Старшой потер подбородок:
— В городе, вообще-то свободного жилья для бездомных нет, разве что вы сможете поступить на службу и получить угол от города. Хотя, судя по активности вашей дамы, стоило бы поискать место работы на рынке, с её характером, возможно, хозяин и уступит место — другое для ночлега. А тебе, сочетающий путь ближайший на площадь найма, глядишь и подыщешь местечко, говоришь как грамотный, может и устроишься на место с жильём. Так, теперь выходите и найдите на улице какого-нибудь пацана, пусть он вас проводит. Идите — идите,— произнес он, настойчиво и мягко подталкивая нас в спины.
Всё это время Хво молчала и заговорила лишь на улице:
— Ну ты, брат, и даёшь,— выдохнула она,— я и не знала, что ты могёшь так балакать по благородному. Знай наших!— Выдра присвистнула и обежала вокруг меня, ткнувшись носом в нос.
— Пойдём, родной, ибо пузо пучит, в башке глючит, а мы ещё не жрамши, чем быстрее деньгу добудем — тем сытее будем. Деньжата они любят счёт, а на наши шиши ноги отбросить — дело верное.
Посмотрел я на неё, улыбнулся и решил немного подкормить:
— Знаешь, Хво, посмотрю-ка я в своём мешке, может что и осталось из еды,— сказал и подмигнул, снимая свою котомку с плеч.
Выдра понурилась:
— Я уже смотрела, последний пирог пропал оттуда пару часов назад. Честно — честно, сам пропал, сначала был, а затем взял, да и пропал, и я тута совсем не при чём!
— Да ну,— зная свою подругу, странно и даже наивно было бы считать, что за время нашего знакомства она не пошарила по всем моим карманам, а уж про мешок и говорить нечего, да только и мешок не был прост, особенно в руках некоего полосатохвостого лемуроподобного,— А вот я сейчас проверю,— делаю вид что копаюсь в мешке, а сам создаю одно из стандартных плетений, которые подготовил как-то на досуге. Вы можете спросить, а как же трубка, трубка разноцветного пузырчатого дыма? Так трубка, всего лишь, инструмент, позволяющий сосредоточиться и более точно произвести тонкую и не известную заранее работу. А создание плетения, уже разработанного и запомненного один раз, не требует наличия такого точного инструмента. Это всё равно что ехать по накатанной лыжне по привычному маршруту, по сравнению с торением новой по нетронутой целине на неизвестной местности.
Проходит пара секунд и мешок ощутимо тяжелеет, просовываю руку и достаю горячий, увесистый пирог с рыбой.
— А пару пирогов всё ж удалось в мешке застать,— начинаю разговор,— держи-ка и в пасть, Хво,— подмигиваю и протягиваю обжигающий пирог подружке.
Хво, перебрасывая из лапы в лапу пирог, заявляет:
— Таки откудова пирог-то, да ещё и горячий,— откусывает кусок,— толко шо приготовлен,— прожёвывает,— не ври, родной,— не было там пирогов, еще полчаса назад, ты случайно не колдун?
— Обижаешь, ну какой я колдун, так могу изредка стянуть пирог на расстоянии,— выдаю полуправду, магия основ, которой владею по милости Духа, слишком редко встречается, а так как о ней и, особенно о ею владеющих, ходят слухи: один — дурнее другого, то потому приходится притворяться адептом элементальной магии, если не вдаваться в детали, то выглядит со стороны действо и у меня и у элементальщиков практически одинаково, стянуть пирог по метке, предварительно оставленной, им пара пустяков. И скрывать факт владения магией основ можно будет долго от непосвященных, элементальные маги, конечно, сразу разгадают, что я не из их братии, но во первых, можно воздерживаться от волшебства в их присутствии, а во вторых для этих магов у меня иная легенда, о том что я владею магией их конкурентов в несколько необычной ипостаси. Может и прокатит, если не слишком наглеть.
Достаю еще один пирог, надкусываю и оглядываю окрестности.
