Твоя судьба

'А для кого тогда?' — спросила саму себя, но ответ услышать не захотела, кажется, что он придётся мне не по нраву.

— Да, вы можете, — сказала, а потом поняла, что это именно я рот открыла. Но раз начала, то нужно довести речь до логического конца. — Нам с подругой всё равно уже пора возвращаться, так что места вам хватит. Фима, — обратилась к слегка удивленной девушке, — пойдём, — взглядом сигнализируя, чтобы она не задавала лишних вопросов, произнесла я.

Стоило мне встать, как этот брюнетик оказался непозволительно близко, перекрывая путь к выходу.

— Уже уходите? Так внезапно? Если это из-за нашей просьбы — не стоит, мы все прекрасно уместимся за этим столом, — бархатным голосом, от которого у меня по телу пробежала волна мурашек, попытался отговорить меня.

Взглядом уперлась ему в грудь, сдерживая желание посмотреть в глаза, потому что внутри всё буквально вопило, умоляя этого не делать, иначе что-то произойдёт. Я уже чувствую, что запускается, какой-то механизм, который я не в силах остановить, и виной всему — этот странный незнакомец.

— Нет, что вы, — продолжая сверлить дырку в его груди, отмела высказанное предположение, — нам действительно пора, поэтому мы и уходим.

— Очень жаль, — расстроенно протянул он, — может всё-таки задержитесь, хотя бы ненадолго?

— Нет, — для верности ещё и головой помотала, — нам пора, — как заклинание повторила я и, бросив требовательный взгляд на Серафиму, попыталась обойти настырного типа.

Когда мне это почти удалось, слегка расслабилась, а зря: споткнувшись на ровном месте, я неожиданно стала падать на пол, выставив руки вперед, чтобы хоть как-то смягчить удар. Но меня внезапно перехватили за талию и, поднимая, умудрились перевернуть лицом вверх. Не иначе как от неожиданности, я забыла о внутреннем звоночке и подняла глаза на того, кто не дал мне упасть, осознавая, почему не стоило этого делать. Странные глаза, завораживающие, невероятно синие, с тонкой золотистой окантовкой вокруг зрачка. Стоило раз посмотреть в них — и ты уже не можешь отвести взгляд, желая потеряться в этой синеве. Запах мужчины окутал меня, а руки обожгло от прикосновения к его телу.

— Лина, мы собирались уходить, — вывел меня из оцепенения голос подруги.

Только потому, что я неотрывно смотрела в эти глаза, мне удалось заметить в них искру раздражения после прозвучавшей фразы, которую быстро погасили.

— Спасибо, — поблагодарила за помощь, увеличивая между нами расстояние.

— Всегда пожалуйста, Лина, — моё имя он произнёс так, словно пробовал его на вкус.

— Всего доброго, — немного нервно попрощалась с ним и с девочками заодно.

— До встречи, Лина, — многообещающе протянул этот, сомнений не осталось, красавчик.

И снова такой голос, что меня охватывает трепет, и желание остаться пускает свои корни в моей душонке. Но я тряпкой никогда не была, поэтому собрав остатки воли в кулак, отворачиваюсь и иду к выходу, можно сказать, бегу, не пытаясь разубедить его в возможности нашей встречи в будущем. Какие бы желания незнакомец у меня не вызывал, лучше мне больше не видеть этого человека, слишком много эмоций он пробуждает во мне, без веских на то причин, лишь одним своим присутствием. И это заставляет сжиматься всё внутри от чувства опасности, смешанного с ноткой предвкушения. Что-то я перестала понимать саму себя.

— Лина! — уже на улице догнала меня Фима и схватила за руку, вынуждая остановиться. — Я тебя зову, зову, а ты не откликаешься, — возмутилась моему поведению, одновременно выражая беспокойство, — что это вообще было сейчас?

— Хотела бы знать ответ на твой вопрос, — нервно оглядываясь назад, ответила ей. — Фима, давай вернёмся в Академию поскорей, пожалуйста, — попросила подругу, одновременно прибавляя шаг, чтобы оказаться от трактира подальше.

— Евангелина, ты в порядке? — подстраиваясь под мой темп, реально начала переживать подруга.

— Нет, не в порядке, но давай оставим этот разговор на потом, пока не окажемся в своей комнате.

— Как скажешь, — не стала спорить Серафима.

Так быстро до родной альма-матер мы ещё никогда не добирались. Нормально выдохнуть у меня получилось только после того, как я закрыла дверь нашей комнаты в общежитии.

— Хорошо, может теперь ты скажешь, какой зверь тебя куснул в одно место? — плюхнувшись на свою кровать, стоявшую напротив моей, продолжила прерванный разговор подружка.

— Не знаю, — потерла лоб, словно это поможет найти правильный ответ. — Всё дело в этом наёмнике, он... — остановилась, чтобы подобрать слова, но так и зависла, вспоминая его.

