Новатерра. Часть 3. Ангел

— И не опустились мы, в чём-то даже подѓнялись. Многие тысячи людей живут достойно, ибо не ждут милостей Свыше. А себя не кори, ты прав: пастух — действительно ещё не вся отара. Я больше чем уверен, что половина наших дорогих гостей — совершенно немощные люди, и если бы не мы, им бы уже никто не помог.

'Вот это точно', — опять согласно закивал щенок.

— Ты и я, мы оба правы... — поддержанный гетманом, на кураже пропел Ходжаев. — Во всяком случае, Сашка, если они боевики, то я...

'Курдючный баран', — в полной уверенности предположил Алексанѓдр. Конечно, про себя. Но не про себя, барана, разумеется!

'Испанский летчик!' — взвизгнул Дух. И оказался прав.

— ...испанский летчик! Кстати, Сашка, а ведь вертолетчик нам не помешал бы. Допустим, Витёк Андреец выполнит — в чем я откровенно сомневаюсь — обещание отремонтировать борт, его ведь ещё нужѓно будет поднять в небеса. Хрен ли с того, что ты видел, как это делается?

— Даже поднимал. Как потом рассказывали те, кто при этом, в отличие от меня, оставались относительно трезвыми, во всяком случае, хоть ограниченно вменяемыми...

— В том-то и дело! — расхохотался атаман. — Схожу-ка я, разыѓщу этого летуна, может, до чего и дотолкуемся. Забрать рискнёшь?

— И не поморщусь! Я не альтруист, чтобы безвозмездно осыпать гостей благами и услугами. Всё, что им предоставлено уже и запланировано наперёд, нажито трудом новоросского люда, и ни я, ни ты, ни, вон, Алина Анатольевна не имеем права это разбазаривать. Спецы, которых мы отберём, пойдут в оплату нашей помощи, больше у гостей всё равно ничего нет. Кстати, когда будешь у них, обрати внимание на 'механизаторов', чувствую, очень там не чисто...

Засим Ходжаев удалился, проще говоря, сбежал.

Засим полковѓник сплавил на х... хм, на обед охранника и машинистку.

Засим Алина выѓмыла посуду, а Наталья вынесла подальше остатки завтрака.

Засим в приёмной разложили сыр, колбаску, помидоры, и хлопнули по рюмке водки — сняли стресс.

Засим вдвоем с женой прошли в уютный кабинетик гетманского отдыха и целовались — поднимали тонус.

Засим...

— Аль, ты не слишком обидишься, если я не стану сегодня леѓпить пирожки?

— Так изжаришь? Без придания формы?

— У меня почему-то, сама удивляюсь, нет никакого настроения шутить, — Алина поглядела как-то сквозь него, из глаз-угѓлей сбежали чёртики, осталась лишь непроницаемая мгла. — Что-то не так, Аль! Всё не так! Мы не то делаем! Мы ничего не делаем, Аль!!! Уф!.. Прости, не пойму, что со мной творится. Я, пожалуй, пройдусь по замку.

Гетман пожалел о сплавленном обедать телохранителе. А что происходило с нею, понимал. С огромной долей вероятности поѓпасть в 'Яблоко'. Правда, не '...ко', а '...чко'. В 'десятку'. В самый центр круга. В мишень, что устаѓновлена на рубеже с названием 'Вторая жизнь'. Алина, кажется, права — сегодня что-то в ней изменится. Сегодня что-то обязательѓно произойдёт!..

— Алька! — придержал её за руку. — Ответь мне, только честно, и не смейся, если я не прав.

— Можешь не переживать, смеяться я сегодня точно не буду. Ну?

— Скажи... скажи, кто шепчет тебе на ухо? Скажи, это щенок?! Алька!!!

Ни тени усмешки не промелькнуло на ее непроницаемом лице, глаза сузились, дрогнули веки, дрогнули пальцы, дрогнуло всё её хрупкое существо.

— Нет, Аль... голубь, — одними лишь бескровными губами прошептаѓла Алина и бросилась из кабинета прочь...

А гетман, дрожа и спотыкаясь, побрёл к рабочему столу, негнущимися пальцами набрал дежурного, велел отправить за женой двоих курсантов и бухнулся в изнеможении на... мягчайшую пушистую постель из облаков. И увидел ангелочков с луками. И, как Тем Самым Утром, услыхал: 'Подём...'

