Ангелы летают не только в небе

Когда дверь общежития закрылась за ними, Гиго неожиданно вспомнил о формальностях, которые нелишне соблюсти в столь необычном полете.

— Лицензия при тебе?

Лапы нового напарника ласточкой порхнули к нагрудному карману. И на свет божий появилась летчицкая лицензия изумрудно-зелёного оттенка.

— Тогда вот твоё первое задание в качестве напарника. Отправишься в диспетчерскую и получишь разрешение на вылет, — Гиго протянул Рокфору путевой лист. — Я буду у погрузочного терминала 226.

— Есть, командир! — уголки рта напарника грозили заехать за линию ушей, если бы таковая существовала. Свежеиспечённый лётчик очень гордился первым заданием.

* * *

Пока фигурка Рокфора стремительно уменьшалась на фоне далекой диспетчерской, ноги несли Гиго в другом направлении.

За элитной стоянкой расположился район авиеток — маленьких самолётиков для особых поручений. Практически все они имеют одинаковый размер и конструкцию. Одномоторные, простенькие в управлении и эксплуатации. Дешёвые в изготовлении. Конструкция либо деревянная, либо пластиковая, обтянутая полимерной материей. Полимер весьма прочен, что выгодно отличает его от предыдущих, безнадежно устаревших моделей, где использовали ткань растительного происхождения. Обычно авиетки ярко раскрашены — в цвета владеющих ими компаний, либо частных летчиков. Крылья, как правило, короткие. Встречаются даже монопланы с одним треугольным крылом. На таких самолетиках обычно доставляют курьерские грузы, почту, срочные документы и даже покупки. Отличительная их особенность — почти не требуется взлетная полоса. Авиетки могут взлетать и садиться даже с крыш небоскребов и используются при переброске документов между близлежайшими офисами в часы городских пробок. Могут легко сесть на улочку малюсенького шахтерского городка или доставить спасательное снаряжение в зоны обвалов прямо в самые узкие тоннели. В случае необходимости в отсек за летчиком легко устанавливается второе кресло. И можно срочно доставить пассажира куда угодно, либо эвакуировать раненого. По скорости авиетки немного уступают пассажирским самолетам, но могут поспорить с транспортниками. Обычно используются в пределах центрального мегаполиса, либо для сообщений между городами первого пояса. Для доставки грузов из пояса в пояс почти не используются из-за малого количества топлива на борту и соответственно бОльшего количества заправок, чем у обычных транспортников.

Авиетки принадлежат либо курьерским фирмам, которые обслуживают солидных клиентов, либо частным летчикам, которые вышли в отставку и хотят заработать на жизнь пару монет. Такие летчики и берут дешевле, но постоянных клиентов у них почти нет, поэтому они не брезгуют подрабатывать даже на всяких праздниках и авиа-шоу.

Как ни крути, Гиго впервые за много лет оказался на положении безлошадного лётчика. Это означало, что компания выделяет ему для задания самолёт по собственному усмотрению. Больше всего лётчика страшила мысль, что ему достанется разукомплектованный аппарат. Не зря, ой не зря, его отослали в дальние ангары. Впрочем, Гиго не верил, что для задания компания отдаст ему одну из авиеток, поэтому и проскальзывал по бортам изящных самолётиков равнодушным взглядом.

У ребристой двери с порядком облупленной надписью Р-13 возился невысокий механик-крыс.

"И здесь тринадцатый номер", — подивился Гиго сегодняшним совпадениям. Впрочем, какой бы номер ни намалевали на этом ангаре, Гиго это не напугает. За воротами, что нехотя поддаются напору крепыша-механика, Гиго ждёт его новый самолет. Правда, всего на один рейс. Гиго вздохнул. Его восхитительный "Ревущий Вулкан" находился сейчас в полном распоряжении бывшего напарника. Впрочем, не стоило жалеть — на Стенли Гиго мог положиться всецело.

Тем временем ворота со скрипом и стонами сдавали позиции. Механик откатил створку и, отдуваясь, привалился к ней спиной:

— Принимай, Гиго — машина внутри.

