Новатерра. Часть 1. Вождь

Первый роман, 'Хранитель', — гротесковая картинка, причудливый общий план, обзорная фотография большого формата в рамке с ангелочками и завитушками. Вы, конечно, видели такие фото: человек сто пятьдесят дебёлых — кровь со сливками! — знатных операторов машинного доения (или, на выбор, делегатов учредительного съезда Сексуально-меньшевистской партии, выпускников спецшколы нелегальной разведки, лауреатов конкурса 'Лучший оборотень в погонах' и т.п.) выстроены сплочёнными рядами под громадным транспарантом 'Привет участникам естественного отбора!'. Но пусть Вас, дорогой Читатель, не пугает обилие персонажей, большинство из них — обычный фон, без которого тоже никак не обойтись, когда речь идёт о целом обществе, а не об отдельно взятом экипаже НЛО на пустынных просторах бескрайней Вселенной.

К слову, пусть Вас не пугает вот ещё какой момент — формат произведения. Роман, хоть и приличный по объёму, читается достаточно легко. А как же иначе?! Написан-то талантливо! Во всяком случае, именно так считают моя мама и подруга детства. Печально, что другие пока не столь категоричны в оценках...

Ладно, шутки в сторону!

Что-то я в этой связи хотел сказать о грустном...

Ах, да! Если вдруг мои герои покажутся Вам слишком уж идеализированными, вылизанными, приглаженными, то вспомните, что 'Новатерра', как ни крути, фантастическое произведение. Я изначально не ставил перед собой цели ввергнуть Вас в безостановочный конфликт всего и вся, тотальную войну каждой идеи, каждого явления, каждого объекта — со своими антиподами, от противоречивой смены дня и ночи до внутренних терзаний между Эго, Я и сверх-Я в закоулках далеко не однозначной личности главного героя. Новатерра — крохотный фантасмагорический мирок без привычной 'чернухи', и пусть он будет населён красивыми, умными, добрыми, справедливыми, культурными людьми. Скажете — нереально? Желаете негативных типажей? Исполать Вам! Там ведь, помимо 'наших', есть ещё и далеко 'не наши' люди. Да, если честно, и 'свои' порой такое отчебучат, что даже автору, не страдающему от излишка комильфо, приходится конфузливо краснеть!

Что до сочетания реального с нереальным... Работая над книгой, я старался и сейчас стараюсь придерживаться позиции своеобразного фантастического реализма. В чём она/он выражается? Хотя бы в авторской гарантии того, что далее по тексту 'Новатерры' Вам не встретится отрывок примерно вот какого содержания: 'На улице (скажем, Бармалеева в Санкт-Петербурге) стоял март 2007 года. За окном стояла жара. У окна стояли стол и мужик. На столе стояли пепельница, бутылка пива 'Невское' и специальный компьютер, который записывал сокровенные мысли петербуржцев в радиусе двадцати километров...'. Жара в северной столице — по местным, конечно, меркам — в это время, да, случилась. Улица Бармалеева (а параллельно ей — Плуталова, Подрезова, Подковырова и Полозова. Ах, как поэтично, правда?! Интересно, кто это такие и чем перед ними так уж провинилась Петроградка?), к сожалению, имеется. Окон, мужиков, столов, пива и пепельниц дочёрта. Предостаточно и персональных компьютеров. Встечаются среди них специальные. Но, уверяю Вас, такого, что читает мысли, не было, нет и даже не предвидится, потому уважаемые петербуржцы могут размышлять спокойно!

