— Это вот, значит, как мы дорогих гостей привечаем? — шипела я, размахивая блестящей дубинкой, — накормил, напоил и спать уложил, навечно. Сексуальное рабство? А это, между прочим, подсудное дело, Вас, батенька, за это справедливым революционным судом судить надо — лицом к стенке.
Ла-ан, непонимающе хлопая глазами, все же перебирал руками по спинке кровати в противоположном от меня направлении.
— Иди сюда глупышка, я не сделаю тебе ничего плохого, — передразнивала я, — и хорошего тоже, — прыгнув на кровать и огрела отпрянувшего Лаиентра по пальцам. Он коротко взвыл.
— У-у-важаемая, уберите Доскол, и дайте мне возможность исправить и прояснить сие недоразумение, — проблеял он.
-Исправить сие недаа-розумение, — передразнила я, — руки наложить решил? Ну, уж нет, от меня ритуальным самоубийством не отделаешься.
Лаиентр в одном слитном прыжке грациозного хищника оказался на полпути к двери. Я с криком: "-Уррра!!!!" швырнула сверкающий золотом Доскол.
— В яблочко — вырвалось у меня, когда блестящей молнией сверкающий дрын приласкал белую макушку.
Ла-ан упал на четвереньки, только это смягчило удар, пришедшийся по касательной. Доскол отскочил от макушки Лаинтра как резиновый и я его поймала.
Внезапно ла-ан перетек с четверенек на две конечности и рывком сократил расстояние между нами до пары метров. Я обхватила дрын обеими руками, прицеливаясь какую еще часть тушки великого и могучего ла-ана приласкать понежнее.
— Милая девушка, — начал он, обходя меня, но не приближаясь.
— О, уже милая и девушка! Как все повернулось-то. Кто с дрыном тот и хозяин? — промурлыкала я.
Далее все слилось в едином смазанном движении: прыжок Лаиентра, удар Досколом ла-ану по солнечному сплетению. И вот я уютно примостилась на груди у Лаиентра, прижимая Доскол к его шее.
— Ну, так что, будем делать-то? — вдруг достаточно флегматично спросила я.
— Эээ... уберем Доскол от моей шеи? — заломил бровь блондинчик.
— Да он отлично смотрится, Вам идет, — оскалилась я.
— Прости, воительница, я не признал, не знал, что Доскол так быстро найдет себе хозяйку.
— Чего?
— Хозяйку, балбесина, ты его побольше слушай и пополнишь его коллекцию живых кукол, — раздался ехидный мужской голос, не принадлежащий присутствующим.
Я немного опешила, но отводить Доскол от шеи ла-ана не спешила. Начала потихоньку вставать. Оперлась на блестящую палку, под ней сдавленно крякнул Лаиентер. Отскочив от придавленного тела противника, не выпуская Доскол из рук начала оглядываться в поиске обладателя ехидного голоса с хрипотцой.
— С хрипотцой, это потому что молчал долго, поговорить-то не с кем. Хватит глаза таращить, соберись, ты что никогда не встречала волшебного оружия с душой?
— Эээ, — выдавила я вслух.
— Ну так приступим к урегулированию нашего недоразумения, — промурлыкал ла-ан, уже не пытаясь сократить дистанцию, кивая в сторону кресел.
— Шли его к чертям собачьим. Затянешь с переговорами и он тебя на сувениры как любопытную вещицу разберет, — одновременно пробубнил голос, — слушай меня, а с природой происхождения голосов в твоей голове разберемся позже. Мне не улыбается еще пару веков пылиться у этого пижона на подставке.
— Хорошо, давай выкладывай что делать-то, — мысленно согласилась я.
— Требуй от него всего и побольше, наглей, дави, но не засыпься на мелочах, на вопросы отвечай размыто, если что я помогу.
Я сделала лицо понаглее и преступила обработке.
— Значит вот так вы встречаете всех гостей, да? Высасываете их и в утиль? — наступала я на ла-ана размахивая перед его носом дрыном, который подозрительно начал светиться.