И — всё!

Депрессии как не бывало!

Исчезли ангелы, исчез апостол Пётр со своим затрепанным блокнотиком, исчезли облака, исчезли высоченные ворота под проржавевшим замком, исчезли Шурик, Саня, Саныч, Сашка, Алик, Аль. На грани меж Добром и Злом застыл могучий Александр, тиран, правитель, несгибаемый боец. Седлайте белого коня! Аз есмь Суд Божий! И возмездие моё со мной! И каждому аз воздам! Спасибо Тебе, Господи!..

... — Да не за что, профан! Сынок...

Внезапно дверь апартамента распахнулась, и на пороге снова пояѓвился атаман Ходжаев, цветущий, будто с голодухи подоспел на бешѓбармак.

— Господин полковник, не слишком заняты? Позвольте вам предстаѓвить...

За его спиною гетман рассмотрел среднего роста жилистого худощавого мужчину лет тридцати пяти или чуть более того. Жёсѓткое вытянутое лицо гостя казалось измождённым до предела, глаза, однако же, пылали страстью, осанка выдавала норов независимый и горѓдый, ни разу прежде не надёванный станичный камуфляж смотрелся как влиѓтой. Влетел летун, — подумал гетман. И вдруг припомнил утверждение щенка: ты, мол, благодарить его обязан... За что? С виду — неѓплохой парень, решительный и честный, судя по глазам, но это, гоѓворили в старину, не должность и не воинское звание. По облику — прямо рыцарь печального образа. Без страха и упрёка...

'Вот-вот! — потряс длиннющими ушами заигравшийся щенок-хранитель. — Он даже крокодила не боится'.

Какого крокодила, что за ерунда?! Второй раз за сегодѓняшнее утро!

— Товарищ полковник, — вытянулся незнакомец, — лётчик 182-го отдельного вертолётного полка капитан Никоненко... Павел Иванович... бывший...

— Бывший летчик или бывший Павел Иванович? — усмехнулся гетман, пожимая крепкую мозолистую руку гостя.

— Кажется, и то, и то... — вздохнул капитан. — Здравия желаю, тоѓварищ полковник!

— Здравствуй, присаживайся. Хочу, Павел Иванович, сразу внести ясность в один протокольный вопрос...

Никоненко слушал гетмана, разинув рот. Казалось, просто отвык от нормального человеческого общения. Ну да, он же охотник... три карабина... два 'механизатора'... вероятнее всего, бродил по лесам один. С кем там разговаривать? С мухоморами? Возможно и такое, если их же перед тем облопаться... А в общине единомышленников Самохвалова, где даже лидер называл его презрительно — Воякой, — вряд ли капитана баловали задушевными беседами.

— ...Вопрос такой: очень давно, скажем, лет одиннадцать наѓзад, мы встали перед выбором — какой исторический пример положить в основу нашей будущей социальной организации. После долгих коллективных разѓмышлений выбрали казачество, современный вариант приднепровской Гетманщины. При наличии доброй воли такая структура позволяла строить новую жизнь на прочном базисе демократии, равноправия, взаимного уважения, жёсткой воинской и гражданской дисциплины, созидательного труда, справедливого распределения благ, гибкого законотворчества и неукоснительного соблюдения правовых норм...

Найдя в лице Никоненко благодарного слушателя, гетман пусѓтился в длиннейшие социологические рассуждения, оседлал с некотоѓрых пор любимого своего конька и едва не утратил нить разговора. Спасибо щенку — легонько пнул его лапой под жо... хм, железную логику и установленный порядок ознакомительной беседы.

— ...Да, так вот, у казаков было принято обращение 'господин', а не 'товарищ'.

Никоненко вскочил.

— Простите, господин полковник!

— Да сиди ты! — махнул рукой 'господин-товарищ', к слову припомнив крылатую фразу времён первой русской революции: 'Господа 'товарищи' и вся ваша банда героев бомбы и браунинга'... — Кофе будешь?

— Кофе?! — выпучил глаза авиатор.

Сам того не желая, гетман поставил его в неловкое положение.

— Извини! Алик, Наталья пришла? Попроси, если не трудно, пусть заварит.

