого иду в кабинет Харнаса, наливаю из общественных запасов пару пальцев виски и выпиваю это дело одним глотком. Похоже, что я устал, потому что совсем не чувствую опьянения. В мозгах безмятежная пустота, и это тревожный симптом, который нужно осмыслять в другом месте.

Бар "Слимс" находится в ста метрах от конторы и половину денег собирает за счет пересохших мозгов журналистов. Я отправляюсь делать свой взнос его кассу, но с этим приходится притормозить. На улице мой взгляд натыкается на Петю Рушайло, который сидит на скамейке паркового ансамбля конторы в окружении пустых пивных банок. Петя пьет мало и редко, а потому зрелище необычное. Я подхожу поближе, чтобы разглядеть подробности и сообщить ему что-нибудь доброе, но он и без того счастлив.

— Я сегодня сдал десять полос в "Деньги", — говорит Петя, блаженно улыбаясь, и протягивает мне свежую банку пива.

Петя — финик, то есть корреспондент отдела финансов, и, судя по всему, он вымучил очередное приложение про портфельные инвестиции и прочий финансовый вздор. Такой подвиг достоин уважения. А потому я сажусь рядом и принимаю предложенный мне дар.

— Я сегодня тоже сдал "Деньги". Шесть полос, — примазываюсь я к его успеху после нескольких глотков.

— Молодец, — говорит Петя абсолютно серьезно.

Наверное, теперь мне следует произнести спич про то, что настоящих королей на этом свете только двое — он да я. Но скамейка не тянет на трон и на улице прохладно, а потому я не чувствую вдохновения. А раз так, то допиваю пиво, желаю Пете всех благ и оставляю его в полноценном одиночестве медитировать с десятью полосами и десятью банками.

В баре Сева Козицын и Сергей Коляда гоняют киями шары, медленно пьянеют и вынашивают чудовищные планы того, как именно и где зажечь весельем ничего не подозревающую Москву.

— Давай с нами, — говорит Сева.

— Будет весело, — убеждает Серега.

На самом деле Сева и Сергей безобидные клоуны, и если что и зажгут, то потушить будет не сложно. Но у меня никаких идей насчет того, чем занять этот вечер и потому я решаю присоединиться. Первая точка программы — клуб "Шестнадцать тонн", в котором PR-агентство "Михайлов и партнеры" устраивает вечеринку для журналистов.

Когда мы прибываем на место, Михайлов-party уже в самом разгаре. На входе любезные менеджеры раздают бейджы с именами и помечают всех прибывших в списке. Потом, очевидно, пускают по следу своих ребят, которые находят и окучивают нужного корреспондента на предмет теплых взаимоотношений с их клиентом. Внутри обычная суета возле бара, в дансинге "Несчастный случай", в зале пиарщики за работой и журналисты после нее. Я забираю в баре скотч, тарелку с сэндвичами и сажусь рядом с Катей Самойловой, менеджером "Михайловых", почти год снабжавшей меня пресс-релизами, интервью и сувенирами ипотечного банка "ДельтаКредит".

— Как дела? — спрашиваю я, зная наверняка, что "Михайловы" потеряли контракт с "Дельтой" и общих дел у нас уже нет.

— Нормально, собираюсь увольняться.

— Давно пора. И куда теперь?

— Еще не знаю, но здесь больше не хочу. Ты про наши порядки слышал?

— Тотальный контроль вплоть до цвета трусов?

— Вроде того, — Кате хочется рассказать подробности, но здесь не самое удачное место. — Ладно, черт с ними, — решает она, — ты то как?

— Скучаю, скучаю.

Я допиваю виски и закуриваю сигарету, чтобы получше прочувствовать, как приятно скучать.

— Говорят, что хочешь запустить в "Коммерсе" новое приложение, — говорит Катя.

— Правда? — я удивлен известностью своих планов.

— Скажи сам.

— Пытаюсь запустить.

— И что это будет?

— "Business to Business" по строительству. Глянец формата A3, такой же, как Weekend и "Спорт", но только раз в месяц.

— Здорово. И когда оно начнет выходить?

— Может и никогда. Боссы не хотят напрягаться с новыми проектами, им и так неплохо.

— Ну и черт с ними.

— Верно.

Пришла пора менять пустой бокал на полный. Я отправляюсь в бар, где меня отлавливает следопыт "Михайловых".

— Извините, а вы не Олег Кузьминский? — спрашивает милая девушка, так и не найдя бейджа ни на одном из предметов моей одежды.

— Он самый.

— Очень приятно, меня зовут Мария Кузнецова, я сейчас работаю с PricewaterhouseCoopers, мы могли бы поговорить?

Именно этого мне сейчас совсем не хочется.

— Маша, я не думаю, что в этом есть смысл. "Прайсы" — это клиенты отдела финансов, я работаю в "бизнесе" и занимаюсь недвижимостью.