Не стану утверждать, что антураж на Бармалеева не имеет права на существование — это дело автора-фантаста, издателя и читателя. Мои персонажи, в свою очередь, тоже оказались в некоем умозрительном, несуществующем, до последнего градуса широты и минуты долготы надуманном центре России. Однако раз уж это всё-таки Россия на планете Земля, условия на ней обязаны по максимуму соответствовать реальным. Так, грибы в её пределах не должны размахивать шляпками по февральской стуже — только летом и осенью! — и традиционные земные крокодилы не имеют морального права кушать обывателей на берегах северных рек. Но если вдруг какая нетрадиционная рептилия, сбившись с орбиты, залетит туда из созвездия Бродячих Псов — что принципиально допустимо в рамках фантастического жанра, — самый выдающийся земной охотник никак не должен поразить её из всамделишного карабина Симонова с расстояния в пятнадцать километров, так как это насквозь противоречит тактико-техническим характеристикам данного вида огнестрельного оружия. Они ведь, характеристики эти злосчастные, не приснились с похмелья, не выплеснулись из ванны в количестве, равном объёму погружённого в раздумья Архимеда, и не свалились с яблони на головы замшелых кабинетных умников. Их, макая в солдатскую кровь перья проб и ошибок, мастера-оружейники долгими веками кропотливо вписывали на страницы фолианта под названием 'Баллистика', где во введении красуются фундаментальные законы физики, химии и прочих базисных наук.

Не претендую на непогрешимость, однако, на мой взгляд, кое-что недопустимо даже в самой суперфантастической фантастике. К примеру, нельзя обычным земным аспирином излечить синдром приобретенного иммунодефицита. Кстати, прободень-травой, которую разводят лешие, настоянной на лимонаде 'Колокольчик', — запросто!.. Нельзя поднять вертолёт — хоть Камова, хоть Миля, хоть Сикорского — в небо на всё те же пятнадцать тысяч метров, как бы этого ни требовали интересы безопасности прогрессивного человечества. Равно как нельзя, находясь в салоне 'неприметного' автомобиля спецслужб, с плеча расстреливать пришельцев из гранатомета. Вернее, попробовать можно, но только один раз... И буде уж в подлунном мире существует предел энергетики химической реакции взрыва — мгновенного разложения взрывчатого вещества, при котором энергия разрушаемых межмолекулярных связей приводит к выделению горячего газа под высочайшим (но, увы, отнюдь не запредельным) давлением, — никакой голливудский Рембо не способен одной чахлой тротиловой шашкой разрушить железобетонный мост! Хотя, с другой стороны, если возводили его марсианские гастарбайтеры...

Не знаю, как Вы, дорогой Читатель, а я марсиан, право, недолюбливаю. За что, спро́сите? Отвечу! За то, что эти нелегальные мигранты не платят налогов и не желают ассимилироваться в обществе. Вы слышали о том, что хоть один марсианин прибыл на Землю легально? Нет? И я — тоже! Слышали, что хоть один марсианин проголосовал за Жириновского, принял участие в гей-параде или вышел на субботник по уборке улиц? Может, слышали, что хоть один марсианин заплатил самый щадящий, самый вменённый, самый вшивенький налог? Как же, так они и поспешили, вон, глядите, пятками сверкают! И только знай себе винят нашего брата в том, что Марс ихний, видите ли, холоден и неприветлив... Ну, да ладно, бог войны им судия!

Но ещё больше я не люблю монголов, причём тех ещё, древних, ордынских. За что? Да за то, что они развратили благостный русский народ своей треклятой матерщиной!

В этой связи — последнее. О литературном реализме и немножечко о матерщине. Нравится нам с Вами это, уважаемый Читатель, или нет, в любом обществе наряду с официальным языком, тем же литературным русским, объективно существуют местные, социальные и профессиональные диалекты. Таковы, например, тайный язык приснопамятных бродячих торговцев-офеней, молодежный сленг, арго криминалитета, жаргон изолированных групп специалистов, простонародные местечковые диалекты, искусственные языки (эсперанто, идо, интерлингва), своеобразный язык пользователей Интернет, масса чужеродных заимствований и архаизмов. Наконец, та же матерщина. Можно до хрипоты терзаться в спорах о допустимости хождения последней в бурном море-океане Русского Языка, вот только результат будет однозначно нулевым. Почему? Потому, что мат суть объективная реальность. Потому, что мат служит не только и даже не столько средством коммуникации, то бишь передачи информации (такое его применение характерно лишь для кругых идиотов и квадратных маргиналов, не об оных речь). Мат — один из столпов экспрессивной функции речи, наиболее ярко выражающий накал эмоций говорящего при оценке как коллизий внутри его собственного микрокосма, так и Макрокосма окружающего Мира, от надоевшей зубной боли до повышения цен на энергоносители, от каверзного вопроса 'как дела?' до падения международного рейтинга российского футбола. Одно сочное непечатное словцо, и всё на свете сразу встало на свои места! Недаром считается, что нет в палитре мироощущения Homo Sapiens столь высокого, чистого, светлого чувства, которое русский человек затруднился бы выразить в грязной матерной форме...

