Волчица и Чёрный принц

— Хитро. — Протянул Измаэль, с интересом разглядывая спутницу. Женщина оказалась не так проста на первый взгляд, и он пытался понять, чего ему ещё ждать. — Не говорить о том, что на самом деле умеешь...

— Не дать противнику узнать о себе больше, чем тебе нужно, — поправила наёмница. — Одно из важных правил наёмника. — И прикусила язык.

Зачем она выдала то, что не должно выходить за пределы наёмного мира? Почему-то Волчица не смогла промолчать, хотя могла бы просто согласиться. Поджала губы, недовольная собой, и решила, что должна быть вдвойне аккуратнее и следить за тем, что говорит и делает: это не королевский двор Риалона, где, кроме правителя, никто не осмеливался с ней разговаривать, и где спускали всё с рук со снисходительно-презрительным напоминанием: "Она же дикая".

Принц не прокомментировал высказывание спутницы. Ему знакомо это правило: в военном деле действует тот же принцип. Измаэль думал о том, что же на самом деле представляет из себя Волчица. Её движения во время их короткой схватки значительно отличались от тех, к которым он привык. Сама наёмница отличалась от обычных женщин. Было в ней что-то... дикое?

"Это же естественно. Мне уже приходилось иметь дело с кучкой таких людей. Они делают любую работу, лишь бы платили. — Сначала пытался успокоить себя принц. А потом незаметно стал сам себя накручивать. — Но, всё же, есть в ней что-то дикое. Или мне так кажется только из-за увиденных жёлтых глаз и клыков?.. А бумаги, о которых говорил Вел?"

Измаэль был погружён в размышления, но при этом умудрялся краем глаза следить за спутницей, чьё лицо всё также было скрыто капюшоном.

— Почему ты в плаще? — неожиданно спросил мужчина.

— Ваше высочество, разве это не очевидно? — явно не желая отвечать, переспросила наёмница.

— Не для меня. — Ему было интересно, что же она скажет. О том, что дело заключается в отличной от окружающих внешности, принц понял сразу, но ему захотелось услышать подтверждение своей догадки.

Волчица громко вздохнула.

— Вы не думаете, что люди будут бояться, если увидят жёлтые глаза?

— И правда. — Легко согласился Измаэль. — Кстати о глазах. Мне кажется или они похожи...

— ...на волчьи? — В голосе чувствовалась горечь. Сколько уже пришлось вытерпеть из-за этой внешности! — Вы правы. Поэтому мне дали такое прозвище. И это не считая остального комплекта...

— Наёмница...

— Можете называть меня Волчицей. — Механически напомнила женщина.

— Что за сделку ты заключила с Веламаром?

Измаэль подгадал момент, когда Волчица немного расслабилась, потеряла бдительность. Чтобы там он не считал, а его доверие эта женщина ещё не заслужила. Да и условия договора между ней и Велом пока оставались неизвестными.

— Ваш брат нанял меня. — Мгновенно напряглась наёмница от каверзного вопроса. — Мне нужны документы о том, что состояла на службе у королевской семьи по окончании срока и удостоверяющие личность. — Ни словом не солгала Волчица.

— Иными словами, лицензия. Зачем она тебе?

Измаэль неожиданно толкнул Волчицу, прижав её к стене. По обеим сторонам от неё он расставил руки, не давая ускользнуть, и вперил жёсткий взгляд. В стальных глазах не было и капли того страха, что наёмница привыкла видеть в людях. Это вызывало восхищение и благодарность. Однако кроме страха, в этих глазах она смогла прочесть отсутствие жалости.

— Зачем? — грозно повторил свой вопрос мужчина. — Почему вдруг понадобилась лицензия?

Серые глаза пристально наблюдали за медленно переваривающей вопрос жертвой. Почему жертвой? Да потому что стальной взгляд Чёрного принца множество раз наблюдал за тем, как жестоко пытали военнопленных, а после допрашивали. И если допрашивать вызывался сам принц, то это означало, что жертву не ждало ничего хорошего.