— Простите, вышло досадное недоразумение, этого больше не повторится. Назначьте виру, — пропищал ла-ан, уводя нос из зоны поражения.
— Я хочу, чтобы привели моего спутника — Клесса, такого большого зеленого человека — кота, и предоставили свободу передвижения под какой-нибудь гарант, например Вашу шкуру ла-ан.
— Отлично сказано, только вряд ли они отдадут так просто твоего Барсика, он, скорее всего, уже продан на торгах, — доложил голос в моей голове, — можешь еще чуток понаглеть, они же не знают, что ты не настоящая Хозяйка Доскола.
Лицо Лаиентра приобрело нежную белизну и пошло красными пятнами подступающего бешенства.
— Да и там деньжат, еды и половину гарема, — наглеть так наглеть, — мужского, разумеется.
— Мужской не держим, — хмыкнул Лаиентр, — мужчин, изловленных на священной земле, сразу отправляют на торги, где их могут приобрести ценители.
— Да? И не скажешь, а с виду такой... милашка, куколка просто, с косичками опять же, — совсем по-хамски ткнула я в замысловатую прическу ла-ана и оскалилась (большая часть завидной гривы была собрана в замысловатый хвост из кос, а часть так и струилась прядями, эх знатный паричок бы вышел).
Ла-ан пошел уже фиолетовыми пятнами, на лице заходили желваки.
В голове раздался ехидный смешок: "Ну ты даешь! Не дергай смерть за усы. Сейчас вот у него башню сорвет, полезет драться, и тут даже я тебя не спасу".
Я решила сбавить обороты.
— Шутка юмора, — изобразила идиотскую улыбку я, — не кипятитесь. Гарема так и быть не надо. Как можно узнать, где мой попутчик?
— Торги проходили вчера днем, скорее всего его уже кто-то купил, — просто таки пропел ла-ан, заметив нехороший блеск в моих глазах добавил, — но я могу выяснить судьбу Вашего друга и попытаться уладить этот вопрос.
— Хорошо, тогда я жду, — уселась в кресло.
Я сидела в кресле, используя Доскол как трость, рассматривала ла-ана из-под опущенных ресниц, стараясь не попадаться за этим занятием. Красивое тело, смазливая мордашка, все это в чудесной упаковке — одежде. Скотина правда. Но кто без греха.
Он подошел к, похожему на стеклянный, шару, прикоснулся к нему и на некоторое время застыл с отсутствующим выражением лица.
— Вашего друга вчера продали почтенной Тимергардэ за приличную сумму, — заключил ла-ан.
— Нам это безмерно льстит, конечно, но что Вы можете предложить для его возвращения? — отчеканила я комиссарским тоном.
— Попробовать договориться об обмене Вашего друга на деньги возможно, но успех маловероятен. Можно так же решить этот вопрос через нашу судебную систему, — сказал Лаиентр.
— О! У Вас есть судебная система! Это просто чудесно! — я почувствовала почву под ногами, -ознакомьте меня с законодательством, регламентирующим правоотношения в данной сфере и порядок судопроизводства?
Лаиентр криво ухмыльнулся и, сверкнув глазами, поклонился.
— Вам принесут все необходимое в Ваши новые покои, моя почтенная гостья. А сейчас я вынужден Вас покинуть для переговоров с глубокочтимой Тимергардэ.
На деле меня вежливо препроводили в новую, шикарную, но по сути все равно камеру, где на столе меня ждала кипа бумагоподобных листов, исписанных мелким почерком. Вряд ли меня бы беспрепятственно отпустили на все четыре стороны. Да и без Клесса любая свобода в этом мире теряла свою ценность.
Как только дверь за моей спиной закрылась, меня охватила паника: умею ли я читать на их языке? Оказалось умею. Лучше бы не умела. По всему выходило, что до систематизации законов у них дело не дошло, есть только кучи разрозненных правил и судебной практики, ставшие законом. И судя по всему, мне приперли не самое нужное, а что сверху лежало. Хотела оценить красоту судебной системы — на, любуйся.
