Послушно принял из рук матушки плоскую шкатулку шириной с ладонь, наспех закрытую несильной охранкой. Знает, что внутрь не полезу, вот и не суетится особо.
— Чего там за дрянь-то хоть?
— Примерно то же, что для тебя нынче делала.
Поисковые, значит? Ну-ну.
— И кого же Тони разыскивает?
— Понятия не имею.
— Совсем?
— Ни малейшего.
Глядя на нее, не без веселья признал, что народ не врет: этот недобрый прищур и гаденькую усмешку частенько наблюдаю в зеркале. Рожа хитрая, глаза шкодные... да уж, печать Локи.
Я, правда, богам войны поклоняюсь. У меня ж вся жизнь — игра в солдатики.
* * *
Солнце только-только начало клониться к горизонту, но "Мертвая голова" даже в это время не пустует. Я огляделся вокруг, щуря слезящиеся после улицы глаза. На севере солнце не так уж часто показывается из-за плотной завесы облаков — идеально для чувствительных вампирских глаз. Вампиры, понятное дело, не из-за солнца ушли в приграничье, а из-за смены власти. В ту пору, когда темных правителей отправили погостить у сине-белой тетушки Хель. Не ушли бы сами — светлые всё равно поперли бы куда подальше, не желая терпеть под боком демонических отпрысков.
В "Мертвой голове" вот уже который год ничего не меняется: обстановка кошмарно вычурная для таверны, пусть даже приличной (а приличных таверн в приграничье — по пальцам сосчитать), — все эти тяжелые драпировки, сияющая полировка мебели, подавальщицы в шелках, ненужные здесь витые подсвечники... да даже вывеска над входом, с детальным изображением бабочки. Чувствуется рука Бражника, склонного позерствовать напропалую да пылищу в глаза пускать. Особенно забавно выглядит сей антураж, если за стойкой какой-нибудь ряженый кретин договаривается о щекотливой работенке с бомжеватым наемником или не вполне одетым оборотнем. Колорита добавляют запертые в светильниках блуждающие огоньки — свет от беснующейся в стеклянном кубе пакости всегда либо мертвенно-зеленый, либо золотисто-желтый, но в обоих случаях выглядит зловеще. Ведьмаки неплохо зарабатывают на таких вот безделушках. В частности, сынок Акима Болотника; этот парень везде успеет и всех облапошит. Фид Скарпа, говорят, может раздобыть что угодно. На деле же он весьма щепетилен в некоторых вопросах: убийство, грабеж и другие прелести приграничной жизни.
— Лекс, ты ли это? — Тони ошивался за стойкой, как и всегда, с Бездна знает каким по счету бокалом вина. Уж вино мы пьем как воду: вампиры с большим трудом пьянеют, но при этом быстро трезвеют. Не самая приятная особенность, ведь быть трезвым порой ну попросту неохота. — Дарг, хватит кемарить! Обслужи клиента!
Белобрысый парень за стойкой тут же вытянулся по струнке. Передо мной возникла двойная порция "северной росы", как слащаво именовали смесь бодрящего травяного отвара с не менее, я скажу, бодрящим гномьим самогоном.
— Давно тебя не видать. Я уж подумал...
— Дельце не из приятных, — я поморщился и присел рядом. — Но и я живучий до омерзения. Так что даже не мечтай выпить за упокой моей пропащей душонки, проспиртованный ты кровосос.
— Ха! Да уж, раз в десять живучее многих, — протянул Тони с намеком. Он из числа тех немногих, кто знает о моем статусе; для большинства я просто Лекс — один из опытных универсалов, что ценятся по достоинству в Гильдии убийц. Для остальных — Александр Гро, Первый меч Хаоса, главнокомандующий Легионов Хаоса, лучший ментор воинской фракции. По мнению некоторых высокородных старикашек из Высшего круга, в свои ничтожные сорок восемь лет я не заслуживаю такого количества лестных слов. И в чём-то они правы... не слишком-то я горжусь всем этим. Нечем гордиться, когда убивать — единственное, чему ты в совершенстве научился спустя кучу лет и трупов.
