Тыловики. Глава 1.

— Осторожно, мужики! Сзади колонна целая прет! На дорогу не лезьте!

— Серёга, дай руку — обратился ко мне Стариков. — Голова кружиться.

Я подскочил к Николаю, помог подняться. Первая машина из колонны с небольшой скоростью проехала мимо нас. Я успел рассмотреть грузовик и удивленно пялившегося на меня пассажира в кабине, как снова клубы пыли скрыли от меня происходящее. Черт, похоже я очень некисло перегрелся на солнце! Иначе как объяснить, тот факт, что мимо меня секунду назад проехал тентованный "Опель-Блиц", да еще с белобрысым реконструктором вермахта в кабине. По грунтовке начали проезжать другие машины, в свою очередь поднимая вверх всё новые порции пылюки. У меня в прямом смысле слова потемнело в глазах.

Раздался рык Старикова:

— Взвод! Немедленно уходим в сторону от дороги! Быстро! Пройсс, Байер — обеспечьте выполнение приказа.

Мы с Михаилом громко продублировали команду своим отделениям. Народ послушно начал пятиться в поле. Сделав пяток шагов, я недоверчиво уставился под ноги. Поле было засеяно пшеницей. Довольно высокие колосья норовили зацепиться за брюки, мешали идти. Что за фигня? Какая к чертям собачьим пшеница, если мы проводили съемки на заброшенном подсолнечном поле? Вернее, не на заброшенном, а как там правильно говориться, на поле под паром! Откуда здесь могла взяться пшеница, да ещё вон какая уже высокая...

Наконец мы, протоптав просеки в колосьях, отошли от дороги метров на пятьдесят. Здесь проклятая пыль до нас уже не доставала и я мгновенно завертел головой по сторонам.

Твою мать! Это что же творится! Во-первых, пшеничное поле простиралось насколько мог дотянуться взгляд. Во-вторых, бесконечная лесополоса, к которой мы привыкли за время съемок попросту отсутствовала. Как будто её никогда и не было. Ну а вся дорога была плотно забита медленно двигающимися автомобилями. Пыльное марево стоявшее над грунтовкой не позволяло рассмотреть подробности.

Стариков дернул меня за рукав кителя:

— Сергей, ты видишь то же самое, что и я? Или я просто с катушек съехал от жары?

Я с трудом сглотнул, повернулся к Старикову:

— Ты видел, что после автобуса по дороге проехало?

Стариков закусил губу, пристально посмотрел мне в глаза:

— Видел, Серёжа. Видел. "Опель-Блиц" новый. И немчика в кабине рассмотрел. Так?

— Да, так, — согласился я. — Что вообще происходит, Коля?

Стариков поправил пилотку, посмотрел на дорогу:

— Хрен его знает. Одно понятно, что-то произошло и это "что-то" совершенно непонятное. Сейчас свяжемся с киношниками.

Герр лейтенант достал из планшета рацию, тут же забубнил:

— База, я Стариков. Как слышите? Прием...

Пока Николай безуспешно пытался связаться со съёмочной группой, я подошел к остальным, которые столпились вокруг командира первого отделения и с жаром обсуждали произошедшее.

Курков держал на ладонях три мобильных телефона, недоверчиво качал головой:

— Странно, ни один базу найти не может. А ведь все работали нормально.

Вперед протиснулся худой, с сильно обгоревшим за последние дни на солнце лицом, Андрей Шипилов из первого отделения:

— Слушай, Миша, я со своего телефона примерно с этого же места вчера домой звонил. Никаких проблем!

Раздался рык Старикова:

— Взвод! Слушай мою команду! В походный порядок — становись! Унтер-офицеры Курков, Нестеров — ко мне!

Люди перестали кучковаться, привычно построились. Мы с Мишкой подскочили к Николаю.

— Вот что, мужики. Я так понял мобильники накрылись?

— Да. Причем все.

— По рации я с лагерем тоже связаться не могу. Ну-ка доставайте свои, проверим, они вообще работают?

Рации работали.

— Ну хоть, что-то хорошо. Так, достаём бинокли, посмотрим что у нас тут делается.