В ступоре я присела на диван и стиснула в руках палку, именуемую тут гордо Досколом.
— Фух, ну наконец-то, ты про меня вспомнила, я уже думал все, валяться мне теперь еще по диванам лет триста, — раздался раздраженный голос в голове, — ну что поговорим без свидетелей?
— Поговорим, — сказала я вслух.
— Отвечай мысленно, тут и у стен уши. Полностью мысли твои читать я не могу, а вот, что на поверхности — вполне.
— Так, простите Вы кто?
— Я — Доскол. Совершенное оружие магического и не магического свойства. А вовсе не "дрын"!
— Экий обидчивый, — подумала я и спохватилась, — ну я ж тогда не знала, что Вы такой... особенный.
— По преданию я еще и часть души добровольной жертвы, которая и питает все необычные свойства меня как оружия. Делить со мной силу могут лишь воительницы одного закрытого клана Хеоса. Но они давно тут не появлялись, последняя с кем я делил силу, погибла в этих землях став жертвой собственных амбиций и алчности. Остальные разумные существа не могут мной распоряжаться и вступать в контакт, вне зависимости от их и моего желания. Так было всегда, пока ты не взяла меня в руки. Но как я понял, ты не принадлежишь к клану Хеоса. И вообще не воин. Будь ты даже посредственным воином, мы бы могли здесь все сравнять с землей, — мечтательно закончил он.
— Ну да для усиления способностей, нужны хотя бы их зачатки, — уловила я основную мысль.
— Именно, почему я с тобой вообще общаться могу — без понятия. Что касаемо твоего кота, то он увяз по уши. Его прикупила к себе в гарем сама Тимергардэ, а от нее еще никто не уходил на своих двоих. По слухам она умудряется пользовать мужиков даже после смерти, но уже в качестве дешевой рабочей силы в своем поместье. И раз она положила глаз на нашего Барсика, то вряд ли она отдаст его полюбовно.
— Но там есть же какой-то способ через суд, — вставила свои пять копеек я.
Ответом мне был ехидный хохот.
— Судебная система тебя интересует, девочка — юрист? Ее тут как таковой даже на бумаге нет. Все решает сила, власть и деньги, которые дают и первое и второе. Способ законный есть — согласно ему, ты можешь заявить, как воительница клана Хеоса (признанного и уважаемого клана тут настолько, что если кто-то объявляет о своей принадлежности к клану, это под сомнение вслух не ставится), что данный кот твой, а значит, не подлежит захватывать и продавать его как бесхозного. В таком случае свою правоту ты вправе отстаивать в священном поединке — против бойца, выставленного собственником, настаивающем на своем праве. Настоящей воительнице клана Хеоса никто бы перечить не стал, а так как твоя личность под большим вопросом, хоть ты и смогла взять меня в руки, не лишившись их. Ла-ан просто решил загрести жар чужими руками. В случае твоей победы над воином Тимергардэ он получает подтверждение, что ты кланник Хеоса и избегает конфликта — ты получаешь кота и почести, а он такой весь такой замечательный является блюстителем традиций и законов. Если ты проиграешь, он получает беспомощную тебя, разоблачает самозванку, и опять-таки является образцом соблюдения законности. Тимергардэ, конечно, может заартачиться, но он знает, что ей предложить в качестве вознаграждения, они же родственники.
— А ла-ан он вообще кто?
— Верховный жрец, а вообще высший, приимущественно биоэнергетический, вампир обыкновенный, как и его родственница. Вводят жертву в состояние экстаза и высасывают чистую энергию радости. Действуют в основном через постель. Их клан тут появился совсем недавно лет 300 назад. Но подмял под себя власть. Но это не афишируется, официально религия и правящая династия не менялись.
— Получается, у меня практически нет шансов вызволить Клесса и свалить отсюда, пока из меня не выжали все соки, — заключила я.
— Зришь в корень, но думаю на нашей стороне эффект неожиданности. Никто не знает кто ты и на что способна, так что у нас есть шансы, проверив твои возможности в управлении мной, нанести удар первыми и сбежать. У нас будет несколько дней. Сначала ла-ан договорится об условиях сделки с Тимергардэ, потом организация священного поединка — это еще то зрелище.