— Но мне сказали, что вы брали у них интервью.

— А-а, понятно, — я чувствую, что, наконец, начинаю пьянеть. — Маша, этого больше не повторится.

— Почему?

— Ну, потому, что это был случайный эпизод, и потом у них скучные комментарии. И еще, — я подыскиваю решающий аргумент, — нудная процедура их согласования.

Мария хочет поспорить, но я нет. Соглашаемся на ничью — меняемся визитками и расстаемся друзьями. Когда я возвращаюсь в зал, Кати уже нет, зато появляются коллеги, в том числе Ромка и Коля.

— Ну, и как здесь, зажигают? — спрашивает Рома, опрокидывая стакан с водкой.

— Давай проверим, — отвечаю я, делая то же самое со своим виски.

Зажигают как-то хило, танцпол забит народом, но угара нет. Мы возвращаемся в зал, по пути пополнив запасы спиртного. За столом кроме Коли уже Сева и Коляда, а также финик Пряхин и общее чувство неудовлетворенности происходящим процессом.

— Поехали в центр, — предлагает Сева.

— В центр чего? — спрашивает Коля.

— Города, — решает Сева после некоторых сомнений.

Совершенно очевидно, что кондиции достигнуты, и пора потратить энергию в каком-нибудь демократичном месте. Выбор падает на "Джао Да", потому что сегодня там "Ундервуд" и Пряха хочет прослушать трагический хит про Гагарина. И еще потому, что рядом запасной "Запасник" (что пробивает Севу на смех) и немереное число прочих клубов, подходящих для буйного веселья.

Пряха ошибается, в "Китайском летчике" нет "Ундервуда", зато там есть "Пепси". Зал уже пропитался безбашенными припевами, и потому угара навалом. "Парни, музыка, наркотики", — требуют девчонки из "Пепси". "А-а-а-а!" — ору я в ответ вместе с толпой. И праздник движется по нарастающей. Сергей и Сева регулярно подносят текилу блоками по шесть стопок, а "Пепси" — пронзительные песни про несбывшуюся любовь и про то, что и хрен с ней. И я чувствую, как меня заполняет беспечная радость, без всяких колес и прочей химии. Но рано или поздно все кончается, и концерты пополам с беспечной радостью тоже. И немного потом, оглушенный прикосновением к большому искусству и большому алкоголю, я возвращаюсь к реальности. Реальность оказывается стойкой бара и пустым стаканом передо мной.

— Я не вижу проблем, пойдем, сделаем этих мерзавцев, — голос Ромы доносится откуда-то издалека, хотя он и сидит рядом со мной. Очевидно, что я пьян и что назревает какой-то конфликт.

— Давно пора, — говорю я, и поворачиваюсь в противоположную от Ромы и разных конфликтов сторону. С другой стороны сидит девушка, которая прихлебывает пиво и смотрит на меня с любопытством.

— Привет, милая — говорю я ей, — и как тебя зовут?

— Лена, — улыбается она, — и ты меня уже спрашивал.

— Правда? — улыбаюсь я в ответ и приглашаю ее потанцевать. Мы отлично попадаем в такт, и несмотря ни на что, мне не удается уронить ни ее, ни себя, ни нас обоих сразу.

— Вы неплохо смотрелись, — говорит Рома, когда мы возвращаемся в исходное положение возле стойки.

— Я знаю.

— Ну что, пойдем, разберемся с мерзавцами? — снова настаивает этот параноик.

— С какими? — спрашиваю я.

— Откуда мне знать. Это ведь ты сказал, что на тебя тут наехали какие-то молокососы.

Похоже, праздник действительно удался. Лена говорит, что минут двадцать назад и в самом деле был какой-то конфликт. Но не настолько серьезный, чтобы помнить о нем так долго.

— Ну, тогда еще по одной? — спрашивает Рома, и я соглашаюсь.

— Здорово ты написал про эти паркинги, — убеждает он после того, как мы опрокидываем в себя по стопке.

— Это ведь ты написал, — возражаю я.

— Я про себя и говорю.

— А-а.

— Хватит хвастать, негодяи, — раздается сзади голос Коляды, которого подводят к нам под руки две девчонки. — Я уже сказал Ире, — он кивает направо, — и Юле, — кивает налево, — что мы знаменитые журналисты.

— Вы действительно журналисты? — спрашивает та, что слева.

— Нет, — отвечает Рома, — мы корреспонденты.

— А в чем разница? — спрашивает та, что справа, но Рома не успевает ответить, потому что появляется Пряха.

— Если прямо сейчас я не найду себе девчонку, то поеду снимать проститутку, — угрожает он и требует у бармена водку.

— А это тоже корреспондент? — спрашивает Ира или Юля.

— Я не тоже, — обижается Паша, — я не просто корреспондент, я специальный корреспондент.