Герои и Злодеи

— Худосочного?! — ответил Степан. — Да он ростом с... С дракона! И да, я побаиваюсь. Сам-то чего тут отсиживаешься?

Титыч отодвинул стул и встал.

— Я не для того в старостах хожу, чтобы — чтобы. Предо мной иные задачи поставлены. Вдруг меня этот живоглот схарчит? Кто тогда за селом следить будет? Без глазу здесь разруха начнется, — толстяк посмотрел в незатворенное ставнями окно. Непогода разгуливалась.

— А меня, значит, не жалко? — спросил детина, убирая в заплечный мешок свежевыструганный осиновый кол, несколько головок чеснока.

Староста повернулся к нему и, пожав плечами, ответил.

— Честно говоря, не очень.

Степан нахмурился и затаил обиду.

"Ладно, — подумал молодец, — я тебе это еще припомню!".

Он закинул мешок за спину и, не попрощавшись, покинул жилище Титыча.

Непогода завернула не на шутку. Над острыми пиками гор клубилась грозовая тьма, извергая сполохи молний и раскаты грома, сотрясая землю. Степан поежился, накинул капюшон на голову и уверенной походкой направился на поиски логова вампира, бормоча под нос проклятия.

Порывы ветра гнули редкие деревца, пытаясь их вырвать и забросить куда подальше. Гроза, казалось, специально не спешила удаляться, поливая дождем одинокого путника, который седьмые сутки блуждал среди скал, обдирая ладони и колени. Когда силы окончательно покинули его, а припасы, взятые в дорогу, закончились, бродяга решил вернуться в село. Ему было абсолютно плевать, что скажет председатель, и что подумают жители. Лучше извергом жить, как Йагга, чем стать пищей гиенам, воющим где-то неподалеку, или орлам, парящим в хмуром небе, свалившись в пропасть со сломанной шеей, наступив на шаткий камень.

Промокший до нитки Степан шмыгнул носом, осмотрелся и, поняв, что окончательно заплутал, сел на валун и обхватил голову руками.

— Останусь я тут навсегда. О, горе мне! Еды нет, тропа затерялась среди скал. Не выбраться вовек. Свиней они пожалели, а меня... — Он затрясся в порыве рыданий и не обратил внимания на падающие в пузырящиеся от дождя лужи мелкие камушки, что летели откуда-то сверху. Лишь когда ему под ноги упал увесистый булыжник, едва не отдавив ногу, детина прервал свои стенания и поднял взгляд, подставив лицо тяжелым каплям.

Прямо над ним имелся небольшой выступ, по которому передвигался некто, закутанный в черный плащ, держащий под мышкой молочного порося. Степан прекратил рыдать и окликнул неизвестного.

— А ну стой! — грустные мысли тут же покинули голову молодца. Наконец-то он нашел похитителя свиней. И если не сможет одолеть его в честном бою, в чем он сильно сомневался, то, по крайней мере умрет быстрой смертью, а не мучительной. Степан порылся в мешке, выудил оттуда осиновый кол и потряс им над головой. — Выходи на бой!

Неизвестный надвинул поглубже капюшон и зашипел.

— Идиот! Посмотри на сепя, ты ше на ноках еле стоишь! Сам через тень-трукой загнешься. Тафай поступим так: я заберу тепя с сопой, прифеду тепя ф поряток, а потом сразимся. Тогофорились?

— Договорились! — мгновенно согласился детина. Он прикинул, что он сейчас не в том положении. Устал, как ломовая лошадь, идти-то тяжело, какой тут сражаться! Да и замерз, как собака, есть хочется, аж живот сводит, спать охота, аж глаза слипаются. Беда, в общем.

Степан поднялся с валуна, закинул мешок за спину, отшвырнул в сторону осиновый кол, который исчез в бездне, и произнес. — По рукам.

— По рукам, — повторил некто в плаще. — Иди за мной.