— Хорошо. Когда начнем?
— Тебе надо немного поспать нормальным сном, перелет не слишком хорошо сказался.
— Ты и это подсмотрел? — пробурчала я, уже заваливаясь на диван.
— Ну, я же могу просматривать сопутствующие мыслям воспоминания. Не переживай, ничего личного кроме мочалки я там не рассмотрел — гнусно хихикнул голос.
Глава 3.
Ла-ан был в бешенстве. Сегодня поступила новенькая, полная сил и энергии. Лакомый кусок с хорошим потенциалом, но вместо насыщения его резерва и удовольствия эта наглая женщина отобрала его Доскол. Легендарное оружие, над контролем которого он корпел уже не первый год. Сколько экспериментов было поставлено, сколько подопытных сгорели в муках за одно только прикосновение. И все напрасно. Эта нахалка просто схватила его Мечту и отбила сначала ему пальцы на правой руке, а потом еще и по затылку добавила. При этом не лишилась ни разума, ни рук. Использовала Доскол как обычную дубинку. Неслыханно.
Лаиентр метался по кабинету как тигр по клетке. Его, верховного жреца, чьего взгляда боялись больше гнева богов, которых он представлял, простая самка одного из подвидов разумной жизни била Досколом, как провинившегося раба дубинкой. Ла-ан остановился, прикрыл глаза и успокоился. Самоконтроль, давший сегодня немалую трещину, был восстановлен. Необходимо решить проблему.
— На кланницу она не похожа. Те бы уже сравняли с землей и меня, и дворец. Но есть вероятность, что все-таки законная владелица Доскола. Сбежавшая недоучка? Или испытание перед посвящением — достать Доскол не обладая полным контролем? Бред, — рассуждал ла-ан, — так или иначе придется обратиться к Тимергардэ. Иного выхода пока нет.
Лаиентр подошел к зеркалу. Его окутало серебристое сияние, а когда оно рассеялось появился на его месте оказался совсем другой мужчина.
Ла-ан Лаиентр подъехал на самой обычной колеснице к ажурному особняку, покоившемуся в зеленой чаше изысканного парка. Подошедший привратник, согнул спину в поклоне, протянул в окно небольшой кусок металла. Лаиентр приложил к пластине ладонь. Металл ответил приятным изумрудным свечением. Внутренние ворота перед особняком распахнулись.
Ла-ана, выглядевшего сейчас жгучим брюнетом с голубыми глазами, проводили в комнату для приемов. Там его ожидала женщина. Как и в Лаиентре, в ней чувствовалась нечеловеческая природа, несмотря на внешнее сходство с людьми. Возраст ее было трудно определить, хотя он незримо ощущался. Холеная, самовлюбленная красота сытого хищника сквозила в каждом жесте. Некоторая полноватость не смогла скрыть фигуру. Вьющиеся смоляные волосы до середины спины, красивое, смугловатое лицо с правильными чертами лица и глаза огромные, темно-синие почти до черноты. Тимергардэ кивнула Лаиентру предлагая присесть.
— И что тебя привело ко мне посреди дня, да еще в такой спешке, брат мой? — спросила она.
— Меня интересует одно твое приобретение, сестра. Вчера на торгах ты приобрела особь мужского пола. Раса и происхождение неизвестны. Не с нашей планеты и даже системы, выглядит как большой двуногий зеленый кот.
— Ммм я знала, что рано или поздно тебе приедятся твои тупоголовые истерички, — хохотнула Тимергардэ.
Он поморщился.
— Не кривись, да, приобрела я такого и что? Еще даже сама не пробовала. Тебе что одолжить? По мне так он морф. Причем в, затянувшейся из-за непонятных причин, трансформации. Это делает его необычным. Ты же знаешь, как мы любим новенькое.
— У меня затесалась кланница Хеоса, — обрубил поток впечатлений ла-ан, — и она считает этого зверька своим.