Оракул на запястье снова раскалился. Пожалуй, со светскими беседами пора завязывать. Мне жизненно необходимо надрать уши Кирану!
— Амарис просила передать, — вручаю сверток счастливому получателю. — Кого разыскиваешь, если не секрет?
— Не я — Бражник. А кого, — в белесых глазах Антуана сверкнула алая вампирская искра, — тебе лучше знать.
Значит, Аникам подключил к поискам Наследников клан Мертвая голова — так Бражник гордо именует свою ораву, портящую немало крови как городской страже, так и гвардейским патрулям, имеющим неосторожность сунуться в приграничье. Ну, Аникам, мог бы и мне сказать о смене плана... учитывая, что на меня он последние годы спихивает большую часть дел. Само собой, дела эти нужны мне примерно так же, как моей матушке совесть. Эта совесть — она в принципе бесполезная в хозяйстве штуковина.
— Сам-то что думаешь? — интересуюсь скучным тоном, отрастив коготь и царапая на коже руническое заклинание — дополнительная страховка от прослушивания. Всё-таки удобно быть нечистью: пару часов — и всё зажило. Не портишь столешницы, не оставляешь следов. Что до рун хиаре, так эта штука настолько полезная, что я — образцовая бестолочь! — вызубрил все двенадцать дюжин. Демоны фигни не делают, потому-то и контрабанда у нас идет с молчаливого одобрения иерофанта.
— Я думаю так, как думает Майрид, — Тони подчеркнуто назвал Бражника настоящим именем. — А он против всего этого. Но с Легионами Хаоса приходится считаться: в приграничье это сейчас сила, с которой не поспоришь! Не в последнюю очередь — благодаря тебе, — закончил он, криво усмехаясь.
— Это всего лишь моя работа, — пожимаю плечами. — Веришь, нет, я ее терпеть не могу.
На сей раз вызывал Рино, а потому я всё же коснулся выпуклого темного камня на браслете. Рино дергать без надобности не станет.
— Быстро, четко, по существу: что там у вас за аврал? Малыш Киран хочет сказку на ночь?
Вот почему нельзя вывести действие браслетов на чистую телепатию? А то будто говоришь сам с собой — ответ-то идет телепатически. И за что платят телепатам в Гильдии магов?
"Лекс, какого иерофанта ты игноришь Кирана?! — обычно спокойный вожак варгов сейчас на взводе. — Вот тебе быстро, четко и по существу — у нас Айвери!"
Я от неожиданности чуть не поперхнулся. Неужели Рино постарался? Ладно, выясню на месте.
— Вовремя, чтоб вас! Сейчас буду.
В три глотка опустошив стакан, я коротко кивнул Тони и ушел. Уже заканчивая сложное плетение телепортации, осознаю, что снова остался голодным. Честно попытался расстроиться по этому поводу, но где уж мне, полукровке...
Да, такая вот прелестная жизнь у полукровок. Ты чужой у одних, у других... у всех и каждого. И у себя в голове тоже: тамошнее пространство без конца делят между собой человек и кровожадный демон, будто моя многострадальная личность — их общее одеяло. А встать на чью-то сторону никак невозможно. Нет, и всё тут.Глава 3
Отличительная черта старых храмов — высокие сводчатые потолки с крохотной застекленной прорехой в середине. Каждый твой шаг отдается гулким, пугающим эхом, и ты поначалу то и дело задираешь голову к потолку, будто не понимая, откуда весь этот шум.