Казалось, прошла целая вечность. Серые камни были повсюду: то они вырастали стеной, то проваливались глубоким ущельем, да так неожиданно, что Степан пару раз чуть не ухнул вниз. Спасибо шипящему попутчику, вовремя одергивал и спасал от неминуемой смерти. Дождь только усилился. Сполохи молний бликами плясали на мокрых скалах, а раскаты грома заставляли трястись даже самые массивные горные вершины. Здоровяк практически спал на ходу, поэтому не заметил, как опустилась ночь. Впрочем, за свинцовыми тучами было не разобрать: есть солнце на небе или нет. В конце концов, путники вышли на небольшое плато, а горная гряда, взявшая его в кольцо, оказалась вся изрыта пещерами, в которых мерцали огни костров. Попутчик Степана подал знак остановиться и что-то крикнул. Что именно, здоровяк не разобрал, ибо спал на ходу, но краем глаза заметил какое-то движение. Из пещеры наружу стали выходить какие-то тени. Детина присмотрелся, и его обуял страх: перед ним выросло несколько десятков черных плащей.

— Да их тут немеряно! Вот я попал, е...а...о... — прошептал Степан и с очередным раскатом грома потерял сознание.

Его разбудили утренние лучи солнца, и первое, он что учуял, это ароматный запах мясной похлебки. Не открывая глаз, молодец подумал.

"Приснится же такое! Свиньи, вампиры... Надо в город перебираться, а то в селе окончательно с ума сойду. Наймусь в гвардию, стану генералом и все такое!".

Его размышления прервали голоса, и Степан открыл глаза.

— Да ладно?! — сказал он сам себе, разглядывая мрачную пещеру, которая стала для него приютом. И не только для него. — Так это все взаправду... Эх, а я так надеялся.

Он вскочил, отбежал в сторону и, прижавшись к стене, стал наблюдать за происходящим на плато.

Вокруг костра, что лизал своими красно-желтыми языками тушку поросенка, крутящегося на вертеле, на камнях сидело два десятка вампиров, закутанных в плащи. Они о чем-то перешептывались между собой, но о чем именно Степан не слышал, далековато, да и треск поленьев заглушал звуки. Еще ветер подвывал. Первой мыслью здоровяка было схватить пару осиновых кольев и кинуться на врага, но спесь тут же слетела, едва он пошевелил своим скудным умом: один против стольких упырей не сдюжит. Сбежать? А куда?! Дороги он не помнит. И потом, раз за ночь не схарчили... А, может, он уже сам того, вампиром стал?!

Степан ощупал шею на предмет ранок от укуса, осмотрел запястья, но не обнаружил никаких следов.

— На десерт оставили, небось, гады! Мм... Что же такое придумать, чтобы они мною подавились, чтоб я у них поперек горла встал? Надо срочно змеюку поймать, пусть она меня укусит, и эти живоглоты отравятся. Хотя, они же и так мертвые. Вот ведь... — Он почесал затылок. — А почему, интересно, они свинят воруют, а не людей?

С этой мыслью детина вышел из пещеры, прикрыв глаза от яркого солнца. Сидящие у костра тут же замолчали и накинули капюшоны, скрыв лица. Степан приближался и потягивал носом. От запаха жареного мяса в животе его заурчало. Еще бы, он не ел уже сутки. Дай ему волю, от свиненка только уши и останутся, и то не факт. Порывы ветра развивали черные вихры горе-охотника на нежить. Его приближение не осталось незамеченным. Вампиры повернули капюшоны в его сторону, и один заговорил.

— Таше не тумай нападать на нас. Осинофые колы не причинят нам фрета, это фсе сказки. Нас можно убить только серебряным ножом, но у тепя такого нет.

А откуда ему взяться? Он что, вельможа какой, чтобы есть с золота серебряными приборами? У них в селе только-только от каменного топора отошли, можно сказать. Выходит, у него изначально не было ни единого шанса победить упыря? Вот это поворот! Подложил ему свинью Титыч.

— Вот старый хрыч! — прошипел сквозь зубы Степан.