Я вытащил из бакелитового футляра старенький полевой бинокль выпуска сорокового года и ведя взгляд вдоль дороги, попытался найти наш лагерь. Но лагеря не было, вместо него простиралось, все то же пшеничное поле.

— Ничего не понимаю,— донесся до меня голос Старикова. — Лагерь стоял недалеко от дороги. Она в этом месте сильно петляла влево. А сейчас дорога идет гораздо правее! Этого не может быть!

— Ага, я тоже вижу, — взволнованно протянул Курков. — Смотрите, мужики — колонна проехала, пыль потихоньку оседает, но операторов с кинокамерами не видно! Даже место, где они стояли не топтано. Впрочем, там где они торчали, пшеница и не росла.

Я прижал окуляры бинокля к глазам, пристально рассматривая дальний от меня конец дороги.

— Коля, что-то я не пойму! Там похоже толпа неслабая прет. Только вот, не разберу кто. Далековато еще.

— Сейчас посмотрим.

Я про себя отметил, что мы сейчас, представляем собой довольно живописную группу. Трое немцев обхватили ладонями бинокли и напряженно вглядываются вдаль. Лепота! Так и просится картинка в кадр...

— Твою мать! — заорал Стариков, резко хлопая себя по бедру. — Ну это уже чересчур! Это уже за пределами разума!

Я вздрогнул, прекратил предаваться несвоевременным мечтам и немедленно направил бинокль на дорогу. Зрелище, которое я там увидел потрясало. По всей ширине грунтовки ползла бесконечная колонна немецкой пехоты. Отчетливо виднелись впереди идущие офицеры. За ними угрюмо колыхалась плотная масса солдат. Каски, зацепленные ремешками за подсумки, торчащие над плечами винтовочные стволы и столь приятные моему взгляду приклады пулеметов "МГ-34" присутствовали в огромных количествах. А если учесть, что вся эта прорва людей была одета в правильные кителя, то разум отказывался поверить в реальность происходящего. Я прекрасно знал, что во всей России, да что там, во всем бывшем СССР нет такого количества реконструкторов вермахта. Рассуждая теоретически, если кто-то захотел собрать всех реконструкторов германской армии, то мы об этом узнали бы заранее. А ведь в колонне, по моим примерным подсчетам шло не менее нескольких тысяч человек. Хотя возможно, правильная униформа и амуниция имеется только у впереди идущих, остальные одеты во что попало.

Колонна на несколько секунд остановилась и как совсем недавно мы, люди в немецкой форме резво начали сходить с дороги в поле.

Обдав бесконечную серую людскую ленту пылью, по дороге промчались два мотоцикла с торчавшими в колясках пулеметчиками. А за мотоциклами, подняв уже совершенно огромные клубы пыли выскочил танк. Я много повидал на своём реконструкторском виду всякой новодельной техники. Лепят сейчас немецкие танки из чего попало. Некоторые даже издали весьма походили на настоящие. Вот этот например очень похож, очень. Сейчас подъедет, посмотрим что он из себя представляет.

Мимо нас проскочили мотоциклы. Ого! Да это же, ни много ни мало BMW серии R-11! Сидящий в первом из них пулеметчик настороженно окинул нас взглядом, но особо не заинтересовался. А следом за мотоциклами, грозно лязгая гусеницами проехал танк. Он кстати был головной машиной бронеколонны. Всего я насчитал в ней шестнадцать танков. Замыкал колонну полугусеничный тягач Sd/Kfz.10 с болтающейся сзади на двухколёсном прицепе зениткой. Этот тягач я вообще видел только на фотографиях в Интернете. Да, дела. Проехавшие по дороге танки, отличались от всех ранее увиденных мной на различных мероприятиях подделок, по меткому выражению классика, как плотник супротив столяра. Даже не знаю, кто и каким образом смог сейчас построить такие точные копии, да еще и на ходу! И при этом абсолютно правильно нанес окраску и тактические знаки!

— Это просто писец! Причем полный!— потрясенно произнес Стариков убирая бинокль в футляр. — Это немыслимо. У нас в России всего пара немецких танков на ходу осталась, а здесь целая рота...