Но я вовсе не призываю Вас 'оживлять' нецензурщиной заборы и стены подъездов, отнюдь! Даже не агитирую за то, чтобы отринуть стыд, порядочность, традиционную мораль и куртуазность поведения. Просто к слову пришлось, вот и завёлся... Между тем речь как завелась, так и впоследствии велась, если помните, о реализме. А реальность фантастического реализма такова: каждый социальный тип, гротескно олицетворенный в 'Новатерре', говорит привычным ему языком и мыслит категориями, более или менее близкими его внутреннему Я в реальном современном мире. И нелитературно выражается только тогда, когда ему, болезному, сказать-то больше нечего... Ну, что же, выразится раз-другой, а там, глядишь, скорее 'наши' победят! Так что читайте смело, надеюсь, что безосновательно краснеть нам с Вами не придётся. И до встречи в форуме!

Если, конечно, я, автор под псевдонимом Георгий Булавин, в обозримом будущем сумею разобраться, что такое 'форум' применительно к Большой Сети, и как туда простому смертному пробраться...

Впрочем, если собственного IQ и общеобразовательного уровня не хватит, обращусь за помощью в региональный офис ООО 'Интернетъ'. Есть у меня там знакомый чувак...

Успехов Вам, здоровья и приятного досуга!

Ваш Г.Б.

Часть 1

Вождь

Недобрый вечер

Тиха Варфоломеевская ночь!...

Шутливый афоризм

И был вечер.

И завершил Господь дела Свои...

Величественный седовласый Старец тоже завершил дела свои на этот день. Потёр изрядно донимавшую уже четыре века поясѓницу. И поглядел в сгущавшуюся тьму небес. И обомлел! Хотя довольно плохо понимал, как это сделать правильно, по-людски, — 'обомлеть'...

Недобрый вечер!

Бесчисленные полчища микроскопических завоевателей пришли из Ниоткуда, из необозримого безбрежия Вселенной, великого бескрайнего Ничто. Потомки мириадов поколений кочевого сброда, несущих на знамёнах память о мириадах втоптанных в небытие миров...

Конкиста сроком в мириады жутких лет!

Никто — вот имя каждого конкистадора. Никто из них не знал родительских пристанищ, никто не ведал операционных баз, никто не поминал, куда идёт и для чего конкретно. Никто не дуѓмал. Потому, что думать-то особо нечем... Да и зачем?! Ведь есть Приказ! Есть воля Свыше. Высокая Цель. И цель эта близка! Завтра — в атаку! Ну, и, как обычно, горе побеждённым...

Походные колонны вышли на рубеж развертывания в пограничье планеты Земля...

Однако на означенной Земле, увы, неладного никто не заподозрил. Никто не внял колоколам Судьбы. Никто не верил тем счастливцам — или тем несчастным? — кто силой Интуиции смог робко дотянуться в Никуда и что хватило мочи возопил: alarm! полундра! люди! враг под дверью! спасайтесь, братья! смерть близка!.. Впустую. Им не верили. Ибо пророков несть в Отечестве своём. И шарлатанам тоже несть. Числа́... Участь Кассандры в нашем мире незавидна — костёр, бардак, стакан, тюрьма, психушѓка, балаган...

