1. Пришедшие из ночи

— А как они его наполняют? — поинтересовался Хар.

— Здесь полно подземных источников. Да еще они пробили туннель в скале, от ближайшей реки. Это идея доктора Матта. Могучая штука... Когда проходит полный импульс, уровень воды падает больше, чем на десять метров. Представляете, что там тогда творится?

— А сколько там всего?

— Больше семидесяти. Котлован представляет собой почти правильный конус. Внизу отвод, метров десять в диаметре. Там три турбины. Нейросеть их включает только на время импульса.

— Опасное озерко, — сказал Хар. — А если туда кто-нибудь сверзится?

— Скажите это доктору. Кстати, как он вам?

— Да вроде ничего. Умный, симпатичный. И не задается.

— Самый молодой научный руководитель во всей Федерации, — изрек Джоунс и поднял вверх палец. — Восходящая звезда. Собрал здесь кучу юных дарований. Все они немного сдвинутые, а сам он — больше всех. А ведь этот Комплекс еще та махина...

— А что это за агрегат, который лежал в сейфе у доктора?

— Кристаллоид, кристаллический комплекс для архивирования. Они на него кидают сделанные записи. Их собственная разработка. Сами сконструировали, сами теперь и возятся. Мы им только помогли с защитой.

Некоторое время они летели в тишине.

— Зря они все-таки выкопали эту яму, — сказал наконец Хар.

— Вообще-то вокруг озера двойная защита: ограда и колючка под током, с ультразвуковым генератором. Чтобы отгонять животных, — пожал плечами Джоунс. — Но как говорит один мой давнишний приятель, любящий старинные изречения: иногда и простая палка стреляет.

6

В маленьком кафе на углу, под большими вязами, было тихо и уютно. Народу как всегда было немного. Играла негромкая, мелодичная и приятная музыка, это был кто-то из старых композиторов. Синтезаторы здесь не приветствовались. Наверное, стоило заказать что-нибудь покрепче, а не эту диетическую муру, подумал Матт, но не стал исправлять заказ. Ему еще предстояло посетить городское Управление полиции, а это лучше было делать на свежую голову.

— Да, хорошо сегодня начался день, — произнес Матт в пространство. — Давно у меня такого не было. Да еще несчастье с Володей в придачу.

— Это простое совпадение, — сказала Рина, глядя в окно. — Пожалуйста, успокойся.

Мне всегда советуют успокоиться, чтобы не случилось. Интересно, подумал Матт, а если бы я действительно всегда был спокоен, что, тогда бы ничего бы не происходило? Что-то мало в это верится.

— Тебя ведь никто ни в чем не обвиняет, — спокойно сказала Рина и повернувшись, положила на его ладонь свою изящную, маленькую и теплую руку.

— Это большое утешение, — уже спокойнее пробормотал Матт, отхлебывая дурацкую колу. — Надо же, наш родной Комплекс кто-то пытался ограбить, а я ни причем.

— А что, кто-то действительно пытался?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Матт. — Может нет, а может и да. Мы все узнаем позже и как всегда, после всех. Все так замечательно, что я сейчас расплачусь от счастья.

— Матт, — Рина укоризненно посмотрела на него. — Тебе что, в трудные минуты всегда нужна нянька?

Матт промолчал. А что он должен был ей ответить? Да, нужна. И не в какие-то трудные минуты, а постоянно. Но ты же не станешь ею, так? Никогда не станешь. А те мгновения, что мы проводим вместе, они мгновения и есть. Какими бы чудесными они не были...

— Куда ты сейчас? — спросила Рина, помешивая соломинкой в бокале. Жидкость вспенилась вихрем крохотных пузырьков.

— В Полицейское управление, — буркнул Матт. — Джоунс просил, чтобы я доставил ему туда копии всех наших записей, за последнюю неделю. Наверное, хочет не спеша проанализировать их у себя. Ну и подробнее поговорить со мной, в Комплексе это не совсем удобно. Тем более при этих типах из Конторы.

Рина отодвинула бокал и легко встала.

— Когда освободишься, сообщи мне, — сказала она и пошла к выходу.

Матт посмотрел ей вслед, а потом сделал глоток, отодвинул бокал и поднялся. Что толку тут сидеть. Как говаривали раньше, чему быть, тому не миновать.

Новое здание Полицейского управления располагалось на окраине города, там, где было заметно свободнее и в свободную застройку местами вклинивались густые рощицы. Скикар спланировал на большую открытую площадку и, подумав, распахнул левую дверь. Матт вышел, немного постоял, а затем отпустил его. Не было никакого смысла держать машину, было совершенно непонятно, сколько его продержат.

Против ожидания, все закончилось довольно быстро. Старший инспектор его совсем не задержал. Он только вежливо поблагодарил за кристаллы с записями и задал несколько вопросов, на взгляд Матта, абсолютно идиотских. А потом отпустил восвояси.

