3,5 мушкетера или История с подвесками

Человек медленно отдернул капюшон и вытащил из него топор.

— Лилльский палач! — отчаянно воскликнула Миледи. — Я погибла!

— Да, меня пригласил сюда мой друг Д,Артаньян, — глухо сказал палач, быстро сооружая импровизированную плаху, — Так, на всякий случай. И теперь ты ответишь за все свои прегрешения!

— Горе мне, горе!.. — Миледи зарыдала, прикрывая почему-то не глаза и не то, что стоило бы прикрыть, а вытатуированную лилию на плече. — Муж мой! Ты ведь не позволишь свершиться этому?..

— Пожалуй, я бы и сам отрубил тебе голову, — мечтательно сказал Атос, пока мушкетеры дружно усаживались на раскладные стульчики, приготавливаясь наблюдать за экзекуцией, — А для начала вырвал бы все зубы и попросил кусаться, как ехидна... но боюсь, что ты опять выживешь... Поэтому предоставим дело профессионалам. Д,Артаньян, двигайся давай в центр, отсюда ничего не видно!

— Арамис, ты ведь божий человек, ужель допустишь смертоубийство, да еще женщины?! — умоляла Миледи, стреляя глазами.

— Если хочешь, я могу исповедать тебя, несчастная, как подобает моему сану, но, увы, боюсь, что перечень твоих ужасных грехов займет столько времени, сколько нам не отпущено... — перекрестился Арамис, — Поэтому скажу тебе просто: изыди, сатана! Fiat justitia et pereat mundus!

— Портос, ты ведь добрый человек, ты ненавидишь насилие... Пощади! — кричала Миледи, подтаскиваемая палачом к плахе.

— Насилие это ужасно... — поморщился Портос, разминая кулаки, — Но иногда без него просто не обойтись! И сейчас как раз такой случай, дьяволица. Умолкни же и не мешай смотреть! Прими смерть с честью, какой ты не знала в жизни.

— Что ж, — молвила Миледи, бессильно поникая плечами, — видимо судьбы не миновать... Прости, господи, невинные прегрешения мои и прими мою душу! Д,Артаньян, тебя мне не о чем просить, знаю все равно, что не пожалеешь ты... Злой и бесчувственный отрок, лишенный сострадания...

— Ага, — радостно пробормотал гасконец, настраивая бинокль, — мне и похлеще выражения говорили. Не пронимает! Улыбочку хоть не забудь, когда он топор занесет. А, хотя ты все равно затылком не видишь... Ну я скомандую. Обожаю такие мгновения!

Палач начал разминать руки, помахивая топором.

— Хорошо, тогда знай и ты, — сказала хрипло Миледи, — перед смертью мне нечего скрывать... что я только что прибыла из монастыря кармелиток в Бетюне. Твоя единственная возлюбленная, госпожа Бонасье... я говорила с ней... она мертва.

— Стой! — вскакивая, воскликнул Д,Артаньян, останавливая занесенный топор. — Каналья! Черт возьми! Скажи, как она умерла?..

— Тяжело, — ухмыльнулась коленопреклоненная Миледи, горделиво поднимая взор, — это я убила ее. Отравила. Моя месть тебе Д,Артаньян, пусть я умру в этом глухом лесу, но...

Но тут стремительно подбежавший Д,Артаньян заткнул ее уста страстным поцелуем. Глаза Миледи широко раскрылись от удивления, но, по мере поцелуя, постепенно поддернулись томной пленкой, а ее руки обхватили его шею. И даже не душили, а обнимали гасконца, привлекая крепче к себе.

Палач недовольно отошел в сторону, понурив плечи.

— Кажется, казнь немного отменяется, — недовольно сказал он, — Нет, Д,Артаньян мне друг, и я рад за него, но работа мне дороже... Заплатите мне по паре экю, если я из этого дерева Буратино сделаю?..

— Кажется, поцелуй немного затянулся, не находите? — усмехнулся Арамис по истечении десяти минут.

— Может грохнуть их обоих по голове? — предположил Портос. — Хотя, чего уж там, дело молодое, пусть балуются...

— Эй, что это он делает с моей женой?.. — нахмурился Атос, — Хотя, ладно, для друга ничего не жалко. Налейте-ка лучше вина!

Наконец, Д,Артаньян и Миледи оторвались друг от друга, глаза их сияли, а руки нежно гладили друг друга. Гасконец ласково укрыл женщину мушкетерской накидкой с вышитым крестом.

— Я ведь вовсе не такая плохая!.. — стеснительно прошептала Миледи, не отрывая глаз от Д,Артаньяна, — Больше не буду травить и убивать... Мне просто не хватало настоящей мужской руки (она недовольно покосилась на Атоса, который сделал вид, что ничего не заметил) и положения в обществе! Я могу быть очень хорошей и верной женой!..

— Ты спасла меня от верной смерти! И отныне я буду более ответственным и находчивым! — воскликнул Д,Артаньян, — Просто мое сердце пустовало, вот я и вел себя, как последний гвардеец. Мы должны немедленно повенчаться, и я буду требовать аудиенции у кардинала! Надеюсь, он ответит на мои, нет, наши вопросы!.. И хоть я тоже в глубине души не злой совсем, но...

— Да все мы добрячки, если честно, — добродушно сказал размякший Атос, — Портос, отпусти, наконец, суслика и отдай ему уши!