Время идёт к полудню и на улице было не так уж и мало прохожих, время от времени провозили свои вечные повозки работники — мулы (2), преобладали в основном судя по мордам нреки из близких к собачьим, похоже близость к надзору и здесь играла свою роль, собачьи они любят подчиняться порядку, это кошки да ласки всякие ходят как вздумается, вот и нет их здесь. Город Оттгоро в своей нижней трети, где и находился надзор, представлял собой полухаотичный набор двух и трёхэтажных зданий, редко с внутренними дворами, все выдавало в них малоквартирные доходные дома. Цветовая гамма большинства зданий держалась цвета светло — жёлтой охры, хотя и встречались и коричневые и зеленые дома, того же светлого оттенка. Деревья попадались изредка, всё же нижняя часть города представляла собой в основном жилой район для небогатых горожан, не могущих позволить себе ничего сверх снимаемого угла.
Крыши были крыты в основном "черепичной корой" красноватого оттенка, деревья дающие "черепичную кору" водятся в округе в достатке, так что материал это дешёвый и, надо сказать, довольно практичный, крестьяне неплохо зарабатывают на его заготовке, по пути сам видел, как с дерева примерно на одну треть обхвата с одной стороны сдирали кору до первых сучьев, получая такой жёлоб длиной метров до пяти. Деревья такую экзекуцию переносили стойко и восстанавливали содранный дюйм коры примерно за два — три года, после чего процедура повторялась, но уже с другой третью дерева. Таким образом кое-где можно встретить целые рощи деревьев с ободранными боками, когда идёшь по такой роще кажется что лес усеян ярко -красными лентами, свисающими с деревьев, красиво и поэтично выглядит, при этом деревья издают довольно приятный терпкий аромат.
Полос кровавых, что свисают
с деревьев, ярок переплёт
и леса кровь употребляют...
...
Стропила крыш,
домов воздвигнутых,
небесной влаги пьют.
В тепле и сухости,
С любовью и надеждою
Живут.
После дождя такие крыши словно вспоминают, что когда— то были частью леса, и тогда проявляются и яркие краски, а иногда и запах, запах наводящий на мысли о лесной чаще. Впрочем я отвлёкся, за это время Хво успела дожевать пирог и настойчиво тянула меня дальше по улице вглубь города. Под лапы ложились камни мостовой, не плоские, но и не с круглыми вершинами, а представляющие собой некий компромисс, такие камни и ноги не рвут острыми краями и в дождь не дают оскользнуться и упасть. Камни были приятного серо-коричневого цвета.
— Богато живут,— пришла в голову мысль, чтобы замостить улицы и сделать это не только в центре города, но и достаточно далеко на окраинах, необходимы средства. Интересно, как кладут такую мостовую, насколько я знаю — этот мир, в отличие от Земли, исправно использует магические возможности, не удивлюсь, если окажется, что стоимость прокладки такой мостовой будет раз в двадцать меньше чем на старушке — планете Земля. Да, если облегчить ручной труд и добиться хоть малейшей автоматизации, то главную цену при такой мостовой будут иметь камни, а не труд укладчика. Бегу вслед подруге, ловлю её за лапу и говорю:
— Хво, милая, не забывай мы должны найти проводника, который бы за спасибо отвел нас на площадь найма. Посмотри-ка насчёт пацана или девчонки, глядишь и согласится за рассказку али за иную лапшу на ушах, заодно и прогуляется.
— Счас,— выдрочка решительно поглядела на меня,— и где я их тебе возьму, вокруг ни одного сопляка?
— Хмм, надо подумать,— достаю трубочку, внимаю к изнанке и поправляю пару нитей прикрепляя к нитям нашего с Серебис пути.— Есть у меня ощущение, что не пройдет и пары минут, как появится и искомый сопляк, как ты изволишь говорить,— говорю, многозначительно подняв глаза вверх, и стараюсь не улыбаться, а не то пропадёт весь эффект.