Хаквренч шагнул в густой полумрак ангара. Несколько секунд глаза привыкали к темноте, а потом впереди обнаружилась большая бесформенная куча, отдаленно напоминавшая силуэт самолета. Покрывной брезент был настолько пропитан пылью, что даже лёгкое касание подняло в воздух огромное серое облако. Гиго решительно потянул за край. Стремительно сгустилась пыльная мгла и, поглотив всё пространство ангара, решительно вырвалась наружу.

— Ап-чхи!

Прославленный летчик вздрогнул. Чихание было слишком громким и неожиданным. "Наверное механику тоже досталось от пыльного заряда", — подумал Гиго.

Облако потихоньку рассеивалось, и сквозь завесу светло-серых хлопьев стал различим силуэт самолета. М-да, машинка не из престижных. Хотя когда-то любой лётчик счёл бы за честь сесть за штурвал подобного самолёта.

Немного бочкообразный фюзеляж не портил впечатления. Короткие широкие крылья с полостями внутри для топлива навевали воспоминания о годах кризиса, когда грузовой трюм набивали до отказа. Как же грузить этого красавца? Да через дверь в середине фюзеляжа. Догадавшись, Гиго хлопнул себя по лбу, поражаясь простоте решения. Машина напоминала средний транспортник, горделиво реющий в сумрачных небесах старинных черно-белых фильмов. Отличие наблюдалось лишь в кабине. Вернее, в эффектном стеклянном колпаке, охватывающем кабину сверху и с боков. "Рассчитан на двух пилотов", — хмыкнул Гиго, оценивая аппарат. Колпак сверху можно частично сдвинуть и выбраться наружу. Впрочем, за креслами летчиков наверняка прячется дверь, ведущая в грузовой отсек. Таким образом, выход через колпак является запасным. Ну, или когда грузовой отсек забит под завязку, тогда и основным.

Средний транспортник по тем временам. Но теперь давно перекочевал в ряды малой авиации. Далёким от полётов любопытствующим не верится, что вот такие машины и пролагали маршруты в ранее неразведанные районы третьего пояса Подземного Мира.

Транспортники, на каких Гиго летал раньше, загружались через раздвижной люк на потолке грузового отсека. А у большегрузов дальних магистралей погрузка-разгрузка осуществляется сзади, через распахивающийся люк. Крупный транспортник легко может забросить к третьему поясу целый горняцкий поселок со всем оборудованием, жильем, транспортом и прочим.

Лётчик вздохнул и отмёл манящие картинки с большегрузами. Лететь предстояло на раритете былых времён, достоинства которого давно переквалифицировались в недостатки. Всего один мотор. И крылья коротковаты, чтобы выписывать затейливые виражи в случае форс-мажора. Зато при тревоге можно забиться в самый узкий тоннель. А это, как ни крути, могло пригодиться, если компания задумает схитрить и не выпустить Гиго на отжившем свой век самолёте к Верхнему Миру.

Гиго решительно провел рукой по фюзеляжу, снимая свежеосажденный слой пыли. Золотистая с оранжевыми подпалинами полоса возникла из небытия. Цвет солнечных зайчиков. Цвет мира, куда Гиго надеялся прорваться через три дня.

— Ой, щекотно! — металл под рукой летчика неожиданно дрогнул. — Эй, стиляга, почисть от пыли, а? Я бы сам отряхнулся, да что-то не в настроении.

— Очень смешно, — повернулся к механику Гиго.

Он уже начал догадываться, что его разыгрывают. Про шутки механиков в эскадрильи ходили легенды. И не факт, что Гиго досталась самая безобидная. Но механик ничем не выражал веселья. Его заострённый нос ходил из стороны в сторону, принюхиваясь к одним ему ведомым запахам, и упорно не желал веселиться собственной шутке.

— Да это ж мой новый летчик, не так ли? — с робкой надеждой спросил голос.

После чего самолет сделал неуклюжую попытку отряхнуться, из которой, впрочем, ничего не вышло. Ну, не могут самолеты отряхиваться, как вымокшие насквозь собаки, когда они входят в уютную теплую гостиную.

Однако именно это движение убедило храброго мыша, что розыгрышем тут и не пахло. Разумный самолёт, обретавшийся на задворках аэродрома, считался одной из семи тайн эскадрильи, и похоже именно Гиго предстояло поднять эту тайну в воздух.