Когда Матт вышел из Управления и подходил к спустившемуся скикару, его комм негромко запищал. Он всегда отключал речевой выход, но сейчас от этого писка ему почему-то стало нехорошо. А когда Матт услышал новость, то понял, что интуиция его не обманула. Дежурный сообщил, что с ним только что связывались из госпиталя. Сейлор умер.

Матт немного постоял, оглушенный, а потом засунул комм в карман, и приказав двери открыться, сел в скикар.

Он летел домой и все время думал о том, куда летел Володя... Что же он хотел сказать ему тогда, в больнице? "Я смог. Я сделал. Зачем?" Что сделал? Почему он хотел сказать это именно ему? И что значит "зачем"? Нет ответа. И теперь уже никогда не будет...

Дома Матт налил себе полстакана виски и не добавляя воды, встал у окна. Он молча постоял там некоторое время, а потом залпом выпил. Прости, Володя, но я так и не понял, что ты хотел сказать. Но ведь ты наверняка успел сделать все, что хотел. Спи спокойно, друг. Я всегда буду помнить тебя.

Он отнес стакан в кухню и кинул его в мойку, которая, включившись, негромко зашуршала. А потом пошел в гостиную. Услышав его шаги, дом включил стереопанель на стене. Матт движением руки приказал комбайну выключиться. Сегодня он просто посидит немного в тишине.

Он сидел посреди комнаты — большое трехстворчатое окно во всю стену доходило до пола и ни о чем не думал, а просто смотрел перед собой. Вспоминал Володю. Они познакомились во время учебы, в институте, на самом первом курсе и больше никогда не расставались. Всегда и везде они работали вместе. И вместе пришли в Комплекс. Его второе "я", первый и единственный заместитель. Незаменимый заместитель. Сколько времени провели они вместе, в спорах и обсуждениях. Сколько настоящих, точных и верных решений было найдено... Володя. Настоящий друг, верный, надежный. Таких друзей у Мата было немного.

Скажи правду самому себе, вдруг с беспощадной ясностью подумал он. У тебя был всего один такой друг. Один единственный. А теперь ты потерял и его, и у тебя не осталось ни одного.

Ранний вечер постепенно сменился ночью: вокруг незаметно потемнело и на улице и высоко в небе зажглись ночные огни. Полумрак еще теснился в переулках, но главная улица уже сияла переливами огней, ярче, чем днем. Скоро осветится весь город. Люди, любящие ночную жизнь, начнут свое вращение в этом вечном калейдоскопе, ворохе встреч и расставаний...

Матт вздохнул. Надо идти спать. Что за мерзкий день...

И вдруг перед ним всплыла неясная картина. Поздний вечер. Они стоят наверху, у входа в Комплекс. Володя в легкой куртке, которую распахивает ветер и рядом он сам, с маленькой папкой в руке. Володя что-то яростно и упорно втолковывает ему. Он горячо спорит, но потом машет рукой. Сдается. И Володя берет его папку и садится в скикар...

Матт потряс головой. Погоди, сказал он сам себе. Но этого не может быть! Вчера вечером ты оставался внизу, в Цветке, в экспериментальном зале. Долго и упорно работал и ушел оттуда одним из последних, около двенадцати, заперев на прощанье объект в свой сейф. Как же так? Но память упорно твердила ему, что он о чем-то долго спорил с Володей, пока тот не выиграл спор. Матт сдался и Володя улетел.

Неужели мозг начинает сбоить, подумал Матт. Или это чужое влияние?

Матт отлично знал, как можно манипулировать памятью. Это было напрямую связано с его работой. Специалисты давно научились подменять память на произвольное время, на срок от одного дня до нескольких месяцев. На сегодня известны сотни соединений, действующих на мозг с ювелирной точностью. Имея их в руках, можно сделать все, что угодно.

Матт с силой потер лоб и попробовал вспомнить еще что-нибудь, но больше ничего не вспоминалось. И эта неожиданно пришедшая на ум картина, лежала на самом пределе воспоминаний. В отличии от той, другой, которая так и светилась яркими красками.

Двойная память? Не похоже. Ведь это не просто дублирующее воспоминание. Налицо совершенно разные линии событий и одна из них явная ложь. Откуда же взялась вторая? Ладно, об этом позже. А сейчас думай, как вычленить из двух версий одну, верную... Думай, думай, жестко приказал он себе, на то у тебя и голова!

Матт походил немного по комнате, прокручивая события в голове. Стоп. Запись! Система внутренней охраны Цветка ведет непрерывную запись. И если он действительно проработал вчера в экспериментальном зале, до самой поздней ночи, то нейросеть просто обязана сохранить соответствующие данные в своей архивной памяти. А этот архив никогда не стирается!

Матт схватил куртку и выскочил из дома. Он не мог ждать до утра.

ГЛАВА 2

1

И вот настал тот самый сороковой день, о котором говорила бабушка.

