— Спасибо. Но проблемы это не снимает.
— Давайте оставаться в рамках своей компетенции. Это моя проблема. Когда мне понадобится ваша отставка, я сообщу вам об этом первому. Договорились?
Адмирал коротко и жестко усмехнулся.
— Но, к сожалению, у оппозиции существует не выдуманный, а действительный повод для беспокойства. Меня всерьез беспокоит сложившийся механизм принятия решений. Мне кажется, что уже сейчас он не вполне адекватен сложившейся обстановке. А завтра, боюсь, станет совсем неэффективным. Вы разрешите? Я буду сейчас говорить довольно неприятные вещи.
— Наше долгое знакомство дает вам на это полное право.
— Спасибо. Объективно, Проект давно уже стал настолько важен для Федерации, что один человек, какой бы выдающейся личностью он не был, даже находясь на посту Председателя Совета, не в праве и не должен единолично решать его судьбу. Не обижайтесь. Подобное по плечу только коллективному разуму. Но нынешний Совет — совсем не та организация. Возможно, мое мнение субъективно и совсем не исключено, что оно ошибочно, однако в настоящее время я полностью убежден в том, что прав. И до тех пор, пока меня не переубедят, а подобной организационной структуры не существует, основную ответственность несу я. И я обязан делать все возможное, чтобы Проект устоял.
— Не понимаю, в чем здесь проблема. Ведь мы пока не закрываем его?
— Вот именно. Пока. Но ведь справедливо и обратное. Интеллектуальные ресурсы и мощь системы, которой я руковожу, подчеркиваю, руковожу практически единолично, настолько велики, что квазиразум Проекта уже готов сам отреагировать на любую угрозу без моего непосредственного вмешательства: стремительно и беспощадно. И вместо гипотетического противника, о чем в свое время так беспокоились наши предки, растет опасность столкнуться с вполне реальным монстром, которого мы вырастили сами.
Председатель слушал не прерывая, поигрывая бокалом.
— Пока мне удается контролировать ситуацию. Однако бесконечно подобное равновесие продолжаться не может. И я не уверен на сто процентов, что смогу остановить обратную волну, когда придет время. Даже если и захочу. Два центра власти в Федерации — плохая основа для равновесия. Вот в чем, на мой взгляд, основная проблема для того, кто рано или поздно займет этот пост. И я вполне могу понять и принять, что тем, кто обладает необходимой информацией, такое положение дел кажется абсолютно ненормальным.
— В том числе и вам самому?
— Мне в особенности. Поэтому я вам все это сейчас и говорю. Может быть, кому-то другому такое положение дел показалось бы просто подарком судьбы. А ведь совсем не исключено, что этот другой окажется в моем кабинете. И если действительно встанет вопрос о прекращении работ, то забота об интересах Федерации может оказаться для него далеко не на первом месте...
Председатель поднял стакан и сделал несколько глотков.
— Вы не можете хотя бы конспективно набросать сценарий подобного развития событий?
— Если бы я это мог, то стал бы вторым после господа бога. Для этого нужны совсем другие нейросети...
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Казалось, что разговор продолжается. Затем Председатель утвердительно кивнул, словно ответив на невысказанный вслух вопрос и резко сменил тему:
— Вы сейчас возвращаетесь к себе?
— Заеду ненадолго к старому знакомому, хочу навестить его семью. Потом к себе.
— Если я правильно понял, эти данные нуждаются в некотором уточнении. Когда я смогу получить полный вариант?
— Завтра, ближе к вечеру. Понадобится сделать довольно большую выборку, а мы вчера как раз начали считать новые задачи.
— Хорошо. Я вас не тороплю.
3
Время приближалось к десяти, когда Адмирал вновь оказался в скикаре на большой трассе. Солнце теперь светило так ярко, что у всего транспорта, плотным потоком идущего по многорядной магистрали, автоматы до предела затемнили колпаки. Его машина также не была исключением. Адмирал включил информатор у своего кресла и вызвав на терминал очередную сводку, суеверно скрестил пальцы. К счастью, сегодня в его огромном хозяйстве не случилось ничего такого, что требовало его немедленного и личного присутствия. Он мог, как и планировал, позволить себе потратить немного времени на личные дела.
У развилки основной поток ушел вперед, по главной магистрали, лишь несколько машин, включая и его скикар, перешли на боковую полосу и нырнули в очередной, на этот раз не слишком длинный туннель. Когда они опять очутились на поверхности, город официально закончился. Здесь уже начинались предместья.