Ладно, я больше не задираю голову, но всё-таки для меня каждый раз — как первый. Восторженный трепет никуда не делся. Я действительно люблю это место; почему-то оно мне роднее дома. Исключая традиционные праздники вроде Имболка, в хоф наведываются без какого-либо порядка, по велению сердца. А для галочки только Небесный храм посещают, дабы соблюсти приличия и "приобщиться к целительной силе Света". Хотя... для галочки ли? Это началось как дань моде, а потом докатилось до фанатизма по неизвестно чему. Маги, особенно светлые, безоговорочно верят, что именно Небесные Силы дают им ощущение безграничного счастья, когда они входят в светлый храм. Не знаю, какое такое счастье, вот меня с детства туда не загонишь. А темные грешат на банальную магию: в Империи всего четыре Небесных храма, и постройкой каждого Эвклид занимался лично. Мало ли, чего там мог наворотить величайший архимаг Империи?
Стараясь выкинуть из головы нашего величайшего да пресветлого, медленно иду по сумрачному залу. Слушаю шаги — свои и чужие, принадлежащие нескольким идущим навстречу магам. Прихожан здесь не сказать что толпа, но их всё же достаточно, чтобы хоф не загнулся — годи содержат хофы за счет пожертвований прихожан. Я тоже не упускаю случая опустить пару монет в чашу, защищенную магией от местных воришек. Жанин не интересуется, куда я трачу личные средства — скромную сумму, что ежемесячно поступает на мой счет по статье "содержание младшего наследника". Хорошо, что и запросы у меня скромные.
Хоф в Тоноре — единственная достопримечательность, пожалуй. Лик старого приграничного города, который члены Ковена не чают стереть с лица земли. "Упрямое бессмертие камня" — вспоминается вычитанная где-то фраза. Стены хофа кажутся монолитными, будто всё здесь, от пола и до потолка, высечено из целой скалы. "Архитектурное сращивание породы" — это уже из другой книжки. Когда-то я мечтала освоить всё это на практике... увы, мой магический резерв слишком нищий для архитектурной школы. В архитекторы обычно идут богемные ребята, чей резерв вполне сошел бы для факультета боевой магии.
Зачем-то останавливаюсь на полпути к главному алтарю, вдыхаю глубже. Пахнет ладаном — ароматной древесной смолой, от ее сильного запаха Лекс быстро дуреет и едва на стену не лезет. Да и мне чихать охота. Считается, что запах ладана способствует общению с богами; почему — бес бы его не знал.
— Только не вздумай опять расчихаться, девочка, — бормочет Старый Карл, годи этого хофа. Старый Карл — тоже своего рода достопримечательность; он ведь непростительно древний по нашим меркам. На вид ему можно дать аж шестьдесят человеческих — по факту это лет четыреста, не меньше. У нас обычно не доживают до таких преклонных лет: нестабильная магия и непреходящая любовь к искусству дуэли как-то не способствуют.
Как говорят, Старый Карл стал годи этого храма еще в молодости, да так им и остается. Он — душа старого хофа. За минувшие века Карл перенял у своего детища упрямое бессмертие камня. Поначалу он с презрительным непониманием глядел на меня — чистенькую столичную девочку, опасливо хлопающую глазами по сторонам. Мне тогда было всего десять. Но шли годы, я регулярно посещала хоф, и во взгляде Старого Карла появилось узнавание с крохотной частицей доброжелательности. Он никогда не упускал случая что-нибудь неприветливо проворчать, завидев меня. Андрэ говорит, это для него максимально возможное выражение симпатии. Я не обижаюсь. Мой дедушка — того же поля ягода, разве что моложе почти вдвое.
— Да я не...
Старый Карл одарил меня заинтересованным взглядом, будто понял мое сумбурно-загадочное, обеспокоенное состояние.
— Смотри в оба, — велел он в обычной своей брюзгливой манере, мимоходом бросая кусочек ладана в пригоршню никогда не гаснущего огня — того, что пылает костерком между ладонями изваяния Локи. В задумчивости гляжу на молодое, неуловимо знакомое лицо с бородкой, обрамленное непослушными волосами чуть ниже плеч — каменные пряди в полутьме храма кажутся почти настоящими, только что рыжины не хватает. Бог огня и коварства щурит сверху вниз свои лукавые, чуть раскосые глаза. Уголки тонких губ кажутся чуть приподнятыми, будто изваяние ожило и...
— Злорадствует. Смотри в оба.