Мелодично прозвенел колокольчик и в комнату вошли бабушкины знакомые. Хар их знал. Две бабушкины подружки, тетя Эля и тетя Бригитта. И трое старичков. Двоих Хар тоже помнил: дядя Федя и дядя Теодор. Третий старик был незнакомым. Он остановился на пороге и, увидев Хара, церемонно наклонил голову и громко представился:

— Теофаст.

Надо, подумал Хар, какое странное имя.

— А меня зовут Хар, — сказал он в ответ. Бабушка несколько раз повторила ему, что надо быть вежливым.

— Проходи, Тео, — произнесла бабушка. — Прости, что увиделись по такому поводу. Я бы вас так накормила...

— Перестань, Марианна. — Тетя Бригитта махнула рукой. — Мы все сочувствуем твоему горю. И сделаем все, чтобы помочь тебе. Но... ты хорошо все обдумала?

Бабушка ничего не ответила, только молча кивнула.

— Тогда не будем затягивать, — сказал дядя Федя. — Куда ты нас посадишь?

— Сюда, — ответила бабушка и показала на круглый деревянный столик, стоящий в углу.

Они вдвоем утром передвинули его и бабушка покрыла столик зеленой скатертью, вышитой большими желтыми цветами. Хару скатерть понравилась, он любил яркие цвета.

Все не спеша расселись за столом. Бабушка принесла небольшой ящик из плетеной соломы, покрытый странными узорами. Она открыла его, а потом каждый из пришедших вытащил оттуда по пластине. Хару показалось, что на этих желтых кусках керамики что-то нарисовано, на каждом свое. Но он стоял в углу, куда его поставила бабушка, а из угла было плохо видно.

Бабушка вернулась, они встали рядом, а сидевшие сдвинули пластины в центре стола и из них получился желтоватый неровный круг.

Бабушка нажала на пульт и на окна надвинулись шторы и опустились жалюзи; после яркого солнца в комнате сразу стало сумрачно. А тетя Бригитта поставила в центр круга плошку с какими-то травами и щелкнув пальцами, зажгла их. Над плошкой заструился легкий дымок, только он не шел вверх, а закручиваясь спиралью не спеша стлался над столом.

Некоторое время все сидели молча и чего-то ждали. Дымок завивался кольцами, его становилось все больше и больше. До Хара дошел слабый незнакомый запах. Ничего не происходило. Хару стало скучно и он посмотрел в другой угол, где на деревянной полке по-прежнему стояли видеофото. А когда он опять посмотрел на стол, то даже вздрогнул от неожиданности: старики куда-то исчезли.

За столом теперь сидели две девушки: одна рыжая, дева-солнце, и темная, дева-луна. И два юноши, близнецы: юноша-земля и юноша-ветер. Откуда-то Хар знал, как их зовут. И еще мальчишка, который вертелся и корчил рожи. А круглая керамическая плита в центре стола, на которой дымила плошка, теперь светилась неярким мерцающим светом.

Длилось это долго. Они с бабушкой стояли и молчали. А дева-солнце долго и пристально смотрела в клубы дыма. Потом она закрыла глаза и отрицательно покачала головой. Вслед за ней тоже самое сделала дева-луна. Юноши раздумывали дольше. Они упорно вглядывались в дым, прямо перед собой.

Хар посмотрел на бабушку. Она стояла, не дыша и смотрела на них.

— Нет, — сказал наконец юноша-земля и его близнец, юноша-ветер, как отражение в зеркале, тут же тихо повторил за ним: — Нет.

Бабушкина голова совсем опустилась. Хару стало страшно, он подумал, что бабушка сейчас опять заплачет. И в этот момент мальчишка засмеялся. Он смеялся все громче и громче, заливаясь смехом на всю комнату. И Хар не выдержал.

— Что ты смеешься? — с ненавистью закричал он. — Да кто ты такой?

Мальчишка засмеялся еще громче, закидывая назад голову, Хар смотрел на него, стиснув кулаки. Но вдруг их взгляды встретились и Хара пробрала мгновенная дрожь: на него смотрели глаза тысячелетнего старца.

Мальчишка умолк и слегка улыбаясь опять посмотрел на него. Хар сморгнул. Обычные глаза, просто ему что-то показалось, вот и все.

— Меня зовут Лок, малыш, — сказал он. — Просто Лок. Я представляю здесь саму Госпожу. А смеюсь я потому, что когда остаюсь я один, то почему-то никто и никогда не обращается ни с какой просьбой. Даже самой маленькой.

А я вот обращусь, сердито подумал Хар, но вслух ничего не сказал. Быть может потому, что в глазах смешливого мальчишки опять мелькнула тысячелетняя усталость.

Вместо него заговорила девушка-солнце.

— Прости нас, Марианна, — печально сказала она. — Но мы ничего не можем для тебя сделать.

И она протянула руку к дымящейся плошке, стоящей посередине круглой светящейся плиты.

— Подожди, — вскрикнула бабушка. — Но ведь остался еще один?

— Конечно, — с едва слышной иронией ответила девушка. - Сам Серый Туман. И ты действительно хочешь, чтобы твой внук обратился к нему... с такой просьбой?