Хозяин "Логова"

И пока я силилась понять его слова и принять свою новую жизнь, неумолкающий Инваго с шутками и прибаутками, отбросил простыню, поднял меня на руки и вынес в ванную, чтобы с головой погрузить в ледяную красную воду. Холод я не сразу почувствовала, а едва вынырнула на поверхность, поймала этого м-м-мужа за ухо и задала первый пришедший в голову вопрос:

— Инваго... Бестолочь тарийская, ты как детей воспитывал?

— Да нормально, — ответил он растеряно. Секунду спустя с улыбкой разжал мои пальцы, погладил ладонь и заверил: — Все в лучших традициях.

— Это в каких же, если они в неполные тринадцать лет уже внуками обзавелись?!

— Н-да, неувязочка вышла, — хмыкнул Инваго, быстрым поцелуем прижался к моим губам и прошептал: — А ведь почти поверила... Ладно, в следующий раз я придумаю более правдоподобную историю.

Придумает? Я оторопела повторно, только в этот раз уже от неприятного чувства, надо мной издеваются. И действительно, стоит, подлец с сосульками вместо волос, мелко трясется от сдерживаемого смеха, а глаза горят.

— Дори!

— Уже ухожу, отдыхай! — ответил он с хохотом и растворился в воздухе, оставив меня с десятком вопросов и неуемным желанием кого-нибудь побить.

Вот тут-то я и ощутила холод воды, выбралась из ванны, потянулась за полотенцем да так и замерла, зацепившись взглядом за свое отражение в зеркале. Мокрая, дрожащая, красная и молодая. Не веря, коснулась посеребренной поверхности рукой, я затем уже посмотрела на собственное тело. Ноги руки, живот и грудь, чуть просвечивающая сквозь рубашку и белье. Я была собой, а не иссохшей старухой с распущенными детьми и малолетними внуками. Сердце забилось с удвоенной силой, улыбка сама собой расцвела на лице:

— Инваго, ты у меня еще попляшешь! Дай только тебя найти...

— Тора?! — В спальне раздался голос тростиночки, а уже через мгновение я оказалась в объятиях счастливого ополовиненного демона. — Торика, радость наша! Ты очнулась... какое счастье!

— Очнулась, — подтвердила я. — И готова кое-кого убить. Где Инваго?

— Наконец-то спит, — радостно сообщил мне Хран, чмокнул в макушку и отступил. — Я никак не мог отогнать его от твоей постели. Четыре дня, дурак, сидел как на иголках и никого к тебе не подпускал. Даже воск смыть не позволил ни с себя, ни с тебя, а ведь ожоги давно прошли...

— Какие ожоги? — прошептала едва слышно. — Погоди, что?

— Хотя после слов Торопа о завесе воспоминаний, я тоже стал переживать о твоем душевном состоянии...

— Что? Что ты хочешь сказать? — перебила я Горного, останавливая бурный поток его словоизлияний.

— Я хочу сказать, что будить его не стоит. Ты только очнулась, а он только уснул. Идиот... — Хран осмотрел меня с ног до головы, улыбнулся. — Я рад, что ты догадалась сразу окунутся в отвар из лилий, но этот красный налет так же надо смыть. Ты же не хочешь завтра лысой проснуться.

— Да чтоб тебя!

Я сдирала с кожи новый окрас под струями горячей воды и думала о том, что число моих вопросов к демону и хм... мужу значительно возросло. Начиная с обряда, заканчивая невозможностью мне помочь. И если Инваго не мог вмешаться, играя роль хранителя рода, ведьмы с малым запасом сил, то сам Хран, невесть с чего вдруг сбежал. И это не первый раз, когда он пасует перед уродом Уросом, а затем просит меня ни о чем не спрашивать. Надеюсь, хоть в этот раз он соблаговолит объясниться.