— Что он? Между вами чувствовалось какое-то напряжение, но мне всё равно непонятна твоя реакция. Этот экземплярчик, конечно, привлекателен, и тебе, из всей компании, уделил больше всего внимания, а как он тебя поймал, — многозначительно улыбнулась подруга, — я была бы не прочь с таким поближе познакомиться, — валькирия мечтательно подняла глаза к потолку. — Но твоя реакция странная, словно ты убегала от опасности, а он, несмотря на то, что наёмник, никакой агрессии к тебе не проявлял.

— Агрессии не было, ты права, и угроз тоже, но, это сложно объяснить, — постаралась разобраться в своих ощущениях. — У меня появилось чувство, что он не просто человек, он хищник, — подобрала определение, — и хищник вышел на охоту, а своей добычей выбрал меня.

— Ой, Лин, ты как что скажешь, так хоть стой, хоть падай! — облегчённо рассмеялась подруга. — Какой ещё хищник? Сказки об оборотнях вспомнила? Ты на красную шапочку не тянешь, — пошутила она.

Только мне было не до смеха, вот совсем. Когда она сказала про оборотней, у меня на голове волосы зашевелились.

— Да не переживай ты так, — она поднялась с постели и начала расплетать свою сложную причёску, двигаясь в ванную, — сомневаюсь, что вы ещё раз встретитесь.

— Да, наверное, ты права, — попыталась улыбнуться, чтобы показать, что всё в норме.

А в голове, в это время, чужой голос повторял: 'До встречи, Лина'.

И мы встретились, этой ночью...

ГЛАВА 2. Сон

Обжигающие касания... Я не вижу его, но знаю, кто он.

Хочу изменить положение — и тут же получаю болезненный укус во внутреннюю сторону бедра. Но это не наказание... Наказание не может распалить внутренний жар ещё сильнее, а меня от него пронзает насквозь, словно разрядом тока. Он проводит языком по оставленной метке, и я уже не в силах сдержать стона, что срывается с моих искусанных губ. Выше, выше, выше... Да, поднимись ещё выше, чтобы я могла обхватить тебя ногами и прижать к себе. Наконец-то... В секунду торжества, думая, что сейчас получу то, чего так жаждет моё тело, открываю глаза и вижу, как синеву взгляда напротив сменяет расплавленное золото — и просыпаюсь...

Распахнув глаза в темноте ночи, судорожно хватаю ртом воздух, кажущийся мне раскалённым. Понимание, что это был всего лишь сон не отменяет того, что мокрая от пота ночная рубашка, сбившаяся до груди, раздражает кожу, как и бельё, тело горит, а низ живота пульсирует, требуя разрядки.

Чёрт! Что это вообще было?! Впервые такой сон, и к тому же с кем? С сегодняшним незнакомцем. О, Высший, просто невероятно реалистичный сон, кожа до сих как будто чувствует касание его губ. Нет, я так не могу...

Осторожно прошла к ванной на цыпочках, чтобы не разбудить соседку. Включив свет, не сразу поняла, что эта девушка с горящими глазами, в которых появился намек на тайну, ярким румянцем и опухшими губами — я.

Кровь расплавленной лавой разносится по телу с каждым ударом сердца. Тело продолжает требовать от своей хозяйки то, чего она не может ему дать. Чтобы хоть каким-то образом ослабить этот жар — встаю под прохладный душ. Опускаю веки и снова вижу эти глаза, изменение цвета их радужки. Так красиво и так странно, что бы это значило?

Успокоив своё либидо всего-навсего холодной водой, покинула душевую кабинку, хорошенько растирая тело полотенцем.

'Ай, щиплет' — пискнула и наклонилась посмотреть в чём же дело. След от зубов... Твою мать, это след от грёбанных зубов! Там же, где он укусил меня во сне! Это ещё что за...?! (дальше пошла ненормативная лексика, повторить которую у меня не выйдет, даже при огромном желании).

Тут я себя уже перестала сдерживать в громкости, поэтому, неудивительно, что дверь резко открыли, и в ванную ворвалась Серафима, принимая боевую стойку и сканируя помещение. Естественно, помимо меня в этой комнатушке никого не оказалось, так что расслабившись, вопросительно глядя на меня, она с намёком поинтересовалась:

— Ну и какого демона ты вопишь посреди ночи? — прозвучало это настолько грозно, что лучше бы мне сейчас действительно отбиваться от врагов, нежели ответить ей правду.

— Ой, Фимочка, прости, я не хотела тебя будить, — прижав руку к груди, состроила самую невинную мордашку.

— Но разбудила, — недовольно проворчала она, хотя я уже точно видела, что на меня не злятся. — Что случилось-то?

Рассказать или нет? Признаться, мне немного стыдно за такой сон, но это слишком странно, и я никогда не слышала, чтобы происходящее во сне могло каким-то образом влиять на настоящее.

— Может уже выйдем из этой многострадальной ванной? Нам повезло, что ты дверь не снесла, а то пришлось бы снова выслушивать нытьё завхоза, что 'девушки — истинное зло, нельзя было допускать их до учёбы, сидели бы себе мирно дома, детей рожали. А то одни беды от вас: то одно, то другое'.