— Я сам когда "тройки" увидел, чуть из сапог не выскочил!

Николай с укоризной посмотрел на меня:

— Слушай, Пройсс, ты когда нибудь научишься танки различать? "Тройки", — передразнил он меня. — Никаких "троек" там и близко не было. Только двойки и четверки, причем модификаций до сорок третьего года.

Я щелкнул подкованными каблуками сапог:

— Виноват, герр лейтенант. Исправлюсь.

— Ладно, Пройсс, пошли к нашим, а то вон, смотри не взвод стоит, а просто стадо обезьян!

Я улыбнулся, Коля крайне метко охарактеризовал обстановку. "Обезьяны" вместо того, чтобы стоять в строю, разбрелись по кучкам, курили, пили воду из фляг. А четверо особо любознательных "приматов" из моего отделения во главе с Дегтеренко, ползали на коленях в густых колосьях пшеницы.

— Вы, что съедобные корешки ищите? — не удержался я от подколки. — Чего торчите кверху задницами?

Фёдор, поднявшись во весь рост, протянул мне ладонь, доверху наполненную землёй:

— Смотрите, парни! Земля мягкая, рассыпчатая!

Я непонимающе уставился на пулеметчика:

— И чего? Ты предлагаешь мне прямо сейчас её съесть?

Стариков отстранил меня в сторону:

— Погоди, Пройсс, не суетись. Что там у тебя, Федя?

— Когда у нас в области последний раз шел дождь?

— Примерно в середине мая. Точно не помню.

— А здесь дождь шел, ну, так навскидку, дня три назад.

Герр лейтенант поправил пилотку, почесал затылок.

— Ну может и шел здесь дождь. Нам какая разница?

— Разница есть, герр лейтенант. Мы вчера на этом поле в перерыве между съемками привал устроили. Совсем недалеко от этого места. Вы, герр лейтенант, на касочке сидели, а мы по-простому — на земле. Так засуха землю сильно спекла. А сейчас мы хорошо вокруг пошарили, земля везде мягкая...

— Ну вы блин, прямо юные натуралисты! Похвальная наблюдательность! Меня больше волнует не ваша долбаная земля и даже не это непонятно откуда взявшееся поле пшеницы, а вон те парни, которые топают по дороге и через десять минут будут здесь.

Вперед вышел Юрий Плотников из моего отделения:

— А кто идет? Интересно узнать.

Стариков поднял руку вверх:

— Заканчиваем базар! Сейчас всё расскажу. Взвод в одну шеренгу — становись!

Герр лейтенант сухо, по-деловому доложил обстановку, обвел взглядом притихший строй:

— У кого какие идеи?

Дегтеренко держа пулемет за ствол, вышел вперед:

— Я думаю надо дождаться, когда подойдет колонна, расспросим их, что и как.

Из конца шеренги донесся тихий, интеллигентный голос новобранца Венкова.

— Простите, но я крайне не советую этого делать. Нужно поступить совершенно противоположно!

Андрюша вступил в наш клуб зимой. Парень закончил первый курс исторического факультета местного университета. Сам из профессорской семьи. Единственный из всех нас, кто знает немецкий язык. Тихий, очень скромный парень, весьма субтильного телосложения. Нынешние съемки для него стали первым реконструкторским мероприятием, так сказать боевым крещением.

Герр лейтенант заинтересованно спросил:

— А как по твоему надо?

Венков поправил круглые очки, явно робея произнес:

— Герр лейтенант, я немного поразмышлял над происходящим и пришел к определенным выводам, которые, к моему сожалению, подкрепляются как ранее уже изложенными фактами, так и еще не обнародованными.

Стариков резко оборвал новобранца:

— Венк, кончай пургу гнать, сейчас не время. Если есть что сказать — говори по существу!

— Слушаюсь, герр лейтенант. Так вот. Никто не обратил внимание на следующие факты. Во-первых, когда мы после обеда вышли из лагеря, то солнце находилось у нас над головами. А сейчас оно снова на востоке.

Народ живо закрутил головами, шеренга удивленно загудела. Стариков рявкнул:

— Отставить разговорчики! Венк — продолжай!