Я вздрогнула, услышав за плечом приглушенный полушепот. Со мной поравнялась высокая, изящно тоненькая женщина, затянутая в струящееся одеяние цвета воронова крыла — вроде черное, а отблескивает. Лицо ее скрывалось за капюшоном и тенями; сразу понятно, что дама не из рядовых прихожан.
— Простите?
— Это способ Локи предупредить о неприятности. Он по-хорошему не умеет.
Отстраненно наблюдаю, как незнакомка склоняется перед изваянием двуликой красавицы Фрейи, а затем, достав кинжал, рассекает ладонь левой руки. В крови — сила; кровью всегда платят за помощь богов. На безымянном пальце у незнакомки кольцо — роза, целиком высеченная из кроваво-красного камня. В полумраке я вижу хорошо, да и безделушка приметная.
Старый Карл тоже заметил кольцо. Проходя мимо этой загадочной дамы, он отвесил низкий поклон. К моему удивлению, она тоже склонила голову.
Пожав плечами, снова перевожу взгляд на злорадную — теперь-то я уверена! — смазливую физиономию Локи. Тоже щурю глаза и достаю складной ножичек-кастет, чтобы отблагодарить зловредного бога.
— Ты, знаешь, тот еще тип, — негромко проговорила я, — но всё же спасибо.
Поглядев, как кровь впитывается в камень — честное слово, будто в песок! — привычно уже навестила алтарь Ёрд; разминулась с загадочной незнакомкой у алтаря Одина.
— Кто это был? — спросила у Карла, когда тот возвращался обратно к себе, в задние помещения хофа. Годи одарил меня внимательным взглядом из-под насупленных седых бровей.
— Герцогиня, конечно же, — неохотно проворчал он, и скрылся за массивной скрипучей дверью из ясеня. Иных в хофе старомодного Карла и быть не могло, кроме как ясеневых.
— Ну да, теперь-то мне всё ясно, — так же сварливо бормочу, обращаясь к монументальному Одину. В его зрячем глазу, как всегда, виднелось явное презрение к моей тупости. Не нравится — так даровал бы хоть крупицу его прославленной мудрости, чтобы я поняла наконец хоть сотую часть всего непонятного!
* * *
Вынесло меня на самый край, что и неудивительно — у Леса имеется собственный магический фон, притом нехилый. Фонит от этой громадины так, что любые пространственные чары поблизости начинают глючить. Да, Железный Лес не любит гостей, ой как не любит. Прям как я. На удобрения пускает нечасто, но пакости устраивать считает своим долгом. Не трогает разве что демонические создания — первородная же раса. А источник чрезмерной живости Леса — именно первородная магия.
— Что, Лес погнал? — особо не удивляюсь, найдя обоих недоучек здесь же, на окраине Железного Леса.
— Да... командир, — неохотно промычал Киран. — Пацана вырубили — тогда полегче стало, но всё равно отстой. Уж не знаю, чего там этот Айвери намагичил.
— Магия Земли, идиот, неужто непонятно? — это Акс, парень из моей декурии, подал голос. Мне он по душе — соображает и учится быстро. С оружием на удивление хорошо управляется, хоть и задохлик шестнадцатилетний.
Ну да, любимчик. Или вроде того. Даже подумываю взять его личным учеником, а ведь сроду никого из своих недоумков не выделял. Вот от горластого шкафчика по имени Киран особого толку не будет, что б он там себе ни думал. Чтобы выбиться в профессионалы, надо бы иметь в голове хоть какие-то мозги, а не только мечом махать. Из своего же опыта говорю: можно научить идиота биться хорошо, вот только жить он будет недолго и проблемно. Проблемно для окружающих.
А насчет стихии Наследника, думаю, Акс ошибается. Насколько мне известно, благородный эрол Кастор Айвери дружит с водичкой. Впрочем, кому какое дело? Этот Айвери — еще совсем сопляк, бесконечно далекий от гордого звания архимага. Восемнадцать ему, или что-то около того?..
