| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Громко хохоча во всё горло, мой палач, наконец-то, ушёл. Я осталась одна. Хотя, одна ли? Со мной была жгучая боль, горькая обида, животный страх и ослепляющая ненависть. Где-то глубоко, под этой убийственной лавой, теплился крошечный огонёк любви. Но я его почти не ощущала...
* * *
Антуан. Говорят, для влюблённых не существует расстояний. Так вот, со всей серьёзностью заявляю, что так он и есть! До месье Жерома я домчался в считанные часы, а когда узнал, что никакого пожара у него нет и не было (к великой радости хозяина и моей несказанной тревоге), обратный путь преодолел ещё быстрее. Я уже почти не сомневался, что слух о пожаре был пущен специально. Зачем? Ну, это тоже довольно легко объяснить. Достаточно вспомнить предшествовавший этому сообщению разговор с отцом. Ад и преисподняя! Отец, неужели ты унизишься до лжи и обмана, только бы всё было так, как тебе хочется! Я мчался, словно ангел возмездия. Поздние прохожие испуганно шарахались в стороны и крестились. На рассвете я был у замка. Соскочив с загнанного коня, я метнулся вверх по ступенькам. Быстрее, быстрее! Чёрт, неужели эта проклятая лестница никогда не кончится?! Вот и коридор. Я помчался по нему, громко зовя Анну. Господи, пожалуйста, пусть она откликнется! Пусть появится на пороге нашей спальни, растрёпанная и румяная со сна! Но чуда не произошло. Слуги, не успевшие укрыться от меня в комнатах, испуганно жались по углам. Я влетел в комнату отца и буквально окаменел на пороге. Отец лежал в кровати, и его зеленоватый оттенок лица отчётливо сказал мне, что этот сон мне не прервать. Это насовсем.
— Вы так быстро вернулись, граф! — долетел до меня тягучий голос, ожививший в моей душе самые гнусные подозрения.
Крыса Бернар.
— Где Анна? — глухим голосом спросил я, так как уточнять, что случилось с отцом, и кто в этом повинен, смысла не было.
— Я приказал её заклеймить и повесить от Вашего имени, — с небрежной улыбкой ответил Бернар и добавил с коротким смешком. — После того, как дал яд вашему отцу. Все будут говорить, что Вы сошли с ума и убили отца и жену. Я должен был стать Вашей следующей жертвой, но мне повезло. Я оказался сильнее!
Мои глаза на короткий миг заволок красный туман. Практически ничего не видя и абсолютно ничего уже не понимая, я метнулся на Бернара. Мне показалось, словно где-то вдалеке что-то хлопнуло, меня опахнуло чем-то горячим, но всё это было неважно. Важной была толстая шея Бернара, до которой я всё-таки добрался. Бернар хрипел, пытался сбросить мои руки, но бешенство и отчаяние удесятерили мои силы. Когда Бернар затих, я поднялся, брезгливо оттолкнув его тушу. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали от перенапряжения, а в голове стоял какой-то звон. Желая ещё раз убедиться, что мой враг мёртв, я опустил глаза и к своему удивлению заметил расплывающееся у меня по рубашке кровавое пятно.
Последнее, что я успел подумать, было: "Как некстати! Я ведь должен найти Анни!"
* * *
Возрождение из пепла. В полутёмном крошечном домике пламя свечи, словно напуганное сгущавшимися сумерками, робко жалось к фитилю. В его неверном мерцающем свете можно было разглядеть двоих. Один лежал на кровати, и сторонний наблюдатель не смог бы уверенно сказать, что этот человек жив. Другой расположился в кресле и дремал. Неожиданно тот, кто лежал на кровати, вздрогнул и застонал. Второй обитатель комнаты немедленно поднялся и подошёл к нему. Приободрённый тем, что он не одинок, огонёк свечи разгорелся ярче, и стали различимы лица обитателей домика. Тот, кто стоял у кровати, — священник Анри, а тот, кому он подносил отвар, Антуан, раненый во время борьбы с Бернаром. Антуан жадно выпил весь отвар и горько усмехнулся, вспомнив, как потчевал отваром старого графа Бернар.