Опешив от напора, Волчица не сразу поняла, что ей что-то говорят.

— Почему... что? — переспросила она.

— Почему ты пришла сюда? Почему Вел отдаст тебе документы только после назначенного срока? И почему ты будешь здесь только три месяца? Достаточно вопросов? — Измаэль угрожающе навис над притихшей Волчицей.

— Ваше высо...

— Отвечай! — эхом пронёсся гневный приказ, испугавший тех, до кого он донёсся.

Лицо принца исказил гнев, пульс и дыхание участились — начался приступ ярости.

Глаза наёмницы раскрылись в страхе. Только сейчас она по-настоящему осознала, в каком положении оказалась: нелегально пересекла границу без каких-либо документов, протащив с собой двух человек, пробралась во дворец и обратилась к королю Анрэйта с наглой просьбой, рискуя быть брошенной в тюрьму или, что ещё хуже, — быть казнённой в подозрении шпионажа... Нет, она не имела права сейчас умирать. Только не сейчас, когда она, наконец, нашла выход!

Но что оказалось ещё страшнее, так это осознание того, с кем она вынуждена иметь дело. Волчица лишь недавно появилась в Анрэйте, но уже наслышана о нём.

Чёрный принц. Говорят, это прозвище закрепилось за ним после того, как он безжалостно казнил целую шайку сговорившихся аристократов. Без суда и следствия, руководствуясь исключительно собственным чувством справедливости. Его высочество Измаэль просто приговорил их к смерти и самолично исполнил приговор. А теперь этот безжалостный человек, зажав в тиски, тряс её, простую наёмницу, от которой, возможно, зависит судьба гибнущего государства, требуя ответы.

— Я задал вопрос!!! — ещё один пугающий крик напомнил о нём.

— Я не могу ответить. — Выдавила из себя наёмница правду, мысленно ругая себя. Сейчас, как назло, у неё не было в голове ни одной мало-мальски правдоподобной идеи. Да и какие могут быть идеи, когда всё внутри съёживается от страха?

— Так ты мне служишь? — прошипел разъярённый мужчина. — Такова твоя верность?!

— Дело не в верности. — Возразила Волчица, заводясь. Слова Измаэля кольнули незаслуженной обидой. Злость позволила страху отступить.

— А в чём тогда?! — продолжал наседать принц. Ему надоело ходить вокруг да около. Ответы нужны сейчас. Немедленно! И если он не получит ответы от Веламара, то добьётся их от другого человека.

— Дело в доверии! — наёмница повысила голос, порядочно разозлившись. Измаэль добился своего. Хочет получить ответы? Она ему ответит, так, что сам рад не будет. — Вам когда-нибудь приходилось выбирать? Приходилось ли вам хоть раз в жизни разрываться между тем, что дорого и тем, чтобы двигаться вперёд, оставляя всё позади?! Скажите мне, ваше высочество! — ядовито закончила женщина. Она не ответила напрямую и, к сожалению, под конец сорвалась, но всё, что было сказано, должно было, если не умерить пыл принца, то хотя бы сбить с толку и дать ей передышку, чтобы прийти в себя. — Настоящую преданность нельзя заслужить одним статусом и назначением. — Выдохнула Волчица.

— Значит, Вел не соврал, — не обращая внимания на сорвавшиеся на крик слова и полыхавшие гневом жёлтые глаза, произнёс резко успокоившийся Измаэль. Выражение лица его сохраняло серьёзность, в голосе — ничего, кроме ледяного спокойствия. Констатация фактов, наводящие вопросы, ничего более. Сколько уже раз ему приходилось видеть такую реакцию? Ничего нового, всё, как обычно.

Младший брат короля привык к тому, что ему беспрекословно подчиняются, предоставляют необходимую информацию по первому намёку, если та нужна, и даже к тому, что его все боятся. Но он не привык к тому, что от него утаивают что-либо и сопротивляются приказам. Это вызывало смесь непонимания и раздражения и зародило интерес к личности этой маленькой женщины, что так отважно пыталась противостоять наводящему на всё королевство ужас Чёрному принцу.