— Во-вторых, мне кажется, что как только мимо нас проехал автобус, то температура сильно упала...

Я встрепенулся:

— Точно! А я то всё думаю, что это мне так хорошо стало! Солнце не жжет, пот ручьём не течёт! Красота.

Венк робко продолжил:

— В связи с вышеизложенным я советую: не дожидаясь подхода колонны немедленно идти вперед. Мне кажется, что люди идущие сюда могут проявить к нам агрессию. Предлагаю двигаться по дороге впереди колонны. Дойдем до лесополосы, или рощицы — туда спрячемся. Тогда уже и решим, что дальше делать, и что вообще произошло.

Стариков утвердительно закивал:

— Дельно говоришь. Мне тоже, честно говоря, от всей этой кутерьмы, как-то не по себе, — герр лейтенант махнул рукой в сторону приближающейся массы людей. — И крайне неохота встречаться лицом к лицу с такой толпой "немцев". Других предложений нет? Отлично! Взвод, в походный порядок — становись! Левое плечо вперед — марш!

Взвод сошел с поля на грунтовку и потопал по пыли. Через минуту к Старикову, громко гремя плохо подогнанной амуницией, подбежал Венк, пристроился рядом:

— Герр лейтенант, разрешите обратиться?

— Давай.

Венк ловко вклинился между мной и Курковым.

— Я уже говорил, что пришел к определенным выводам...

Стариков скривился:

— Слушай, Андрей, ты вообще можешь нормальным языком разговаривать? Нет сил просто выслушивать твои сентенции.

Венк виновато опустил голову:

— Прошу прощения. Постараюсь, — Андрей ненадолго замолчал и смущенным голосом продолжил, обращаясь к нам. — Скажите, господа, вы вообще фантастику читаете?

Я немного опешил:

— Не понял. А это здесь причем?

— А притом, что проанализировав все факты, я пришел к выводу, что сразу после проезда мимо нас автобуса съемочной группы, мы перенеслись во времени.

— Ну ты даешь, Венк! — расхохотался я. — Нашел о чем...

— Заткнись, Пройсс, — резко оборвал меня Николай. — Продолжай, Андрей.

Венк, волнуясь, начал говорить:

— Я о переносе во времени, неоднократно читал. Сейчас об этом много книг выходит, даже фильмы снимаются.

— Да, такой фильм даже я смотрел, там четыре дурня на фронт попадают. В озеро они постоянно ныряют, — протянул Курков, перебрасывая "МП" на другое плечо. — Ещё они там диджействовали на патефоне перед красноармейцами. Всё ждал, когда их в дурку укатают. Жаль, не дождался.

Я недоверчиво хмыкнул:

— Думаю, есть другое объяснение. Путешествия во времени невозможны.

Стариков заинтересованно посмотрел на меня:

— Да? И какое же у тебя объяснение имеется?

— А черт его знает! Но перенос во времени это явный бред.

— Я знаю другое объяснение, — вмешался в разговор идущий за мной Фёдор. — Мы тут с мужиками, покумекали немного и решили, что с водой что-то не в порядке, которую мы все перед выходом пили, да во фляги понабрали.

Я напрягся:

— Думаешь, химию в бутылку подмешали? Из-за этого у всех голова болела?

— Точно! Подпоили нас водичкой, подождали, пока мы отрубимся, и перенесли в другое место. А в отключке мы может и более суток провалялись. — Дегтеренко зло сплюнул на землю. — Сейчас сволочи, камеры вокруг натыкали, за нами наблюдают. Небось со смеху катаются!

Венк отрицательно замахал рукой.

— У меня голова не болела. Ну, разве, что совсем чуть-чуть. Так, словно ребёнок запустил мне в висок шариком от пинг-понга. А воды я выпил прилично. Я уже думал над этим вопросом. Около автобуса я сознание не терял. Ситуацию контролировал. Все стояли спокойно, потом начали опускаться на землю, некоторые орали. Всё в пыли скрылось. А как в поле выбрались, так солнце уже не на своём месте стояло. Никто нас ничем не опаивал и никуда не перевозил. Тут другое...