— Ну, если пациент умеет скорбеть, значит, он на пути к исцелению! — провозгласил Анри, бережно ставя кубок на стол.
— Где Анна? — прошептал Антуан, сам до конца не узнавая своего голоса.
— А я почём знаю? — пожал плечами Анри. — Осмелюсь напомнить, любезный родственничек, я передал Вам свою сестрицу в целости и сохранности перед своим отъездом в отпуск. Куда пропала Анна, спрашивать нужно мне, а не Вам. Я, между прочим, в отъезде был!
— Её нужно найти! — Антуан решительно приподнялся, но тут же со сдавленными проклятиями упал обратно на кровать.
— Нет, милый мой граф, и не вздумайте пока вставать с кровати! — Анри поправил покрывало и вздохнул. — Вы мой первый пациент, и я не могу допустить, чтобы Вы погибли. Это испортит мне репутацию!
— Анну нужно найти! — упрямо повторил Антуан, делая очередную попытку подняться.
— Мёртвый ты этого не сделаешь! — рявкнул Анри, теряя весь свой благочестивый облик. — Идиот, если ты погибнешь, Анна этого не переживёт!
— Ты не понимаешь, — Антуан вскинул на священника совершенно несчастные глаза, — она может погибнуть!
— Ладно! — Анри махнул рукой и сел на кровать, небрежно подвинув графа. — Рассказывай, что успел натворить в моё отсутствие!
Антуан вздохнул и стал рассказывать. Прошло не менее часа, прежде чем история подошла к концу.
— Да, умеешь ты влипать в истории! — присвистнул Анри, когда Антуан закончил повествование. — А я думал, что прирезать на дуэли мужа одной горячей красотки, — это попасть в переделку. Поздравляю, друг, ты опять меня превзошёл! Вы, граф, даже в истории влипаете с размахом!
— Нам нужно спасти Анну! — Антуан взял друга за рукав. — Пообещай, что ты это сделаешь!
— Нет уж, дорогой мой родственничек! — Анри покачал головой. — Анна твоя жена, тебе её и разыскивать. Мне для полного счастья только объяснения с разгневанной сестрицей не хватает!
— Меня арестуют. — Антуан досадливо поморщился. — Бернар был тварью и крысой, но я всё равно совершил самосуд. А это преступление.
— Тебя арестуют, только если найдут! — мягко, как больному ребёнку объяснил Анри.
— Граф де Ла Фер от правосудия не бегает! — сверкнул глазами Антуан и тихонько добавил. — Маме бы это не понравилось.
— Я не уверен, что твоей маме понравилось бы увидеть тебя на эшафоте. — Анри покачал головой и негромко, словно демон искуситель добавил. — А как будет переживать Анна!
Антуан закусил губу.
* * *
Антуан. Смерть Бернара меня мало волновала. Можно сказать, что я ею даже гордился. Немножко. Самую капельку. Но судебные тяжбы, возможная казнь... всё это так некстати! Мне ещё столько нужно сделать! Найти Анни, обеспечить ей будущее, пристроить её нерадивого братца (что он там, кстати, говорил о зарезанном муже?). Всё это я смогу сделать только живым и свободным. Но бегать от правосудия? Мне?! Да мои родители в гробах перевернуться, не считая многих поколений предков! Кстати, нужно будет проследить за проведением похорон отца. Старый граф должен быть похоронен по всем правилам. Решено! Я хороню отца, нахожу Анни (она жива, я в этом не сомневаюсь), обеспечиваю её будущее, пристраиваю брата, а потом сдаюсь властям. Потом будет уже всё равно. Главное, чтобы от моей казни не пострадала Анни.
— Ну, что решил? — Анри потянул меня за рукав. — В кабачке "У Гофре" остановились королевские мушкетёры во главе со своим капитаном, господином де Тревилем. Уверен, он охотно возьмёт нас в свои ряды!
Да уж, завидное пополнение. Беглый убийца и священник, нарушивший клятвы. Именно такая охрана и нужна нашему благословенному королю и его прелестной супруге. Но попытка, не пытка. Отец дружил с господином де Тревилем. Надеюсь, он и правда не откажет.