Сказать по совести, тогда, на первом курсе, мы слушали это по моей вине: варить экспериментальное зелье прямо в комнате было не лучшим решением. Короче, нам пришлось просить, чтобы перекрасили стены и потолок, потому что ярко-фиолетовые пятна по всей комнате никак не хотели оттираться. Завхоза тогда чуть удар не хватил. После того случая мне разрешили занимать одну из лабораторий во внеурочное время: и тягу к знаниям поддержали, и общежитие оградили от сомнительных экспериментов.

— Ну, рассказывай, — несмотря на то, что за окном ещё совсем темно, Фима совсем не выглядела сонной и была решительно настроена вытянуть из меня всё.

— Тут такое дело, — сцепив руки в замок, опустила голову, — помнишь, кого мы сегодня встретили в трактире с чёрной маской на лице? — ответ не требовался, провалами в памяти моя подруга не страдает. — Так вот, мне тут сон приснился, с ним в главной роли, так сказать, эротического характера. А когда я проснулась — мне срочно потребовался холодный душ, собственно, поэтому ты меня в ванной и обнаружила.

После этого я осмелилась поднять голову и наткнулась на покрасневшее лицо Фимы. Сначала решила, что ей так же неудобно слушать это, как мне рассказывать, но она внезапно начала ржать, по-другому это назвать было сложно, так что, стало понятно, насколько я ошиблась в своих выводах.

— Боюсь даже спрашивать, — сквозь смех выдавила из себя, — ты так всегда ругаешься, когда тебе становится хорошо?

— Фима! — возмущённо прикрикнула. Лицо запылало ещё сильнее, даже уши горят. — Как тебе такое только в голову пришло? Ты же знаешь, что я никогда... Нет, это совсем не то, о чём подумало твоё развращённое сознание! И пока ты не прекратишь ржать, я тебе ничего рассказывать не буду, — надулась на неё за такие слова.

Огромным усилием она заставила себя не смеяться, хотя губы так и норовили расползтись в улыбку.

— Ладно, не обижайся, — примирительно произнесла, — и моё сознание не 'развращённое', а 'раскрепощённое'. Кто тебе виноват, что ты от мужиков шарахаешься? Иногда они могут приносить пользу женщине, — хитро прищурилась подруга. — Рассказывай уже, почему ты ругалась среди ночи похуже сельского мужика, которого жена из дома выгнала за пьянку?

— Ты хорошо помнишь, как выглядел сегодняшний наёмник, который подошёл к нам, точнее, какие у него глаза были? — спросила её.

— Нормальные глаза были, тёмные какие-то, — ответила она, не понимая, почему я задаю такие странные вопросы.

— Тёмно-синие, а вокруг зрачка была тоненькая золотая полоска, — конкретизировала описание. — А во сне, я увидела, как цвет меняется от насыщенного синего к золотому, от такого я даже проснулась.

— Хорошо, мы узнали, почему ты не досмотрела свой горячий сон. Из-за этого ты так расстроилась, что решила порадовать окружающий мир своим знанием неприличных выражений?

— Если бы! Нет, во сне этот гад укусил меня! И... Даже не думай, — пригрозила пальцем улыбающейся подруге, — его укус проявился на теле. Именно поэтому я так разозлилась.

— Это невозможно, — пояснила мне, как несмышлёному ребёнку.

— Что ты говоришь? — всплеснула руками, как будто услышала от неё великую истину. — А я-то, дурочка, не знала! Вот только как объяснить это? — уже не сильно стесняясь, показала ей то, о чём говорила.

— Хм, — рассмотрев метку, она перестала улыбаться, — действительно, это след от человеческих зубов, и ты бы не смогла так изловчиться, чтобы укусить себя здесь, — задумалась она.

Её предположение про то, что я могла сделать это сама, оставила без комментариев, хотя удержаться было сложно.

— Есть какие-то мысли о том, как такое возможно? — безнадёжно спросила её.

— Нет, и, если бы это была не ты, я бы подумала, что это какой-то прикол. Давай попробуем завтра после пар наведаться в библиотеку, может там нам что-то удастся найти. Если нет — будем искать другие источники.

— Хорошо, — смирилась с таким решением, тем более, что ничего лучше не придумывалось. — А, если он мне снова приснится?

— Получай удовольствие, детка, — подмигнула она, — пока мы не знаем, что происходит — не можем найти защиту от этого. Так что, наслаждайся ощущениями, хотя бы во сне, и не давай ему возможность причинить тебе вред каким-либо образом, — уже серьёзнее продолжила Фима.

— Ну, спасибо, подруга, — восхитилась её совету — совсем за меня не беспокоится. — Постараюсь держать его зубы подальше от себя.

— К зубам прилагаются ещё и губы, так что, сомневаюсь, что у тебя это выйдет, но ты можешь попытаться, — ехидно заметила она. — А теперь спи, нам и так вставать уже через пару часов, надо хоть немного отдохнуть.

Закрывала я глаза со страхом и каким-то трепетом, но в эту ночь мне больше ничего не снилось. Не знаю, чего больше во мне было после пробуждения: разочарования или облегчения.