— Так ты ответишь, наёмница? — упрямо спросил он.

— Я не могу рассказать вам... всё. — Не менее упрямо возразила наёмница. — Если откроется правда, связанная со мной и моей работой, пострадаю не я.

Почему она сказала правду?! Это же опасно! Не столько для неё, сколько для других. Зрачки расширились от страха, в душу прокрался холод в ожидании приговора... Но чутьё недвусмысленно подсказывало: этот мужчина не приемлет ничего, кроме истины. В ином случае это может кончиться плохо.

— Значит, защищаешь кого-то, — принц убрал одну руку и задумчиво провёл ею по чёрным волосам, продолжая опираться на другую. — Тогда можешь ли ты поклясться мне, что твои действия не приведут мою страну к разрушению?

В который раз наёмница поразилась: почти тоже самое она слышала от короля, когда просила у него работы в обмен на свои услуги два дня назад. Похоже, братья Сантейн объединены одной целью — оберегать свою страну. Насколько же они преданны этой цели?

— Клянусь жизнью. — Без колебаний ответила Волчица, втайне восхищаясь тем, насколько яростно готовы защищать Анрэйт Веламар и Измаэль.

Принц ещё несколько секунд вглядывался в лицо женщины, пытаясь определить, говорит ли та правду.

— Я поверю тебе. — Произнёс Измаэль жёстко, с нотками власти и налётом надменности. — Но если вдруг, не дай боги или в кого ты там веришь, из-за тебя моя страна окажется втянутой в очередную войну, обещаю, что будешь молить меня о смерти, — он говорил эти слова, не отрываясь от изумлённых жёлтых глаз.

— Я... благодарю за доверие, ваше высочество, — с трудом подобрала слова Волчица. Что вообще можно ответить на обещание расправы? Кроме принятия вызова, наёмница не знала, так что пришлось сказать первое, о чём подумала.

— Принц Измаэль, — недовольно поправил тот.

— А?..

— Зови меня принцем Измаэлем. Ненавижу официальные обращения. — Пояснил мужчина, скривившись. — Так и тянет вывернуться наизнанку. Меня даже рядовые просто принцем звали. А тут какая-то наёмница...

— Риата.

— Что? — теперь настала очередь удивляться Измаэлю.

— Моё имя. — Смутившись, пояснила наёмница. Так ведь будет честно? Это некий акт доверия с её стороны. — Кроме вас его знают ещё двое.

— Мой брат и тот, кого защищаешь? — с сомнением предположил принц. Ответ удивил его ещё сильнее.

— Ваш брат не входит в это число.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— Кто тогда? — откровенно недоумевая, спросил мужчина.

— Боюсь, этого я уже не могу сказать, принц Измаэль.

— Какая смелая маленькая женщина, — произнёс принц, предвкушающе улыбаясь. Сейчас он напоминал хищника, ощутившего вдруг азарт охоты — не хватало только облизнуться для пущей убедительности. Катализатором послужили упрямство и стойкость, которое проявила наёмница.

Измаэль взял собеседницу за подбородок и властно приподнял его, чтобы видеть звериные глаза. Теперь он упивался властью, наслаждался своей ролью начальника. Раньше такого с ним не происходило, но сейчас почему-то появилась потребность подавить бунтарку.

— Значит, будешь в моём личном распоряжении целых три месяца? — растягивая слова, сказал он, чувствуя, что в такой компании ему не придётся скучать.

— Да, господин. — Осторожно ответила Волчица, памятуя, как бесит мужчину официальное обращение. Не обнаружив у принца агрессивной реакции, она осмелела: — Только уже получается, что на день меньше.

Риата отчётливо понимала, что если уподобится окружающим, то его высочество со временем начнёт подавлять любые попытки проявить волю и самостоятельность, делая из неё послушную служанку, пусть и с функцией защитника. Так что она решила, что устанавливая границы, сможет сдержать привычки принца.