— Я назовусь Арамисом,— продолжал Анри, которому собеседник был нужен чисто внешне (я думаю, он спокойно может беседовать и с собственным отражением в зеркале). — Звучит очень благородно и благозвучно. А ты как назовёшься?
Я задумался. Имя Антуан встречается довольно часто, но если меня будут разыскивать, лучше взять псевдоним.
— Атос, — из недр памяти всплыло прозвище, которое в детстве дала мне мама и которым я смело пользовался во время своих многочисленных проказ.
— Итак, Атос и Арамис! Звучит, по-моему, очень хорошо, — Анри встал и потянулся. — Пойду к господину де Тревилю. Время дорого.
— Подожди! — остановил его я. — Дай мне бумагу, перо и чернила.
Догадливый Анри, чёрт, Арамис, быстро подал требуемое. Превозмогая боль в плече, я написал письмо другу отца и запечатал его фамильным перстнем.
— Теперь можешь идти, — прошептал я, откидываясь на подушку и едва не теряя сознание от боли.
Арамис, убедившись, что я не отправляюсь на встречу с Создателем, поспешно вышел. Итак, граф Антуан де Ла Фер, наследник старинного рода и убийца исчез. На его месте появился некий господин Атос, возможно, королевский мушкетёр. Ну что ж, господин Атос, добро пожаловать! Надеюсь, Вы будете более везучим, чем Ваш предшественник.
* * *
Новобранцы господина де Тревиля. Попасть в мушкетёрский полк, приближенный к самому королю считалось величайшей милостью, но Атосу и Арамису это удалось довольно легко. Господин де Тревиль быстро пробежал глазами принесённое ему письмо, коротко (и с точки зрения Арамиса не слишком верно) пробормотал подобающую сообщению о смерти молитву, а затем поднял взгляд на стоящего перед ним молодого человека:
— Насколько я понял из письма, юноша, Вы и сын моего покойного друга хотите стать мушкетёрами?
Арамис молча поклонился.
— Надеюсь, Вы понимаете, что это не только большая честь, но и очень большая ответственность?
— Да, господин капитан, — Арамис снова поклонился.
— Тогда, три тысячи чертей, прекратите вести себя словно придворный шаркун и немедленно ведите меня к, хм, господину Атосу! — господин де Тревиль нетерпеливо притопнул ногой.
'Ого, а гасконский темперамент даёт о себе знать', — с усмешкой подумал Арамис, но из осторожности промолчал. Жизнь уже давно научила его, что дольше живёт тот, кто больше молчит.
Атос встретил давнего друга отца слабой улыбкой и даже попытался подняться ему навстречу, но господин де Тревиль отчаянно замахал руками, а потом подхватил стул и со стуком поставил его у кровати, приказав:
— А теперь, друг мой, рассказывайте. Да всё без утайки!
Атос глуховатым голосом начал своё повествование, а Арамис подошёл к колченогому столу и осторожно смешал для друга придающую сил настойку. Когда Атос закончил рассказ, друг молча сунул ему в руку остро пахнущий травами кубок.
— Да, друг мой, — господин де Тревиль вскочил со стула и принялся широкими шагами мерить комнату. — Да, друг мой, история Ваша весьма печальна, хотя лично мне кажется, что Вам совершенно не стоит опасаться ареста.
От неожиданности Атос поперхнулся и раскашлялся, а Арамис выпалил:
— С каких это пор во Франции не судят за убийство?
— Убийство убийству рознь, — передёрнул плечами господин де Тревиль. — Если речь идёт о спланированном лишении жизни, как случилось с мои покойным другом, или о дуэли, они запрещены эдиктом... Хотя, три тысячи чертей, какой дворянин стерпит оскорбление! У Вас же, друг мой, совсем другая история. Вы защищали свою жизнь и мстили за смерть отца. Вы правы перед Богом и людьми!
— Господин Атос, без всякого сомнения, чист перед небесами, — мягко заметил Арамис, — но люди могут думать иначе.