Перекрыв кран душа, в очередной раз подумала, что хочу иметь в 'Логове' центральное отопление с котлом и водопровод под напором? А еще вот такие коврики на полу, вот такие жаровни для получения пара и закрытые шкафчики для банных мелочей. Стерев с себя лишнюю влагу, я накинула длинный халат и вышла в спальню. Постель уже сменили, на столике у окна стояла плошка с супом и странного вида салат, на стуле покоилась стопка одежды. Судя по цвету и фасону, это был один из нарядов в прибрежном стиле. Две юбки, жилет, жакет, рубашка... нет!

Сковывать себя тканями мне сейчас вовсе не хотелось, есть почему-то тоже. Я прошлась по комнате, рассматривая дорогую мебель, ткани, а попутно еще и помещения за дверьми, коих в моих апартаментах было целых четыре. За первой скрывалась ванная комната, за второй гардероб, третья вела в уже знакомый коридор, а четвертая в смежную комнату. Вернее, в спальню, где на широком ложе без задних ног дрых старик... Инваго.

С кривой усмешкой посмотрела на его черты лица. Даже в 'старости', мерзавец, остается привлекательным и живым. Вспомнила, как Хран защищал сон нового главы рода, и как этот самый глава безбожно мне врал о трех сыновьях, двух дочерях и десятке внуков, на которых наши потомки вряд ли остановятся. Щемящее чувство радости и горечи об упущенном в очередной раз сдавило горло.

— Ну и сволочь же ты, — просипела я.

— Я тоже по тебе скучал, — ответил Дори, перевернулся на другой бок, медленно выдохнул и засопел.

— Тора! — Хран в образе тростиночки аккуратно отодвинул меня в сторону и закрыл дверь. — Я же просил, не буди.

— А я и не будила.

— Ты не понимаешь. — Меня отвели к кровати и усадили. Столик с едой тут же поставили ближе, вручили ложку и подвинули плошку. — Любой вздох, шорох, тем более твой звук голоса, он реагирует на них как охотничий пес, а может и лучше. Это он за тобой неустанно следил и за руку держал.

— Искал реликвию рода под слоем воска, — хмыкнула я.

— Пульс нащупывал, — качнула головой черноглазая красавица. Пристально посмотрела на меня и невесело сообщила: — Я и сам думал, что ты не выкарабкаешься. На всякий случай составил список твоих желаний.

Любопытство не порок, в ожидании интересной истории, я потянулась к еде.

— Какой список?

— Самый полный. Из твоей тетради с учетами, на предпоследней страничке, который.

Ложка с супом не донесенная до рта, так и зависла в воздухе.

— Ты рылся в моем дневнике?!

— Не кричи!

По щелчку тонких пальцев, все двери в спальню закрылись на щеколду, а надо мною с хранителем рода опустился магический полог с едва заметными красными вспышками. Поглаживая косу и прислушиваясь к чему-то, тростиночка удовлетворенно кивнула, уплотнила полог, отчего вспышек стало больше, а затем скинула девичий образ.

— В тетради я рылся, — ответил уже демоняка, прожигая меня недовольным взглядом. — То есть искал, — исправился он, оценив мой сердитый прищур.

— Это. Был. Мой. Дневник... — процедила я раздельно.

— Да какой дневник! — возмутился он, полыхнув рогами. — Ты там только прибыль и затраты вела... ведешь.

— Не правда! — я отодвинула от себя плошку с супом, а затем и столик.

— Да, ну... — хмыкнул Хран, вскинул когтистую руку вверх, выудил из воздуха знакомую тетрадь, открыл ее на середине и с самым наглым видом зачитал: — Двадцать четвертое сентября. Скучно. Ждем Торопа из Заснеженного. Обещал привезти жирную рыбу для копчения и два килограмма трески, а еще зелень. Обязательно свежую петрушку, потому что на заставе такой нет. — Укоризненный взгляд на меня и широкая улыбка, открывающая все демонические клыки. — В следующие четыре дня ты методично перечисляешь самые интимные подробности своей жизни! А именно, что готовилось в 'Логове' и что было отдано в прачечную и гладильную, о чем просили постояльцы, и что помощницы сделали. Или не сделали... Ох уж эта Гайна! И как ты ее сразу не уволила, с твоим-то чутьем на мерзких людей.

— Хран, — прошептала я, все еще не веря в происходящее. Он нашел мой дневник, более того, он его читает!