От окоёма со стороны Финского залива сумеречный град Петров пронизывали окровавленные стрелы лучиков незаходящего светила. Далеко за полночь в кошмарных снах ворочался Новосибирск. Над просыпавшимся Приморьем вовсю орали дурноматом петухи. А равнодушный Мир, казалось, замер в ожидании разѓвязки...

'...развязки сегодняшних событий под Череповцом...', — прохрипел/прокашлял древний телевизор Panasonic в крохотном рабочем кабинете командира третьего парашютно-десантного батальона. Надоел хуже комаров и московских комиссий, а выключить, увы, не представляется возможным. Потому, что для этого надо, как минимум, встать на нижние конечности (вот бы оторвать верхние тому, кто похитил пульт). Но просто взять да тупо встать никак нельзя. Почему? О, это целая история!..

История в деталях донесла до современников тот неоспоримый факт, что комбат Сашка — прошу простить, оговорился, Александр Александрович, конечно! — Твердохлеб вот уже час, если не больше, был чертовски занят. Причём, что характерно, по примеру одного античного патриция из римлян, — занят несколькими делами сразу. А тут ещё вставать!

Чем же он так чертовски занимался? О, это целая..! Смотрите выше.

Итак, что же он делал?

Во-первых, без должного возмущения рассматривал свежий, видимо, оформленный не ранее обеденного перерыва, лозунг 'Слава ВДВ!'. При чём тут, спросите, гнев, якобы должный присутствовать? Да при том, что эмоциональный слоган этот, коряво прописанный маркером прямо по истёртому шпону стола для совещаний, вовсе не служил вящей славе воздушно-десантных войск. И ничуть не способствовал оной. Таким бесславным способом, подобно малолетнему обормоту в автобусе, тут и там метил своё место под солнцем ротный командир Славка Стеблин. Ну, типа, знаете, 'здесь был...'. Или, допустим, светский вариант подобного обозначения: 'Сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль, премьер-министр Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, внук герцога Мальборо по линии его третьего сына: табуретку не занимать!'...

Во-вторых, отрешённо разглядывая двусмысленный лозунг, комбат размышлял. Размышлял о собственном ощущении. Об ощущении необъяснимого внутреннего дискомфорта. О некоем тревожном ожидании, возникшем с самого утра без всяких видимых к тому позывов, ровным счётом из ничего и ниоткуда. Близкий друг его, о котором речь пойдёт далее по тексту, называл это 'фрустрацией' — психологическим состоянием гнетущего напряжения, тревожности, чувства безысходности и отчаяния. Определение фрустрации комбат запомнил сразу же, а вот сам термин, чтобы где-нибудь по случаю блеснуть, — никак не мог...

В-третьих, рассматривая и размышляя, ощущал вышеизложенный дискомфорт. Ощущение, что называется, не из приятных! Ему казалось (не очень-то удачное обозначение, но — ладно, пусть будет 'казалось'), Кто-то шепчет на ухо души: 'Последний день... Последний вечер... Последняя ночь... Завтра — другая жизнь... Ты в ней будешь совсем другим... Если, конечно, вообще хоть кем-то будешь'...

В-четвертых, ощущая, размышляя и рассматривая вышеперечисленное, комбат напрочь игнорировал программу 'Вести'. Игнорирование новостей — достойное занятие, не правда ли?! Спросите, почему он этим занимался? Да потому, что, как Вы уже убедились, был чертовски занят! И ещё потому, что ему, как ни странно, было наплевать на 'сегодняшние события под Череповцом', что бы там ни случилось. Да и чего такого эпохального могло произойти в замшелой Вологодчине хоть ныне, хоть вчера, хоть год тому, хоть во времена культа личности, хоть в разгар феодального застоя и безвременья, хоть вообще до Рождества Христова?

В-пятых... Что же он делал в-пятых? Нечто связанное с застоем и безвременьем... Ах, да, конечно! Время, бессовестно застаиваясь, еле ворочало стрелками по циферблату наградных часов, а комбат между тем ожидал развязки, причём развязки не чего-то непонятного в Нечерноземье, а вполне конкретной пятницы — своего насыщенного трудового дня...