— Извини, Гиго, других нет. Ты же знаешь — недавно прибыло пополнение из учебки, — подал голос механик, — но ты не волнуйся, самолет в отличном состоянии.

— Значит, я уже никому не нужен? — обиженно проскрипел голос.

— Нет, дружище, ты именно то, что мне сейчас нужно, — успокоил его Гиго и вновь обернулся к механику. — А что значит "в отличном состоянии"?

— Ежегодный техосмотр по форме Т-2, плюс ежеквартальные проверочные запуски, — отрапортовал механик положенные формулировки и кивнул на стенку ангара, где висели длиннющие таблицы и заковыристые графики.

— Ну, что дружок, отправляемся на нашу первую работу? — Гиго отчего-то стало стыдно.

То ли оттого, что первый полет должен был оказаться и последним, то ли оттого, что он на секунду усомнился в самолете.

Лётчик проворно забрался в кабину, и спустя пару минут самолет уже весело катился по гравийной дорожке в сторону погрузочного терминала.

Глава четвёртая

Аллея Мёртвых Пилотов

— Поторапливайся, Гиго, — предупредил механик — пёс неизвестной породы. — Скоро заработают очистители северного направления, и тогда придётся отложить вылет до завтрашнего утра.

Гиго не ответил. На слова времени не оставалось. Через два часа взлететь уже возможности не будет, а новый напарник куда-то запропастился. Да и самолёт, как назло, никто и не думал загружать. Сам самолёт нисколечко не переживал. Уютно расположившись в углу ангара, он насвистывал неуловимо знакомую мелодию. Открытый люк, судя по всему, его не беспокоил.

Затравлено осмотревшись в поисках грузчиков, Гиго выбежал на свежий воздух. Шансы на успех мероприятия сокращались с каждой секундой.

Где же этот парнишка со странным гастрономическим именем?

Гиго задумался, а сам бы он куда пошёл перед ПЕРВЫМ серьёзным вылетом?

Хватило мига, чтобы вспомнить, и тренированные ноги уже несли отважного лётчика в выбранном направлении.

За чередой пальм, белёсыми кронами отгородивших техническую часть аэродрома от административной, расположился небольшой оазис. Гиго вспомнил рассказы о верхнем мире. "С чего бы там листьям быть зелёными?" — хмыкнул он, представляя пальмы изумрудных оттенков.

Не прошло и минуты, а он уже нырнул в заросли авангарда, покушавшегося на взлётную полосу, но пока не решающегося перейти отведённую границу.

В зарослях пролегала узенькая тропинка из лазурного кирпича. Вдоль неё двумя шеренгами выстроились статуи. Их было не меньше двух десятков — пилотов, имя которых гремело когда-то на весь подземный мир. О тех полётах ходили легенды. И никто не знал, где оборвался их последний маршрут. Строились догадки, собирались поисковые экспедиции. Но летели годы, и молва переключалась на более свежие события. Имена смазывались из памяти, как тускнели таблички, где были выбиты буквы, их образующие. Официальное имя — Аллея Славы — давно позабылось. Теперь уже не упомнить, кто первым назвал скорбное место Аллеей Мёртвых Пилотов. Кто знает, может, и он сейчас стоял здесь, на высоком постаменте, воздвигнутом в честь забытых подвигов. И гордое имя скрылось за чередой минувших дней, как скрывается реклама грандиозного концерта под напором афиш поменьше и поскромнее.

Статуи мрачными силуэтами чернели на фоне белёсой листвы справа от Гиго. Слева тянулась цепочка давно потухших фонарей. Гиго подошёл к ближней фигуре. Её поставили, когда он только-только начинал набирать вес в эскадрилье. Перед ним высился Стэнли-Одиночка, не признававший напарников. Прищурив глаза, Гиго попытался вызвать образ знаменитости. Первым вспомнились пышные усы. Потом сверлящий взгляд стальных глаз, которым Стэнли одаривал начальство, сидящее в мягких кабинетах. Потом гордую, чуть покачивающуюся походку, подражать которой пробовал почти каждый курсант, проходивший практику на этом аэродроме. Стэнли исчез над Болотами Радужных Пузырей, за которыми разрасталась эпидемия призрачной лихорадки. Вакцину давно разработали и запустили в серию, но никто не осмеливался забросить её на Дальние Рудники за болотами. Стэнли рискнул и виртуозно проник сквозь владения загадочных шаров, крутящихся над болотами. Рассказать о них, впрочем, он много не успел. Торопился обратно. Эпидемия была остановлена, но самолёт так и не вернулся.