— Прости, увлекся. Так что там далее... Ах, да. И вот наконец-то изменение! — Горный кашлянул, прежде чем огласить мою запись: — Двадцать девятое сентября. Тимка разбил окно в здании почтового отделения. Господин, чтоб его разорвало, Тикелл потребовал возместить ущерб в троекратном размере. Вернула долг стеклом, пусть сам мучается, ставит, раз такой умный... И все! И это ты называешь дневником.

— Там есть и личные записи.

Я попыталась забрать свою собственность, но ушлый демоняка лишь отмахнулся от меня.

— Ах, да! С приездом Инваго и отряда стало на порядок веселее. — Он вскочил с кресла и отошел на несколько шагов. — И ты позволила себе действительно пару личных замечаний. Например... Гайна — ленивая бестолочь. Тарийцы свиньи, грязными залезли в кровати и запачкали твое белое постельное белье. Суо не только маг, но и редкого сволочизма манипулятор. Асд и Гилт гады и благородные нелюди, а командир тарийского отряда не просто потомственный убийца, но еще и тварь неизвестная, опасная... Силен, бесшумен, быстро двигается, видит в темноте.

— На тот момент эти записи были очень даже актуальны, — ответила я, не думая оправдываться. Я писала то, что считала нужным, важным, личным.

— Они были не только актуальны, но еще и очень скромны, — хмыкнул Горный. — Ты даже бумаге боишься доверить собственные мысли. Из всех душевных переживаний тебя снедают только раздумья над ремонтом в 'Логове'.

— Ну, если каждый второй умник, не обделенный зачатками совести, может найти и прочитать мой дневник... — произнесла я, подбираясь к Горному.

— Да какой дневник?! — Попытка выцепить тетрадь из его лапищ вновь не увенчалась успехом. Демоняка крутанулся вокруг своей оси и щелкнул меня по носу. — После парочки почти ласковых определений, ты как любящая мать пишешь, что предпочитает в еде Гилт, к чему неравнодушен Асд, куда ты готова послать мерзавца Дори вместе с его посылками.

— Хран, дай сюда!

— Ладно-ладно, держи! — он царственным жестом вручил мне тетрадь и посоветовал. — А теперь в быстром темпе съедай все, что есть, одевайся, причесывайся... я отправлю тебя в 'Логово'.

Приятная неожиданность мгновенно подняла мое настроение, я уже шагнула к столу, как вдруг вспомнила.

— А Эванжелина и девочки, разве могу я их бросить, не поздоровавшись? Ко всему прочему я до сих пор не знаю, как прошел обряд, и что случилось...

— Обряд прошел по всем правилам. Случилось непредвиденное, но мы справились.

— С чем справились?

— Подробности только при нем. — Демон кивнул в сторону двери, за которой спал Инваго и ответил на предыдущий вопрос. — Уйти ты можешь. Вас еще три дня никто не рискнет беспокоить. Особенно, если глава рода вознамерился уединиться с супругой.

— Уединиться? — удивилась я.

— Из зала обрядов он вынес тебя на руках, крепко вцепившуюся в него, молчаливую и ко всему безучастную. Безмерное счастье от встречи и нежелание отпускать из объятий было единственным достойным объяснением твоему состоянию.

— Ясно.

— Ешь, — приказал Хран и, направив в сторону плошки поток горячего воздуха, подогрел суп. Затем таким же потоком высушил мои волосы и ушел, оставив меня наедине с мыслями и дневником. Писать что-либо я не рискнула, просмотрела список 'желаний' на будущее и задержала вздох.

Пункт о покупке нового участка земли был заменен на 'Вся застава наша. Что хочешь то и бери'. В пункте о ремонте 'Логова' появилась надпись 'теперь можно реконструировать'. Рядом значилось 'Следующие подпункты не действительны', и жирный крест перечеркнул все мои а,б,в,г... Далее шли вычеркнутые мечты о паре лошадей из тяжеловозов и постройке закрытой поленницы для хранения дров. А ниже через несколько строк на листе зияли два прожога. Силясь вспомнить, что же там были за слова, я подняла взгляд к потолку. Кажется 'друг' и 'любовник'...