— Великий колдун сказал,— рассмеялась Хво,— но учти, не будет пацана — получишь в лоб,— и добавила мечтательно,— со всего размаху.
Впрочем, шутка была кстати, не прошло и пары минут, как мы оказались в окружении галдящей стайки молодняка. Целая банда разновозрастных детишек лет от пяти— шести до подростков лет двенадцати на вид: нреков так с дюжину. Пытаюсь привлечь внимание этого сборища:
— Друзья мои, мы сами в городе случайно оказались, что тут к чему не знаем, не дергай тётю выдру за усы, а вот кто согласен побыть нашим проводником,— спешно подтягиваю на себя хвост от загребущих ручек малышки-кошечки лет пяти, дети наше счастье, только вынести такое количество счастья не всем дано. Впрочем, почему меня дергают (больно, чёрт подери) понятно — дело в том, что лемуров в данной местности, во всяком случае, давненько не видели, и это несмотря на то, что видовое разнообразие у нреков широчайшее, вот и здесь прямо передо мной, по— оему есть даже мангуст, и даже юный зубр (да, когда он войдет в силу — будет такое чудовище, таких только вышибалами в трактирах ставить, ну да еще это будет нескоро).
— А что дашь,— юный скунс с выщербленным зубом, в кепке, натянутой почти на самый нос, подёргал меня за жилет.— За два — три нета (4) Лысый Чудик,— лапа показывает на стоящего в стороне койота лет десяти, вам все покажет.
Кошечка всё же добралась до моего хвоста, несколько секунд пытаюсь избавиться от этого маловозрастного украшения. В конце — концов, поднимаю ее на руки и ласково уговариваю мурлыча. Кошечка некоторое время думает и важно кивает маленькой ушастой головкой. Итак, наконец и хвост свободен, осталось уговорить проводника.
— Эй, уважаемый Чудик.
— Лысый Чудик, уважаемый,— поправляет меня койот, и не спеша, но и не торопясь, оглядываясь ежесекундно по сторонам, подходит, цыкает зубом. После этого все остальные, повинуясь этому условному сигналу, мгновенно разбегаются в разные стороны, оставляя нас наедине с проводником.
Хво, отстояв среди этой толпы свою кофту в относительной целости и сохранности, погналась, было, за детишками, но потом бросила это дело и погрозила кулаком:
— Вот я вас.
— Хотел бы уточнить варианты возможной оплаты,— обращаясь к пареньку, поинтересовался я и даже не по причине нашего хронического безденежья, деньги такая вещь, что развращает и уже по этой причине тратить их надлежит в самую последнюю очередь, исчерпав все остальные варианты оплаты. Да и в котомке было в этом смысле пусто.
— Что, дядя, денег нет?
— Да как сказать,— подмигиваю подруге,— вот подруга не даст соврать, что нам — великим волшебникам деньги ни к чему, да и зачем нам они, ведь всё что нужно можно наколдовать ну прям как из воздуха.
— Ты, паря, не смотри на то, что он похож на полосатую крысу,— отвечает выдра, толкая паренька в плечо,— он маг крутейший, так что не пропускай возможности получить что ни то пользительное — волшебное, таки дороже денег будет.
Парень помялся:
— Так если у вас всё волшебное — то почему у вас денег нет?
Ну, тут ответ у меня был готов:
— Так поиздержались мы, волшебных штук было полно, а мы за деньги их и продавали, да покупатели последние давно были.
— Что, такой плохой товар? Сдаётся мне, что хотите вы меня надуть, но не на того напали, либо деньги гоните, либо я пошёл.
— Да нет, просто мы в Оттгоро попали только несколько часов назад, просто не успели ничего реализовать, но раз уж дело зашло о попытке надуть, то чтобы заслужить уважаемый, Лысый Чудик, твоё доверие, поступим мы так, сначала я плачу тебе волшебной вещью, а затем только ты нас проводишь Так что идёт?— Говорю при этом шаря в мешке, и достаю оттуда невзрачный с виду серый камешек, с переливчатой зелёной искрой на тонком шнурке.
Камешек качается, притягивая взгляд. Надо сказать, на свежесозданный амулет, что я достал, было мной наложено небольшое притягивающее взгляд заклинание, которое усиливало одновременно желание им обладать.
— Уй, что это,— взгляд койота метался вслед за камешком, потом с сожалением оторвался и проводник добавил,— небось подделка какая-нибудь.
— Почему же, настоящий амулет концентрированной удачи, с ним, парень, удача тебе так и попрёт, вот смотри,— одеваю амулет себе на шею и, подняв с земли, протягиваю пареньку камешек,— вот возьми и спрячь за спиной камень в одну из рук, а я буду угадывать в какой находится камень, ежели с пяти раз угадаю то амулет рабочий, а иначе — будем считать, что мы сами себя наказали, а?
Койот насупился:
— Так, конечно, но пусть амулет выдра наденет и гадает тоже она, а то ты и сам можешь определить где камень, знаю я вас волшебников.
Киваю и сняв отдаю амулет Хво. Хво надев амулет:
— Ну что, паря, погадаем?
— Погадаем,— Лысый Чудик прячет руки за спину и показывает затем два кулака, выдра смотрит и говорит:
— В левой.
Затем все повторяется еще три раза и каждый раз выдра угадывает, на последний раз, когда прохожие начинают проявлять к нам интерес, койот протягивает кулаки и с вызовом говорит:
— Ну где?
Хвостатая подруга хитро смотрит на соперника и заявляет с чувством:
— Сдаётся мне, что хочешь ты меня надуть, у тебя сейчас обе лапы пусты,— и щелкает его по кончику носа. Койот чешет нос и произносит не слишком довольно:
— Ну ладно угадала, давай сюда амулет и протягивает лапу.
— Э нет,— говорит выдра,— ты нам не доверял, а мы тебе доверять почему должны, договор о предоплате был с лемуром, а теперь камень у меня и я буду решать когда тебе его вручить, захочешь получить — проводишь нас до площади найма на работу. А затем уж и амулет получишь.
Мда, умеет моя подруга торговаться. А то я уже хотел сказать, что действовать амулет будет дня три, а затем начнет довольно быстро терять силу, а где-то через неделю в силу закона магической отдачи начнёт действовать прямо в противоположном направлении, превращая носящего его в жуткого неудачника, ну так, примерно на недельку — другую, потому, почесав в затылке, решительно достаю свою трубочку и выпускаю струйку голубого переливчатого дыма, который поднимается вокруг меня, а потом тонкой лентой впитывается амулетом. Вот, теперь на четвёртый день он рассыплется песком. Песок, правда, свойств амулета не потеряет и будет исправно уменьшать количество везения, ну да, будем надеяться, не придет никому в голову, что рассыпавшийся в песок амулет продолжает работать.
Паренёк, впрочем, не будь промах, нагнулся, поднял камешек с мостовой и подкинув его в воздух сказал:
— Тогда пойдём скорее, пока моя удача не убежала.
Идти рядом с нашим новым попутчиком было забавно и достаточно интересно, он без умолку болтал, не давая вставить слово поперёк и похоже свою роль гида парень понимал, как нашу обязанность с почтением внимать его бесконечному рассказу.
В течение нескольких десятков минут мы узнали, что:
город называется Оттгоро по имени легендарного создателя письменности Оттгоро Неимущего, который, проезжая мимо трактира, в ту пору стоящего на тракте, частенько здесь останавливался, и, бывало, напивался до совершения самых настоящих чудес, что и явилось причиной сначала названия трактира, а затем дало название и поселению, возникшему вокруг этого самого трактира,
Лысый Чудик его зовут, не по той причине, что он не нормальный и притом лысый, а потому, что его матушка имеет почтенную фамилию Чудик, говорящую о принадлежности к роду магов, а прозвище Лысый ему дали за то, что когда был совсем малым он вляпался в смолу и ему пришлось выстригать плешь чтобы избавиться от смолы,