Детина тяжело вздохнул и остановился в шаге от зловещей компании. Он смахнул набежавшую слезу и стал рассматривать горные пики со снежными шапками на вершинах, что блистали в лучах солнца. Высоко в небе парили орлы, разгоняя своими огромными крыльями перистые облака.

Степан мысленно простился со всей этой красотой, которую раньше даже не замечал, и посмотрел на обладателей черных плащей, чьи лица так и не смог разглядеть.

— Попал ты, парень, как кур в ощип. Страшишься смерти? — спросил один из вампиров.

— А кто ж ее не боится?! — шмыгнул носом детина. — Мне всего двадцать весен минуло...

— Так зачем ты сюда поперся, дурак? — вампиры встали со своих мест и стали медленно окружать здоровяка, который, в свою очередь, отметил, что не такие они и огромные, как ему показалось ночью в амбаре. Ниже на голову, а то и на две, да и в плечах некоторые уже чуть ли не втрое. Но в драку ввязываться все равно проку не будет, они же мертвые.

— Чего тебе дома не сиделось, дурень?

Степан вздохнул.

— Так ить... Народ меня отрядил воевать вампира, что свиней наших ворует. Кстати, а почему вы людей не едите, — спросил он, глядя на тушку поросенка, что уже начал подгорать. — Вы же человечиной питаетесь, вроде как...

Нежить переглянулась, и один продолжил.

— Приелись нам люди, понимаешь? Или селяне больше обрадовались, если бы мы кого-нибудь из них каждую ночь утаскивали в свое логово, раздирали на куски и пили кровь? Мы можем это быстро исправить, да, братья и сестры? — вампиры закивали и стали потирать ладони.

Степан сглотнул, а его лоб покрылся испариной.

— Я целиком поддерживаю ваше решение! — он выставил перед собой руки. — Кстати, ваша еда уже горит. И, коли вы не собираетесь меня есть, быть может, угостите кусочком? Хотя бы хвост или уши?

— Может, тебе и выпить налить?

— А есть? — шмыгнул носом Степан, а вампиры вновь переглянулись от такой наглости.

— А с какой стати мы должны тебя кормить? Какая нам с того выгода? — спросил один из нежити. — Что ты нам можешь предложить взамен?

Детина задумался, прокручивая в голове варианты. В село ему возвращаться нельзя. Что он скажет? Что не смог одолеть упырей? Выгонят пинками, в лучшем случае. Соврать, что победил? Так упыри продолжат воровать свиней. Уличат во лжи и, опять таки, выгонят с позором. Вот незадача!

— А можно я у вас останусь? — спросил Степан, посеяв в рядах нежити легкую панику. — Я, честно говоря, сам не очень люблю селян, как и свиней. Они меня считают не умнее поросенка. Отомстить хочу им, что послали меня на верную погибель. А? — Он с надеждой посмотрел на упырей.

— Одну минутку! — сказал обладатель черного плаща. Вампиры сгрудились, оставив Степана глотать слюни, глядя на подгорающего свиненка. Совещание заняло некоторое время. Наконец, решение было принято. — Хорошо, мы разрешим тебе остаться, но с одним условием: ты должен стать одним из нас. Мы проведем специальный ритуал. Больно не будет. Согласен?

Теперь пришла очередь задуматься здоровяку. Покумекав совсем чуть-чуть, он принял решение.

— А, гори оно огнем, согласен!

— Значит, по рукам? — спросил вампир, который, видимо, являлся самым главным.

— По рукам! — ответил Степан и потряс протянутую ладонь. — Но можно сначала поесть?..

Глава вторая.

