Голем духа

Бой помню плохо. Помню что рвал противника, словно волкодав — волчат. Голыми руками. Иного оружия, кроме тела нам было не положено. И правильно. Маги, посылая в бой, сказали, что мы неуязвимы до тех пор, пока сильны и стойки духом.

...Вот полудемон, с рёвом, кидается на меня сбоку, ещё несколько лупят по спине, ногам, кто-то пытается оторвать голову. Бесполезно. Для врага — бесполезно. Насколько понял, силы у меня вполне достаточно чтобы самому крепостные стены ломать. Глаза, голова и прочее — всё из камня. Просто слепили воина, словно скульптор статую. И пропитали духом. После боя сидел и думал: "Ненавижу ли я врагов?" Решил, что нет, они тоже люди, изломанные, покалеченные, больные люди. Только и пути к Сурам им нет... Это моя земля. Я тут родился. Я тут и умру...

— Эй, друзья! — раздаётся голос Макиты — одного из преобразованных. — Споём нашу, походную...

Земля родная, мать моя...

Как много в ней трудов и пота,

И кровью полита стерня,

Зерном родит. А в нём забота.

Как мать стога, как мать нас любит,

Детей своих, от плоти — плоть,

И каждый Сур в своей заботе,

Ей отдаёт и пот и кровь.

Мы здесь родились, здесь умрём,

К земле родной, в свой срок уходим,

Но радость жизни в каждый дом,

Земля — старушка вновь приводит...

Мы пели, и хотелось плакать, жаль, что это невозможно. Горел костёр, а мы всё пели и пели... И думали, каждый о своём.

...

Как оказалось, имперцы ничего не могли нам противопоставить. Бой шёл за боем, мы, сто сорок четыре каменных Сура, как нас стали звать, вскоре успешно выпрямили линию фронта и было отбросили имперские войска почти к границе.

Трагедия случилась в тридцать втором бою. Тогда нам, големам, да и магам, казалось, что это случайность, досадное недоразумение... Ох как мы все ошибались...

В разгар битвы, Кареж, носящий алую ленту, повязанную на голове, чтобы отличаться от других, вдруг вырвался вперёд и с яростью, невиданной ранее, начал крушить порядки полудемонов, которых империя, наконец соизволила облачить в полные, усиленные магически доспехи, в надежде, что хоть так, они смогут остановить наше продвижение. И вдруг... Раздался тонкий, на грани слуха, звук лопнувшей струны. И Кареж, занёсший было кулак над очередным полудемоном, рассыпался мелкой пылью. В тот день мы лишились троих братьев, рассыпавшихся в труху в самый разгар боя. И вроде без причин. Шагрод Каменная Кожа, всё время сопровождающий нас с самого начала, собрал всех нас, после сражения, взволнованных и нервно переглядывающихся...

— Что, солдаты, — начал "архилог", — думаете, что случилось? Я вам прямо скажу что случилось, трое из вас, Суров, сегодня перестали быть...

Раздался ропот...

— Тихо! Я не закончил. Они перестали быть в первую очередь людьми. Почувствовали себя всемогущими и превратились в машины для убийств, не думающие, не размышляющие... Вы, Суры, воины Духа... Нет вам смерти, пока вы остаётесь людьми, искренне любящими, страдающими и заботящимися о земле своей... Вы теперь, помните, погибнуть можете только по своей вине... Будьте людьми, сыны мои... — маг расчувствовался. — Да, сыны. Вы все мне как дети! И гибель каждого оставляет на моём старом сердце кровавые рубцы... Не подведите старика...

...

Вроде помогло, мы, все постепенно стали носить знаки отличия, чтобы "быть людьми". Несколько боёв, уже тяжёлых, кончились вничью, но без потерь с нашей стороны. Просто империя обратилась, наконец, к самой чёрной магии — на поле появились демоны во плоти. У крепости Магран-Душицы наши войска встали. Это бывшая наша пограничная крепость, взятая империей с лёгкостью, теперь огрызалась огнём и сталью и была поистине неприступна.

На пятый день осады мы потеряли шестерых. Это было ужасно — видеть как широкие трещины бороздят лица и плечи друзей. И друзья распадаются... Распадаются на части, ещё до начала боя...

— Потеряли веру в себя, -тяжело вздохнув, сказал "архилог", — Суры, дети мои, нет для вас отчаянья — нет и погибели... Веселей, дружней, ну!

Вечером, среди нас, появились первые "сказочники", как мы из прозвали. Они рассказывали истории, внушали всем нам, оставшимся "в живых", надежду и вселяли уверенность... Хорошо работали ребята, ничего не скажешь...

А крепость мы взяли. Через неделю.

...

А потом случилось страшное. Королевский совет, узнав о наших успехах, решил разбросать нас по всей линии фронта, так, чтобы на каждый полк приходился один, максимум двое из нас — големов духа...