Блуждание в сумерках навевало грусть. Каждый из пилотов, чьи фигуры высились здесь, тоже о чём-то мечтал, куда-то стремился, в чём-то видел смысл, а в чём-то надежду. Но что осталось от них, кроме потускневших табличек?

Но ведь от большинства жителей подземного мира не осталось даже такой малости.

Впрочем, забвения Гиго как раз не боялся. Потому что от него останется не табличка, а любопытное золотоволосое с рыжими искорками существо, чьи голубые глаза часто сверлят нависший над городом купол, чтобы увидеть, как в лучах прожекторов засеребрится блёстка ещё одного самолёта. Вот только Гиго не собирался оставлять малышку подземному миру. Имелись местечки получше, правда, туда надо было ещё прорваться.

Гиго повеселел. Всего несколько деньков, и дочурка увидит солнце. Одна лишь эта мысль заставляла забыть обо всём. Исчезло голодное покалывание в боку. Смазалась обида за то, что компания отобрала ЕГО самолёт. Растворилось волнение перед встречей с Песчаными Драконами. И даже досада на потерявшегося напарника.

Хотя почему потерявшегося? Вот же он, неподалёку. Да ещё в двух экземплярах.

Первый стоял на тропинке и смиренно взирал снизу вверх на одну из скульптур. Второй замер на постаменте. Его взгляд не спускался свысока, поучительно окидывая зрителей и почитателей. Глаза устремились сквозь раскидистую листву пальм к куполу, по которому гуляли отблески прожекторов. Даже сейчас его интересовали не подземные дела, а что-то иное. То, что дано видеть только ему. На груди комбинезона выдавили остроконечную звезду в семь лучей. Её центр украшала массивная буква "N".

— Мой прадед, — тихо пояснил Рокфор подошедшему напарнику. — Эдем Чедер.

— А за что его наградили? — спросил Гиго, борясь с нетерпением и понимая, что того, с кем ему вылетать, привели сюда вовсе не пустяки.

— Орден Полярной Звезды, — сказал Рокфор. — Высшая награда лётчиков за подвиги в пределах Верхнего Мира. Он был одним из последних, кому довелось туда летать.

Гиго вздохнул. Когда-то дороги к верхнему миру были открыты.

— Он так и не согласился с тем, что придётся остаться под землёй навсегда, — теперь вздохнул и Рокфор. — Подбивал лётчиков прорваться запретными тропами. Наверное, поэтому ему и поручили задание, считавшееся невыполнимым.

— Но он его выполнил? — поспешил спросить Гиго. — Не так ли?

— Разумеется, — парень явно обрадовался, что в его прадеде не разочаровались. — Он пролетел над долиной Адского Солнца. Его самолёт разбился в семи милях от аэродрома.

Рокфор прикрыл глаза. И в темноте запульсировали воспоминания. Купол, обмазанный слизью, висел в непередаваемой высоте. Но вблизи него клубились ядовитые испарения. Там можно лететь, почти прижимаясь к земле, к долине, ровной-ровной, словно отлитой из чёрного стекла. И в какой-то момент в стеклянной глубине начинают разгораться багровые отблески. Сияние становится ярче, а к центру слепит пилота подчистую. Даже мысли превращаются в полную бессмыслицу. И почему-то хочется лихо развернуть самолёт и пробить это чёртово стекло с адским пламенем в глубине. Пробить и погасить, даже если это и будет последним поступком. Многие так и делали. Но история сохранила лишь имена тех, кто сумел удержать прежний, правильный курс. Среди эскадрильи не больше семи пилотов могли похвастаться тем, что видели Адово Светило. Среди них был и Гиго. Вот только ни ему, ни остальным хвастаться не хотелось.