"Любезный Государь Серединных Земель, пишет тебе староста села Горянка, что расположено у подножья Северных гор, Тит сын Тита по прозвищу Короед. Стряслась у нас, надежа-царь, беда. Не стал бы беспокоить наше Величество кабы сам мог управиться, но поскольку ничего противопоставить не получилось, то вынужден просить подмоги у тебя. Не буду ходить вокруг да около и перейду к самой сути проблемы, как она есть. Еще раз заостряю твое внимание на том, что для тебя это может показаться и обыденным, учитывая с какими опасностями приходилось справляться самолично, но у нас, в Горянке, проживают только одни старики со старухами. Все, кто моложе сорока весен, переехали в города, оставив нас на произвол судьбы да на твою, Государь, заботу, а по сему — не дай загинуть верноподданным твоим. Отвернулась от нас удача, и не видим мы, селяне, иного спасения, как обратиться к тебе за помощью. Поначалу не придали мы значения тому, что произошло, а когда спохватились, то было уже поздно. К чему я все это веду... Стали пропадать у нас пороси, но, как позже выяснилось путем сбора всех свиней в один амбар и назначением в караульные Степана-детины, единственного, кто остался в селе из молодых, пропадали свиньи не сами. Молодец поведал тайну — повадился в село вампир. Как оказалось, упырь и воровал нашу скотину. Снарядили мы, сообща, Степана выступить супротив нежити, дабы избавить свет от ентого гада раз и навсегда. Но промашка вышла: и Степан сгинул в горах, и пороси пропадать не перестали. Раньше живоглоты только по ночам появлялись, а нонче совсем страх потеряли: стали при свете дня в село захаживать. Только теперь помимо скотины начали и мед воровать, и репу и зерно. Ты уж, Государь, не гневайся, а прилетай к нам на чудо-пупыре да забори нечисть окаянную, чтоб в ее жилах кровь свернулась!".

Прохор убрал свиток за спину и поерзал на троне. Бывший начальник стражи, занявший должность Главного и единственного Министра, переминался с ноги на ногу, разглядывая лепнину на потолке. Новоиспеченный Государь почесал затылок и спросил.

— Что вы обо всем этом думаете, любезный? — Он встал с трона, одернул колет и подошел к окну. Прохор предпочитал обычную одежду, в которой шастал по городу. Мантию, будь она неладна, и корону он надевал только на приемы чиновников других государств.

На улицах Броумена текла размеренная жизнь, впрочем, как и всегда. Пекарни исторгали ароматы, заставляющие животы урчать, кузнецы чадили, зазывалы орали во всю глотку, верезжала ребятня, гоняющая по тесным улочкам бездомных собак.

На безупречном голубом небосводе покоился желтый шар.

— Брехня все это, — ответил Министр, поправляя мундир. — Вампиры — это бабкины сказки. Пока не увижу своими глазами — не поверю.

— Вот и я того же мнения, — сказал Прохор, отворачиваясь от окна. — Вот мы и узнаем — правда то, что написано, или нет. Мы с вами, генерал, отправляемся в Горянку. Будьте готовы убыть с рассветом и возьмите несколько гвардейцев, мало ли что. А я, тем временем, оставлю кое-какие распоряжения на время моего отсутствия. Выполняйте.

Генерал ударил каблуками, развернулся и строевым шагом покинул Тронную Залу. Обладатель рыжей шевелюры вздохнул.

— Ну а ты что скажешь, друг мой?

За троном раздалось шуршание, после чего на свет дневной появился писарь, что скрывался от посторонних глаз в тайной комнате.

— Что-то тут нечисто. Чует мое сердце подвох.

— Вот и я про то. Ты, кстати, тоже собирайся, со мной поедешь.

Фрэд нахмурился.

— А без меня никак?

Прохор показал летописцу кулак.

— Я никому другому не доверю мои подвиги записывать. Тем более что должность обязывает. А пока тебя не будет, твой помощник дела поведет, благо, их не так и много. Пиши мой королевский указ.

Фрэд вздохнул, открыл книгу, выудил из кармана писало, подаренное мастером, и стал выводить на пожелтевших страницах.

"Указ

номер один от второго числа августа

месяца года первого от Выборного дня.

Снарядить отряд, дабы разобраться

с исчезновением скота в селе Горянка,

что расположено у подножья Северных Гор.

Выделить на сие мероприятие десять золотых из казны.

Король Серединных Земель Прохор Первый".

Государь достал собственное писало и поставил в книге подпись.

— И не забудь про письмо, оно на троне лежит, — после чего покинул Тронную Залу и направился повидать супругу.