— Пожалуй, — усмехнулся Измаэль, поглаживая большим пальцем нижнюю губу наёмницы, — мне стоит поблагодарить брата за такой интересный подарок.

— К счастью, я была назначена вам не в качестве подарка. — Возмутилась Волчица. Вот и подтверждение тому, что принцу нельзя спускать всё с рук, иначе он непозволительно наглеет. Придётся чётко обозначать, что ей не нравится.

— А какой дерзкий язык. — То ли сделал комплимент, то ли упрекнул, Измаэль. — Занятная ты женщина, Риата.

Сердце наёмницы замерло на секунду, а потом вдруг ускорило ритм: только узкий круг людей знал её имя, и слышать его из уст постороннего мужчины было, по меньшей мере... необычно.

Тем двум людям, что была интересна её судьба, она была безмерно благодарна и преданна за то, что не боялись её и принимали такой, какая она есть, в отличие от подавляющего большинства людей, как правило, избегавших общения с наёмницей. И вот принц Измаэль стал третьим заинтересовавшимся лицом. Это воодушевляло Волчицу, и на какое-то короткое мгновение сделало её нелёгкую жизнь чуточку счастливее. Для неё это значило признание того, что она тоже человек. Они равны.

— Ого, да у нас и клыки есть, — весело заметил принц, разглядывая улыбающуюся наёмницу, которая по привычке резко сомкнула губы, дабы спрятать ещё одно пугающее сходство со зверями. — Тоже волчьи?

— Угу, — не открывая рта, подтвердила Риата. Не совсем волчьи, но близко к ним.

Измаэль уже готовился высказаться по поводу волчьей улыбки, когда обострённый слух наёмницы уловил осторожные, крадущиеся шаги. Такие не могли принадлежать работникам дворца или стражникам — те передвигались свободно, не боясь быть застигнутыми врасплох.

Волчица непроизвольно приставила палец к губам принца, заставив того прервать речь. Измаэль не стал возражать, скорее, прочтя что-то по вмиг ставшему серьёзным, лицу наёмницы, чем почувствовав неладное. Оба замерли, напряжённо вслушиваясь. Если бы сейчас их увидел кто-нибудь из прислуги, то на следующий день по дворцу обязательно распространились бы слухи, касающиеся несуществующих интимных отношений между принцем и новой работницей.

— Ваше... — прошептала Волчица.

— Принц, — машинально поправил мужчина, тоже перейдя на шёпот.

— Господин Измаэль, — выбрала нейтральное обращение наёмница, — в конце коридора находятся ваши покои?

— Нет, гостевые. В чём дело? — Напрягся принц.

— Пока не могу сказать точно... Подождите здесь, — наёмница выскользнула из кольца рук опешившего мужчины и, тихо шагая, направилась к источнику подозрительного шума.

Несколько мгновений спустя послышались возня и вскрики, после чего принц Измаэль побежал к месту драки. Его глазам предстала удивительная картина: на каменном полу, лицом вниз, лежал мужчина, а на нём, как лихая наездница, сидела Риата, придавливая всем весом незнакомца и крепко держа обе его руки за спиной. Метнув нож в один из коридоров, она продолжила удерживать противника. Послышался вскрик — нож достиг цели — глухой, почти не различимый для обычного человеческого слуха, удар и неравномерный стук каблуков — раненый беглец не намеревался сдаваться на милость стражи, по зову принца, уже спешившей к месту драки.

— Кто вы? Что было вам нужно? — Холодным, пробирающим до костей, голосом, спрашивала Риата.

— Я здесь... работаю... — прохрипел мужчина.

— Лжёшь! — Риата достала свой излюбленный кинжал и приставила лезвие к горлу жертвы. Измаэль, уже знакомый с этим оружием, не позавидовал пленнику. Наёмница наклонилась к незнакомцу и проникновенно сообщила, чеканя каждое слово: — Я знаю запах каждого работника в этом дворце. Вы же появились только сейчас.

Сейчас женщина напоминала дикого зверя: такая же резкая, необузданная с животными рефлексами и не сомневающаяся в своих действиях.