Точно! Горькая улыбка коснулась губ. О супруге и браке я боялась мечтать, желая найти если не душевное, то хотя бы телесное утешение в мужских руках. Домечталась. Сноска на полях гласила 'Есть муж, пусть им одним и обходится'. Напротив размашисто написано 'Согласен', и рядом с пунктом 'дети' этим же почерком уверенно выведено 'три мальчика, две девочки'. Выходит мой дневник побывал не только у Горного в лапах.

— Да чтоб вас всех!

— Уже собралась? — интересуется голос тростиночки из коридора, и я в раздражении отложила в сторону... тетрадь. Действительно, какой из нее теперь дневник.

Хранитель рода, облаченная в зимнюю шубку и сапоги, вошла в спальню.

— Еще не собрана, а Инваго утверждал, что ты будешь рада отбыть в 'Логово'.

— И с чего бы ему об этом знать? — процедила я сквозь зубы. — Сам догадался или прочел в тетради?

— Ты звала Торопа и Тимку. И родителей с братом, когда было совсем плохо.

— Что ж... — я качнула головой, отгоняя нелепые мысли о внимательности тарийца. — Хорошо, что я не звала жениха.

— Аламаса? Звала, — с непонятной интонацией ответила черноглазая красавица. — И Инваго отзывался на это имя. — Наши взгляды столкнулись, мой возмущенно-вопросительный, и ее, тростиночки, умудрено-укоряющий.

— И на что он рассчитывал, притворяясь другим?

— Надеялся, что ты услышишь и захочешь вернуться хотя бы к жениху, раз не признаешь мужа.

— Не признаю, и вряд ли решусь на это после сегодняшней шутки.

— А что он сделал? — удивилась тростиночка. Но я лишь раздраженно отмахнулась.

* * *

К моменту моего прибытия в 'Логове' было на удивление спокойно, а еще чисто. Двор убран от обломков, на месте сеновала стоит на скорую руку сбитый навес, под ним вольготно расположились Мартина и кони Торопа и Тимки. Харчевня все так же лишена угла, но прикрывающий ее магический полог скрыт от любопытных взглядов широкой стеной поленьев из уничтоженной дровяницы. Вместо забора стоит внушительных размеров снежная стена, а на месте ворот два наспех сколоченных щита из необработанных досок.

— Они хоть открываются? — спросила я у тростиночки.

— Падают, когда кто-нибудь звонит в колокол. — Она похлопала меня по плечу и улыбнулась: — Не волнуйся, это временно.

— То есть со временем станет еще хуже?

— Лучше. Мы все отстроим по высшему разряду, как в родовом поместье Дори. Я видел, как ты все там осматривала, выспрашивала и проверяла на прочность, как стены, так и слуг.

Я выразительно покосилась на демона в девичьем обличье:

— Что-то не припомню такого, я к слугам и близко не подходила, тем более не щупала их и не простукивала как стены.

— Да ну?! — развеселилась тростиночка, грациозным движением поправила шубку на плечах и лукаво поинтересовалась: — А кто расспрашивал Пышку Суфи о желании увидеть горы? Кто сказал, что дворецкому срочно нужно поправить здоровье в хвойном лесу дальней заставы? Кто подсказал домоправительнице отдохнуть на берегу Северного залива? — Смущенно потупилась. Я же просто так расспрашивала, без задней мысли. Почти.

— Что, молчишь? И правильно, тебе есть чего стыдиться. Не успела в столицу приехать, а уже попыталась всех переманить. Удивлен, как ты к садовнику не подошла с вопросом о переезде, ты же его садом восторгалась два часа.

— Подошла, — ответила я тихо. — Но он быстро меня раскусил и сказал, что не уедет. У него дочка первенца родила, и ближайшие годы он хотел бы провести рядом с внуком.

— Коварная, но милосердная! — усмешка тростиночки была демонической. — А ведь могла не спрашивать. Супруга главы рода вправе распоряжаться слугами, как ей заблагорассудится.

— И даже увезти из родных краев?