Я — дурень, не понимал тогда, что вижу ребят в последний раз... И потому, стоя у палатки командира полка, думал больше о матушке, о том, что когда вернусь, легко будет землю пахать, урожай собирать, чай почти всё село мне радо будет — такой работник... А Сафрот — наш командир, то посылал меня прикрывать разведчиков, то выставлял на клин атаки, то посылал сопровождающим группы бойцов. Ребята у нас подобрались весёлые и я не чувствовал себя одиноким, благо, что командир, постоянно балагурил, мол сам каменный и место причинное чай тоже, девки обзавидуются.

А мы стали опять отступать, медленно, но верно. В очередном бою, когда на меня пришлось сразу двое чистокровных демонов, вдруг я ощутил с кристальной ясностью, что нет этим тварям места на земле. Моей земле. И демоны вдруг ослабели. Потухли горящие алым пламенем глаза. Перестали сопротивляться и были разорваны "голыми руками". Полудемоны, что полууспешно дрались с нашими, успевшими приноровиться к противнику солдатами, вдруг отступили. Все как один. И бой закончился. Настала тишина и только вороны кружились над полем...

— Живой! — Вдруг раздалось рядом. Обернулся — и точно, "архилог" уже несколько недель не виданный мною.

— Здравствовать вам, уважаемый Шагрод, — неуклюже чуть кланяюсь, — какими судьбами!

— Живой, нет, посмотри, живой! — маг, как ребёнок, весело бегал вокруг моей туши, то и дело тыча в неё своим посохом. — И не ослаб, кто бы подумал, а?

Всю ночь я сидел и горевал, оплакивая братьев. Не так просто прибыл маг — прибыл, спешно, собирая уцелевших големов. И почти опоздал. Нас, как оказалось, "в живых" осталось всего трое. По одиночке, нас воспринимали всюду как бездушные машины разрушения. И это свои же, родные суры... Ребята, один за другим, теряли уверенность с своих силах. И рано или поздно наступало отчаяние. И окончательная смерть.

— Мало верить в себя, — сидя у костра, говорил "архилог", — как оказалось, надо чтобы и окружающие верили в вас. И верили, что вы — люди... Тебе, Арими, повезло с командиром — весёлый и жизнерадостный человек, который даже к камню относится со всей душой. Потому и тебя принял, как обычного бойца... Да и ты — живёшь в мечтах. Думаешь, почему я тогда, на испытании за тебя заступился, — маг усмехнулся сам себе, уходя в воспоминания, — гляжу паренёк, хоть и сильный, но дрожит, в чём только душа держится, а против демонов, за маму, за землю, за людей пошёл, пошёл не взирая на окрики... Потому, Арими, живи и верь в людей... И пока веришь — нет в тебе смерти...

...

Прошло три месяца. Мяхор и Эпир — как звали двоих выживших големов духа, стояли со мной, плечом к плечу на позиции у Валенок — придорожной деревни. За спиной — тракт и в пяти верстах столица. Почитай она одна и осталась у Суров. Империя нас медленно, но верно давит. А это лишает надежды. Вон, у братьев моих уже и щербины, глубокие, как трещины в камне — того и гляди рассыпятся. Но стоят. Потому как живём последней, отчаянной надеждой. Той самой, которая помирает последней...

— Дует ветер, — говорю в никуда. Вдруг раздается вой и вокруг начинают падать каменные ядра, облитые горящей смолой. Пристреливаются, значит через полчаса демоны атакуют. И правда. У кромки леса возникла вдруг чёрная полоса — это полудемоны бегут на четырёх лапах. Много. Очень много. Слишком много... Это осознаю через час, буквально похороненный под грудой тел...

Темно, двигаться нет мочи, вдруг сверху разгорается фиолетовое сияние и я, опутанный какой-то фиолетовой сеткой, буквально взмываю в воздух...

— Один остался, — имперский маг в чёрной хламиде, довольно ухмыляется. — Всё же одного добыли целым.

Я пытаюсь обернуться.

— Не пытайся, твои "братья" рассыпались в крошку, даже доставать было нечего...

Закрываю глаза, вдруг увидев половину головы Мяхора, сколотую наискось...

"Значит один, последний"...— думаю, пытаясь вырваться.

— Не суетись! Это не простая сеть. Чем больше будешь рваться — тем прочнее будет! — Начал маг, потом вдруг обернулся к подбегающему полудемону. — Да? Командующий?

Пришлось ждать, пока маг, с довольной ухмылкой вернётся.

— Полная победа! Твой совет капитулировал в полном составе... Приказано вести тебя на парад. Ну сам пойдёшь, или везти тебя?

— Сам... — шепчу...

...

Иду связанный выше пояса, только ноги свободные. Иду на поводке следом за магом. Иду по улицам. Народ, толпится, ещё бы, не каждый раз увидишь парад пленных...

Дошли до площади. Стоим...

Вдруг слышу детский голос:

— Мам, а это кто?

— Это — голем. Именно из-за них так долго шла проклятая война. И умер твой отец.

— Папа? — ребёнок плачет.

И в грудь врезается брошенный ком грязи...

...

И увидели все, что словно морщины вдруг прорезали, до сих пор гладкое лицо голема.

И раздался звук лопнувшей струны...