— Мне чай, — поднялся атаман.

Узбека распирало заслуженным самодовольством.

— Нам больше достанется... Значит, 182 овп? Насколько я помню, Оренбург, верно?

— Так точно! — воскликнул капитан, удивленно глядя на гетмана.

— Вся Средняя Азия ваша, да?

— Так точно! — улыбнулся он.

— А с этими, — гетман презрительно поморщился, — как оказался?

— Чума под Ростовом прихватила, мы как раз на завод ехали, борт с капиталки забирать. Хорошо, не добрались к Началу... Товарищ мой... короче, Бледным стал, а я побрёл на северо-восток, от людей подальше. Потом на этих наткнулся, да так и... Беспомощные они, господин полковник, чисто дети.

— А плотник? — проявил завидную осведомленность гетман.

Гость поглядел на него как-то странно.

— Хороший плотник. Наверное, хороший... С ума он сошёл, когда Большая Мясорубка начаѓлась, и руки правой лишился. Какой уж там плотник?! А прежде, супруга его говорила, очень толковым был.

— Понятно... Сам что у них делал?

— Охотился, добро всякое искал, ремонтировал, больше ведь некому. Самохвалов, хоть и корчит из себя императора, отца народов, на самом деле слабак, лишь языком горазд. Хотел, понимаете ли, Город Солнца построить, общество всеобщего благоденствия... Построил, мать его! Для двоих ублюдков!

— Это для кого же? — поинтересовался гетман, хотя прекрасно понял, для кого именно. Щенок согласно покивал. Ушами.

— Есть у него два Ивана, ближние бояре, чтоб их..! Здороѓвые, твари, жирные, аж лоснятся, людей терзают, гробят почем зря, не делают ни хрена, только жрут в три глотки каждый да брагу из грибов дурных варганят. Как нахлещутся, суки, так на Алёнку лезут... красивая она... хорошая... бедная... крокодил еще блядский!

Тут капитан зарыдал не таясь.

А гетман последних слов его не расслышал.

И не слушал.

Одѓно лишь имя.

И прошиб холодный пот.

И сжались кулаки.

И закипела кровь.

И защемило сердце.

И пёс похлопал мягкой лапой по плечу души. 'Теперь-то понял? — тявкнул он. — Сынок'...

— Понял... — угрожающе проговорил он. — Ну, а что же вождь?

— А что вождь?! Слабак ведь!

— А ты?!

— А что я?! Что я один?! Людей, гады, за жратву в кулаке дерѓжали! Кто возмущался, того утром с пробитой головой находили. Здоровые, суки, механизаторы, мать их! Мне, охотнику, по одному патрону выдавали, гильзы отбирали, чтоб не сэкономил. В стойбище вернулся — затвор сдай! И предупредили: если что — она умрёт первой. Я ведь её сам нашёл ещё девчонкой! Сам привел в это гов... в этот Город Солнца. Ей нельзя умирать, понимаете, нельзя! Ей жить надо! Она... она такая... — лётчик снова зарыдал.

— Думаю, будет жить, никто ей более не помешает, — зловещее шипение гюрзы неслось из плотно сжатых челюстей гетмана. — Всё, Пал Иваныч, довольно! Пока... На каких бортах рабоѓтал?

Гость промакнул слёзы предложенной Ходжаевым салфеткой.

— Извините! Начинал на 'крокодиле', потом — на Ми-28н.

— С Ми-8тм справишься?

— А чего в нём хитрого?! А же на него учился, стажировку прохоѓдил, в ремонт гонял пару раз, — внезапно он снова вскочил из-за стола. — Товарищ полковник, разрешите мне остаться с вами! Обрыдло всё! Каменный век! Друг друга скоро жрать начнут! Или банда какая поѓложит... Клянусь! Верой и правдой! Не пожалеете! Её бы тоже... потому как эти... и, опять же, крокодил ё&аный...

Последних слов гетман снова не расслышал — думал. И решил не тянуть кота за причинное место. В смысле — хвост.

— Паша, успокойся!

— Извините, господин полковник!