— К чёрту людей, — вспылил капитан королевских мушкетёров. — Сын моего друга не может быть виновен! Решено, господа, Вы будете мушкетёрами! Мы немедленно отправляемся в полк, где я представлю Вас другим мушкетёрам и попрошу господина Портоса быть Вашим спутником и советчиком до тех пор, пока Вы не привыкнете к нашей армейской жизни.
— Господина... Как Вы сказали? — нахмурился Арамис, которому поветрие псевдонимов в полку господина де Тревиля совсем не понравилось.
— Портоса, — терпеливо повторил капитан. — Он из д'Армуазов.
— Аааа, — понятливо протянули Атос и Арамис.
Многочисленное семейство д'Армуазов во Франции знали все. Глава семьи мог похвастаться пятнадцатью сыновьями, каждый из которых становился военным.
— Полагаю, господин Портос раньше назывался Пьером? — мурлыкнул Арамис. — Десятый сын господина д'Армуаза?
О десятом сыне столь многочисленного семейства ходили самые настоящие легенды. Злые языки утверждали, что он главе семьи совершенно точно не родной, иначе как объяснить невероятную застенчивость и общую 'непохожесть' юноши? Пьер искренне любил живопись и недурно рисовал, краснел от грубоватых шуточек братьев, а присутствие дамы (даже старой и откровенно безобразной) делало его совершенно немым.
— Господин Портос прекрасный мушкетёр, — резко заметил господин де Тревиль. — А застенчивость проходит... со временем.
'В крайнем случае, вместе с жизнью', — подумал Арамис.
* * *
Новых мушкетёров в полку приняли быстро. Остроумный и изящный Арамис быстро завёл много полезных знакомств, а благородный и немногословный Атос в скором времени стал пользоваться большим уважением в кругу своих сослуживцев. Портос буквально прикипел к своим новым друзьям душой и стал сопровождать их везде. Арамис не терял надежды сделать Портоса более смелым с дамами, но все уроки куртуазности пока плодов не давали. Портос оставался верен себе, то есть полностью немел в дамском обществе. Как-то незаметно трёх друзей стали называть 'Трое неразлучных', жизнь покатилась по ровной и глубокой колее.
* * *
Антуан. В это утро я едва успел заскочить к господину Альберу, который регулярно снабжал меня произведениями великого Шекспира. Наше общение с господином Альбером было взаимовыгодным: я получал доступ к текстам великого англичанина, а господин Альбер от меня — переводы сонетов. Передать всю прелесть и воздушность слога Шекспира у меня не получалось, но то, что я приносил, приводило господина Альбера в полный восторг. Сегодня господин Альбер обещал дать мне трагедию 'Ромео и Джульетта', моё любимое в детстве произведение. Признаюсь честно, я долго не хотел заниматься переводами пьес, ведь это такая ответственность, но господин Альбер был так убедителен, да и в глубине души мне всё-таки хотелось попробовать свои силы, а вдруг получится?
Так вот, только я направился в сторону дома господина Альбера, как мне встретился наш полковой сплетник, Мишель. Я невозмутимо кивнул ему, даже не сбавляя шага, но Мишель осторожно придержал меня за край плаща.
— Постойте, господин Атос, я хотел кое-что рассказать Вам.
— Прошу меня простить, Мишель, но я тороплюсь, — негромко ответил я, высвобождая плащ.
— Речь идёт о Вашем друге, господине Арамисе.
Дьявол, во что ещё он влип?! Я остановился, вопросительно приподняв бровь. Если Мишель меня дурачит, плюну на все эдикты и прогуляюсь с ним, скажем, к аббатству Сен-Кле.
— Известно ли Вам, — явно рисуясь протянул Мишель, — что наш глубокоуважаемый господин Арамис собирается стать аббатом?
Арамис аббатом? Ха, что же тогда не Его Высокопреосвященством или сразу самим святейшим Папой Римским?! Насколько я помню, а память, к сожалению, хранит мне верность пылкой дамы сердца, Арамис уже был священником. В той, прошлой жизни. И, насколько мне известно, сейчас наслаждается всеми прелестями военной службы в мирное время. Однако мой собеседник явно ждёт от меня реакции.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