— Венчаться? Это можно, — сказал Арамис, открывая Библию, — Хорошо когда друг священник, правда?

— Совсем дети, — пустил невольную слезу Портос, глядя на парочку, — Так и прихлопнул бы сейчас обоих, если бы сердце старика не тронули! Эх, и где моя купчиха сейчас?..

— Учти, если ты бросишь Д,Артаньяна, — погрозил Миледи пальцем Атос, — если что... я всегда готов вспомнить молодость. А то, что было плохого... ну, по пьяни ведь не считается!

— И не надейся, — прощебетала преображенная Миледи, — давно я на дереве голая не висела!

— А теперь — ко двору! — воскликнули друзья хором.

11.

— Кардинал! Кардинал, ты не прав, — грозно сказал Портос. Вся компания дружно наступала, а кардинал пятился к бронзовому распятию, тщетно пытаясь что-то сказать и прикрываясь руками, — Так с людьми не поступают!

— Отвечай, каналья, или, клянусь честью, я заткну тебе рот! — воскликнул горячий гасконец.

— Бить тебя будем, — непонятно зачем высказал очевидное Атос, нервно икнув.

— Господь простит нам это, — хладнокровно сказал Арамис, приближая к почтенным устам кардинала содержимое его собственного ночного горшка.

— Н-нно... — что-то пытался возразить Ришелье, но язык его не слушался. Возможно потому, что его держала Миледи в одной руке, другой приближая ножницы.

— Друзья! — воскликнул неизвестно откуда возникший граф де Рошфор, — Позвольте мне уладить это маленькое недоразумение, возникшее в результате взаимного недопонимания. Его Преосвященство желает всем исключительно добра и готов компенсировать каждому те минимальные неудобства, что возникли в результате исключительно несчастного случая, так сказать, совершенно природных обстоятельство, не поддающихся разумению. Прежде всего, он жалует Миледи титул графини...

— О! — воскликнула леди Д,Артаньян, выпуская ножницы. — Наконец-то! То, о чем я всегда мечтала... не считая любимого мужа, — добавила она, погладив гасконские плечи.

— Каждому из мушкетеров полагается по тысяче экю, — продолжил Рошфор, указывая рукой в перчатке на поспешно выносимые слугами мешки, — А также благодарность за верную службу королю и приглашение быть зачисленными в штат Его Высокопреосвященства. Полагаю, можно считать сей инцидент исчерпанным. Шах и мат!

— Всегда буду рад храбрым воинам у себя на службе! — воскликнул уже оправившийся кардинал, снова надевая упавшую сутану поверх ночной сорочки, и утирая испачканные губы. — И, конечно же, на службе у Франции!

— Господь храни короля! — хором воскликнули мушкетеры.

— И достойного кардинала, — сказала дипломатичная Миледи.

— А теперь, поскольку все недоразумения выяснены и улажены, — сказал Рошфор, — предлагаю всем выпить доброго вина и посмотреть хорошую пьесу.

Он хлопнул в ладоши, сразу за ложем кардинала раздвинулся занавес, и возникли одетые в костюмы люди, та самая труппа подвесков во главе с Шико, с которыми наши друзья уже сталкивались. А слуги тем временем волокли огромные бочки с вином и бокалы. Послышался приветственный звон и первые тосты за здравие.

— Вот так посмеян был порок и преподан нам всем урок! — напевал Шико в костюме зеленого клоуна с бобончиками, уперев руки в боки и преотменно отплясывая.

— День добрый, день добрый, леса-а и поля-я!.. — радостно подпевали ему остальные артисты.

— Ну вот, господа мушкетеры, — воскликнул Д,Артаньян, перекрикивая общий шум, — Как все удачно завершилось. Но это только начало наших общих приключений! Я уже был у королевы... В общем, завтра мы все отправляемся в Сахару! Вы рады, Атос, Портос, Арамис? Один за всех и... — он поднял шпагу в приглашающем жесте.

Трое мушкетеров переглянулись, подмигнули друг другу и...

Три мощных кулака дружно впечатались с разных сторон в разгоряченное лицо гасконца.

О-о, — озадаченно сказал Д,Артаньян, мягко опускаясь на землю и засыпая сном младенца.

— ...и долго же я хотел сделать это!.. — признался Арамис, потупляя взор, — Господи, укрепи мою слабую волю...

— ...и никакого насилия! — назидательно пробурчал Портос, — Чисто по-дружески — за дело...

— ...и все — бухать! — философски подытожил Атос.

...

...и сорок мертвецки пьяных голых мужиков и одна женщина лежали на полу, обмотавшись коврами и бобончиками... Занавес.

...

Нет, негоже заканчивать пьесу на такой непристойной ноте. Ибо напиться может любой, но совершить подвиг — далеко не каждый. Слава королевским мушкетерам!

Что ж, и я на том пиру был, представление смотрел, вино с медом пил, по усам текло, а в рот не попало...

Обидно, досадно, да не беда. В конце концов, главное, что всем на том пиру было хорошо, от кардинала — до простого мушкетера.

Беда то, что меня вместе с другими артистами, что были там, снова подвесили вверх ногами на каком-то цветущем лугу. Ну неужели мы так плохо сыграли "Гамлета"?..

Эх!.. Вишу, качаюсь, думаю о бренности бытия. Аллергия уже от цветочных запахов. И кто нас теперь-то отсюда снимет?.. И главное — когда?

Где же Вы — настоящие герои?!..

К О Н Е Ц

28.01.2012