— Ничего... Поступим так, Павел Иванович, — тон его сделался доброжеѓлательно-официальным, — сейчас вас отвезут в госпиталь, полежите там несколько дней, вас обследуют, сделают прививки, если нужно, окажут помощь. У нас не просто община, а государство, потому изучите Свод Законов, нашу короткую историю, традиции, уклад жизѓни. С вами побеседуют приста... э-э, офицер военной контрразведки и чиновник, ответственный за работу с переселенцами. После, коль скоро желание присоединиться к нам не пропадёт, Генеральный Уряд расѓсмотрит вашу кандидатуру. За этих двоих Иванов и за... и вообѓще не переживайте, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Гетѓман многозначительно взглянул на атамана, тот кивнул. А следом — и щенок...

— Господин полковник! — авиатор вытянулся и, если бы не атаѓман, то однозначно рухнул на колени. — Клянусь... я... да я...

— Наталья Ивановна, — проговорил гетман в микрофон громкой связи, — вызоѓви машину к подъезду, проводишь нашего гостя, капитана Никоненко, в больницу. И позвони на конезавод, пусть оседлают моего Аквилона и пригонят сюда, — потом подумал про Алину и добавил. — Басмача тоже...

Лишь только гость простился с гетманом и атаманом, узбек просиял, как новый медный грош.

— Ничего парень, правда, Саня?!

— Посмотрим, — усмехнулся тот. — Время покажет.

— Знаешь, если он вертушку нашу починит да поднимет, я ему при жизни памятник с Вечным Огнём сооружу.

— Со свечками?

— Ага, точно, у батюшки из одного места выну... Витёк Андреец уже задолбал меѓня: сделаем, брат Алик! кровь из носу, брат Алик!

— Каждый баран, Алишер Садыкович, должен нести свой курдюк. Кстати...

— О баранах?

— О своём деле, — гетман вызвонил Дока Шаталина. — Игорь Николаевич, сейчас к тебе человечка привезут, того самого Вояку. Думаю, будем его 'ставить в строй'. Короче, организуй полное обѓследование и лечение, а после, как вернётся наш добрый доктор Смерть, побеседуйте с ним.

— Чем?

— На ваше усмотрение, хоть 'Другом', хоть лай-детектором. Но первым допросите Мутного! А с этим — потактичнее, сомнений он, в принципе, не вызывает.

— Про крокодила чего-то плетёт, — пожал плечами атаман.

— Алик просит уточнить про крокодила.

— Какого крокодила?! — донеслось из трубки.

— А я знаю?! Спросите. Особо поинтересуйтесь двоими Иванами, есть ли за ними конкретные преступления, подробности и всё таѓкое.

— Крокодил... Два Ивана... записал. Я тебя понял, Саныч.

— И будь на месте! Иначе, блин...

— Придётся что-то искать, — вздохнул Шаталин, — или тебя уколоть чем-нибудь, магнезией, к примеру, чтоб над старыми боеѓвыми товарищами не измывался. Ладно, будь!

Гетман встал, прошелся по кабинету, оправил перед зеркалом обмундирование, запер сейф на ключ, дослал патрон в патронник пистолета Стечкина, наморщил лоб. Что-то забыл... чертовски важное... а что — не мог припомнить. И ангел-хранитель молчал.

— Алишер Садыкович, придётся тебе на часок в Ставке Верховного Главнокомандования задержаться.

— Пойдёшь?

— Погоды нынче стоят... А я так давно Равой не любовался! С Дровяной пристани, доложу тебе, чудный пейзаж открывается взоѓру! Погляжу заодно, как гости наши обустроились, не нужно ли чего.

— Давай, — Ходжаев понимающе усмехнулся. — Меня внизу сердюки, Степка с Кириллом Рваным, одвуконь дожидаются, возьми с собой, а то мало ли...

— И то сказать, — повязывая пыльник и бандану, пожал плечами гетман. — Сегодня всякое может случиться...

Коней еще не подогнали. На изумрудной травке резвились полтора бездельничавших члена гетманской семьи. Алина, хохоча и поѓминутно кувыркаясь под натиском развеселившегося водолаза, трениѓровала с ним 'апорт'. Хозяйско-мужниной любимой тапочкой... От коей гетман ловко увернулся. От пса, который бросился ловить снаѓряд с одновременным оказанием любезности хозяину, — каким-то чудом тоже. А вот прыжок Алины не сумел ни отклонить, ни миновать. И не хотел. Она повисла на плечах у Александра и шепнула: