Все равно ты вернешься сюда

Пес вцепился в плечо, и я с трудом оторвал его от себя. С его клыков стекала моя кровь. Я начал злиться. Мы покатились по земле, и каждый пытался добраться до горла врага, только я тянул руки, а он — зубы. Широкая тень накрыла нас, и тихий голос отчетливо произнес: "Так его, так, малыш!" А-а... Ты решил помочь любимцу? Я догадывался, что Лорд не станет топтать меня лошадью из боязни задеть собаку, и еще сильнее вцепился в черно-рыжую длинную шерсть. Конь Лорда заржал коротко и зло, и в нескольких дюймах от моего лица и оскаленной собачьей морды мелькнуло копыто. Лорд чертыхнулся и натянул повод. На шкуру пса с изгрызенного мундштука полетели хлопья пены. Наконец, мои пальцы добрались, минуя громадные клыки, до мягких уголков собачьей пасти и с силой нажали на них. Пес дернулся, едва не отбросив меня. Ну все, пора кончать.

Я вскочил на ноги, придерживая собаку за верхнюю челюсть, и ногой наступил ей на основание хребта. Он снова дернулся, с хрипом, почти стоном. Я сильно рванул руку вверх...

Похоже, что слишком сильно. Из разорванных жил хлестнула кровь. Отшатнуться я не успел. На секунду мои глаза встретились с глазами Лорда, а потом я подрезал сухожилия его лошади. Он вскочил мгновенно и выхватил шпагу.

— Ах ты... сучонок!

Я улыбнулся и достал свою. Терпеть не могу брани...

— Что случилось, Дик? — Джон уже стоял наготове, держа коней в поводу.

— Все в порядке.

— Но... ты весь в крови!

— Это кровь собаки.

— Где Лорд?!

— Я убил его.

— Что-о?!

— Убил, говорю, — я сел в седло. "Дик, он нужен мне живым". Я мог это сделать, мне ничего не стоило привести его, только подавить то секундное желание разорвать, убить... Я должен был это сделать. И я этого не сделал.

Я тронул Кузнеца пятками. Обратно ты небось быстро побежишь. Позади молча ехал растерянный Джон.

* * *

— Да, господин,— я поднял голову,— вы говорили.— Если он ожидал продолжения, то напрасно. Странно себя чувствуешь, когда на губах, кажется, повис амбарный замок.

— Жаль,— господин задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику,— очень жаль...

— Если хотите, я завтра пригоню вам стадо этих зверюшек,— сказал я, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Мне нужен был Лорд! — резко бросил господин, но тут же смягчил тон.— Боюсь, ты не понимаешь, Дик. Сам по себе, Лорд гораздо интереснее всех этих, как ты говоришь, зверюшек. Сильная личность... Интересная, я бы даже сказал — необычная, модель психики для владетеля этого времени... Ах да, ты же не знаешь, что это такое.

— Ну почему же,— безучастно ответил я.— Я ведь читал ту книгу, где поля сплошь красные от ваших пометок. Фрейд, кажется...

— И много ты там понял? — удивился он.

— Почти все. Так что, боюсь, я отлично понимаю, что он был вам интересен не только как новый экспонат Зала Боли, — с неожиданным для самого себя ехидством закончил я. Если это была реакция на его резкость, то она несколько запоздала, да и потом вообще — реакция?

Но толком удивиться я не успел.

— Тем лучше, если понимаешь,— господин поднял на меня внимательный пронизывающий взгляд. Я никогда не мог (да и не хотел, если честно) защититься от этого взгляда, скрыть что-либо от него. Но сейчас он меня почему-то раздражал. — Что же случилось такого, что ты прикончил его, вместо того, чтобы привести сюда?

Ничего такого у меня случиться не могло, и господину это было хорошо известно. У кого угодно, но не у меня. И тем не менее, вопрос задан. Мне принимать его как шанс оправдаться?

— Ничего!

— Вот как? — он нахмурился.— В чем же дело?

Я устало откинулся в кресле и закрыл глаза. Вопросы становятся назойливыми. Неужели нельзя подождать с ними хотя бы до утра?

— Дик!

— А? — я вскинул голову.— Вы что-то сказали?

— Я что-то спросил, Дик!

Только тут я понял, что он начинает сердиться, и холодно улыбнулся про себя, припомнив, что еще вчера меня бы это сильно обеспокоило. Над тем, что изменилось от вчера до сегодня, я решил поразмыслить попозже, и чем позже, тем лучше.

— Затрудняюсь с ответом, — на тот момент это было правдой. Я подумал и добавил: — Просто так, — звучит почти дерзко.

Изумленные, мгновенно потемневшие глаза:

— Что-о?!

— Мне повторить?

— Дик!

— Не кричите, — тихо посоветовал я.

Он встал и прошелся по комнате, я продолжал сидеть, внешне совершенно безучастный.

— Я все же выпью с вашего позволения.

Господин резко остановился и повернул голову в мою сторону. В его глазах я ничего не сумел прочесть.

— Поздно, Дик, ты уже отказался.

Тут он был прав.

— Я могу идти?

— Можешь.

Я медленно поднялся. И вы... Вы так спокойно... "Можешь!" Черт побери!

— Поговорим завтра, — добавил он.

— Завтра у меня не будет времени,— сквозь зубы процедил я.— Я поеду завтра за плотником, иначе не успею на следующую охоту. Она, конечно, будет не такой интересной как эта, — продолжал я с тихим злорадством по мере того, как у него менялось лицо, — но все же...

— Сядь! — рявкнул он. Я присел на подлокотник. — У тебя завтра не будет времени? Теперь у тебя его будет предостаточно, потому что ты не выйдешь за ворота, пока не дашь мне объяснений, и таких, чтобы я их принял! Ты понял меня?!

— Объяснений?! — меня будто окатили холодной водой. Ледяная рука, сжимавшая сердце с того момента, как я понял, что стою над телом Лорда, ослабила хватку, и застоявшаяся кровь ударила в голову. — Каких объяснений?! Я — так — хотел! Это объяснение вы примете? Другого у меня нет!

— Ричард, — тихо проговорил он, — ты становишься дерзок.

— Да-а? — я почти развеселился. В конце концов, я ни разу так с ним не говорил. — Вам так кажется? А может быть, вы ошибаетесь? Могу повторить — мне так захотелось, только и всего. Или мне запрещено чего-то хотеть?

— Дурак! — зло бросил он.

— Возможно, — согласился я. — Смотрите, я убил его вот так! — Выхватив шпагу, я сделал выпад в сторону господина. Он даже не шелохнулся, просто стоял и смотрел на меня совершенно темными глазами. Таких глаз я у него еще не видел. — Удар в горло, как вы учили, и все! — я нанес еще несколько ударов, клинок со свистом рубил воздух. — А мог вот так! Или так!

— Ричард!

— Нет, действительно, мог! Да вы знаете, вы же сами выбиваете у меня шпагу только на третьей минуте...

— Дик, прекрати!

-... но сегодня трех минут вам не хватит. Меньше, чем за пять не управитесь, я сегодня в ударе...

— Перестань, — негромко приказал он.

И я вдруг задрожал от этого тихого голоса. Господин, господин, ну почему вы не сказали этого раньше? И все было бы как раньше... Но я уже слишком далеко зашел, слишком много сказал здесь и сделал. Перестать? Поздно.

— Нет, серьезно, попробуйте!..— и я снова говорил что-то, болтал как ученый попугай. И дрожь проходила, и уходил сегодняшний вечер, и все, что было с ним связано. И на месте жгущего острой болью желания бежать как можно дальше от этих глаз возникало что-то новое. Что-то, от чего голова моя становилась легкой, будто пьяной. "Я так хотел" Я! Я расхохотался.— Ну же, господин, берите шпагу и начнем, ведь свою я уже достал. Помнится, вы говорили, что оружие не должно понапрасну покидать ножны. Надеюсь, ваш урок достаточный повод? Тем более, я становлюсь дерзок...

Он пристально и с легким удивлением смотрел на меня, но я снова не отводил взгляда! Тогда господин взял шпагу.

— Часы на рояле, Дик.

Я перевернул трехминутные песочные часы, и мы начали.

— Сегодня вам их не хватит,— напомнил я.

Он только чуть покривил губы, но глаза, потемневшие почти до черноты, были более откровенны. "Ты и впрямь сошел с ума, Дик",— рванулась откуда-то изнутри слабая мысль, но тут же исчезла, и больше я ее в тот вечер не видел.

— Посмотрим,— холодно ответил господин, становясь в позицию.

Удар, финт, удар, звон стали, финт... Моя шпага на ковре, а песок в часах пересыпался едва ли наполовину.

— Еще? — господин посмотрел на меня преувеличенно внимательно. "Что с тобой, Дик?"

— Да, — я перевернул часы и поднял шпагу.

Три молниеносных финта подряд, и короткий резкий удар, которого я никогда еще не встречал — и я снова безоружен.

— Еще! — я закусил губу.

— Как хочешь,— он уже улыбался, и такой улыбки я тоже у него раньше не видел. Все, что угодно, лишь бы стереть эту улыбочку! Я бросился вперед.

Атака эта окончилась тем же, что и предыдущие. Я стоял, растерянно моргая, и в грудь мне упиралось лезвие шпаги господина.

— Доволен? — он покосился на часы. Не больше минуты. — Успокоился?

— О да! — я скрипнул зубами. Проучили, как щенка, и ты сам на это напросился! Но таких приемов фехтования я просто не знал. Ну, долго ты еще будешь стоять тут как болван?! Заканчивай скорее! — Вполне! — прорычал я.— Спасибо за урок!

— Урок еще не окончен, Дик,— жестко ответил он.

— Верно, — подхватил я.— Обезоружить наглеца — разве это урок? А вот теперь...— до боли в скулах стиснув зубы, я сделал большой шаг вперед.

Он успел отшвырнуть шпагу, а в следующий момент я уже лежал на ковре, и левая щека горела.

— Сопляк! — выкрикнул он.

— Вы...— я мало что сейчас понимал, кроме того, что меня сбили с ног. Одной пощечиной.— Вы!..— мой позор ощущался лопатками, почему-то как жесткий ворс ковра. И тут моя правая рука нащупала эфес шпаги, валявшейся на полу.

И все...

Бурлящий поток боли, злости, обиды захлестнул меня, и этот поток нужно было обрушить на чью-то голову.

Я встал.

Сжал шпагу.

И бросился вперед.

У меня на ножнах серебряная змейка, я чувствую оружие нервами, я не мог промахнуться.

Я промахнулся.

Он отбил лезвие тыльной стороной ладони и даже не порезался при этом. Он чуть не сломал мне руку, вырывая клинок.

А потом он сказал только одно слово:

— Безоружного?!

После чего меня смел вихрь. Если я и защищался... Впрочем, наверное нет. Я просто не верил. Он же ни разу... Господин никогда... Я поверил, когда сломал спиной столик, и успел только откатиться с обломков, чтобы не упасть на них второй раз. Мне хотелось взмолиться — "довольно!", но горела щека, и огонь этот пополз куда-то в грудь, заставляя меня только крепче сжимать зубы, чтобы из горла не вырвался крик. Ласковый ночной ветерок колыхал занавеси на окнах и обдувал мое разгоряченное разбитое лицо. Любимчик-Дик разозлил господина... Я устал подниматься и падать снова. Я мог повалить жеребца, но я даже не мог поймать и удержать его за руки. За руки, ни разу до этого на меня не поднимавшиеся. Только когда я упал на открытый рояль, стонущий звук лопнувших струн остановил его.

Я с трудом оторвался от разбитых клавиш, медленно встал. Тело ощущалось с трудом.

— Дик, ты...

Я повернулся и вышел. Кое-как добрался до своей комнаты и лицом вниз рухнул на кровать. Слез не было, но меня била крупная дрожь.

Лицо болело, наверное, я получил не одну пощечину. Я застонал и вжался в подушку. А угодливая память разворачивала передо мной все снова и снова, во всех подробностях. Да, я поднял оружие на господина, я ударил безоружного, но так меня ни разу не избивали. Я чуть не взревел от стыда и ярости.

— Дик,— рука господина на моем плече.

Я рванулся:

— Не прикасайтесь ко мне! Хозяин...— язвительно добавил я.

Он устало провел рукой по лицу:

— Дик, послушай... В том, что случилось, мы виноваты оба.

— Да, конечно, оба! — я визгливо расхохотался, и тут же оборвал этот истерический смех.— Я — в том, что не привел Лорда, а вы!.. вы в том, что не убили меня за это!

— Дик...

— Я шестнадцать лет уже Дик,— перебил его я. — Шестнадцать лет я ваш покорный слуга, ваша тень...

— Ричард успокойся!

— Я спокоен! Но — простите хозяин — я не буду лизать руку, которая меня бьет. Это привилегия ваших псов.

Я вскочил, лихорадочно прицепил шпагу и бросился к двери.

На пороге я обернулся:

— Урок окончен. Прощайте.

Он слегка покачал головой и посмотрел на меня ясными светло-серыми глазами. "Ты все равно вернешься, Дик." — "Нет." — "Ты не сможешь." — "Значит, подохну."

— Ты волен делать все, что захочешь, Ричард, — спокойно ответил господин.

* * *

Я встал и подошел к окну. В непроглядной тьме только несколько костров полыхали багровыми точками, как адское пламя, как огонь, четыре года жгущий мне душу. Насмехающиеся тени плясали по черным стенам — где-то жгли дома умерших. Чтобы остановить чуму, нужно уничтожать очаги заражения — так, кажется, он говорил. Горожане, видно, тоже знают это.

Я сел на подоконник и распахнул окно. Злой ноябрьский ветер тут же ворвался в комнату. Запрокинув голову, я смотрел на низко нависшее, затянутое тучами небо. Так окончен ли урок?

Сквозь тучи просвечивают редкие звезды. Вот Кассиопея, а в зените — Лира с Лебедем. Интересно, как их величают здесь? Я знаю только такие названия, потому что их говорил господин.

"А вот это что? А там, на западе?" — "Стрелец. А за ним центр галактики, малыш." — "Центр чего? А-а... Как наш Коридор Вечности, да?" — "Ну почти, только больше."

Звезды-звезды... Только вы у меня и остались. Все остальные — ушли, покинули меня. И я не хочу их помнить, но не могу не вспоминать! Это ты ушел, Дик...

"Волчонок — прирожденный звездочет", — авторитетно заявлял Лео. "А как быть с прирожденным охотником?" — смеялся господин. "И это тоже".

Любимец, лучший, звездочет, сильнейший... Этого тебе показалось мало. Конечно, иначе я не был бы всем этим. И он это знал. Он был сильнее, и это не давало тебе спать по ночам.

Это ли, Дик? Или просто страх, что у тебя получится? Ученик всегда идет дальше своего учителя, тем более — лучший ученик.

И что тогда? Сам по себе? Сам за себя? Без него? Ты просто испугался, и очертя голову бросился доказывать, что ты сможешь. Так что не говори пожалуйста, что не ведал, что творил.

Ну а что потом? Когда доказал? Почему ты не унялся, когда трижды потерял шпагу?

Из оконного стекла на меня смотрело бледное лицо с больными, воспаленными от бессонницы, глазами. Трехдневная щетина на щеках и подбородке, волосы всклокочены, взгляд — дикий.

М-да... Замечательное в своей неповторимости огородное пугало.

Видел бы тебя сейчас Лео, любимчик-Дик. При чем здесь Лео?! Кажется, ты хотел назвать другое имя!

— Довольно! — зарычал я на себя самым суровым тоном, на какой только был способен.— Ты совсем расклеился, Ричард!

Я спустился вниз, чтобы поужинать и взять бритву, действительно, пора было привести себя в порядок. Хозяина в зале не было. Слуга, дремавший в углу, протер глаза:

— Чего-нибудь желаете?

— Вина и мяса.

— Если вы немного подождете, я позову хозяина.

— Пошевеливайся.

Он ушел. Минут десять я ждал, потом начал нетерпеливо барабанить пальцами по стойке. Еще через четверть часа пришел хозяин; я прекратил крошить в пальцах глиняную чашку.

— Я же просил пошевелиться!

— Простите, — тихо ответил хозяин.— Я был с женой, она больна.

— Милейший, меня не интересует ваша жена. Ужин, и быстро!