После непродолжительного полета компьютер обиженно запищал и скикар, плавно снизившись на полосу безопасности, остановился у небольшой двухэтажной виллы, находящейся в зеленом поясе столицы. Молодой сопровождающий покосился на пульт, но смолчал. Он знал, что Адмирал не любит машинных разговоров и на время предстоящего полета благоразумно заблокировал речь у электронного мозга.
Дом был не новый и заметно отличался от стоящих рядом более изящных и современных соседей. Чуть поодаль, метрах в десяти бесшумно опустились и неподвижно замерли машины сопровождения. Адмирал постарался ненароком не улыбнуться, чтобы невольно не обидеть своего спутника. Все эти нарочитые символы его высокого положения давно уже носили почти ритуальный характер. Обеспечением его реальной безопасности занимались совсем другие службы, напрямую связанные с Проектом.
Адмирал взял лежащий рядом на сиденье комм, немного помедлил, потом глубоко вздохнул и назвал имя. Приятный и звонкий женский голос, который тут же ответил ему, был ему хорошо знаком. Даже слишком хорошо.
— Я жду вас. Проходите, Адмирал.
Адмирал вышел, постоял, оглядываясь, затем не спеша прошел к входу по обсаженной зеленью извилистой дорожке, сложенной из старых, потрескавшихся каменных плит. Он слегка улыбнулся, поняв, что волнуется, как мальчишка. Нарушился даже ритм дыхания. Черт, это тебе не доклад на Совете!
Он был совсем близко от двери, когда она начала медленно таять.
На пороге стояла высокая, стройная и очень привлекательная женщина. Пролетевшие со дня их первой встречи годы обошлись с ней милостливо, совсем не тронув ее завораживающую, редкую красоту. Она подняла руку, заслоняясь от солнца и улыбнулась ему.
4
— Да, мама? — Элин наклонилась и пошарив, нащупала браслет комма, лежащий на полу в куче бумаг.
— Спустись пожалуйста вниз, дочка, — прозвучал из комма веселый голос матери. — У нас сегодня гость.
Элин мягко скатилась с низкого дивана, не глядя сунула ноги в сандалии, сбросила шлем, на ходу приказав нейросети отключиться и выскочила в коридор, на бегу натягивая спортивную майку с короткими рукавами. Одним прыжком со сложным переворотом слетев с высокой лестницы и бесшумно приземлившись в холле, она, вспомнив наказы Учителя, привела в порядок дыхание и только потом двинулась дальше. Трюк с лестницей был освоен и отработан давно, еще с детских лет. Элин проделывала его даже в полной темноте; сейчас, при свете дня, это казалось детской забавой. Лифтом она не пользовалась принципиально.
Огромный мохнатый пес, лежащий в полудреме у двери на сквознячке чуть поднял голову и призывно шевельнул хвостом. Элин на ходу опустила руку, ласково потрепала пушистый загривок и чинно вошла в гостиную. Пес был ее одногодком. Теперь собаки жили намного дольше, он был сейчас в самом расцвете сил. Пес шумно вздохнул, показав на мгновение широко раскрытую пасть со страшными клыками, потом опустил голову на лапы и опять закрыл глаза.
За столом, накрытым для легкого завтрака, рядом с матерью сидел незнакомый пожилой мужчина с приятным и слегка знакомым лицом, на котором выделялись серые пронзительные глаза. Высокого роста, несмотря на возраст, он был худощав и подтянут. Волосы его были не по моде коротко подстрижены. Похож на бывшего военного. Черт, где же я его видела... В папиных голозаписях? — подумала Элин, искоса поглядывая на незнакомца. Хотя мужчина был в неброском простом костюме, что-то в нем такое проскальзывало, какой-то едва заметный намек на роскошный, шитый золотом мундир.
Гость тоже, совсем не скрывая этого, с интересом разглядывал Элин. Она вежливо поздоровалась, чмокнула мать в щеку, налила себе кофе и села за стол.
— Это Хар Темминг, старый друг твоего отца, — сказала мать, слегка улыбаясь. — Давным-давно нас свела судьба, на том самом лайнере, где твой отец лежал раненый в госпитале... А еще раньше они участвовали в том дурацком штурме, о котором отец тебе пытался рассказывать, когда ты была еще совсем маленькая. Наш гость был по делам в столице и смог ненадолго заглянуть к нам.
— Умозрительно я представлял, сколько прошло времени. Но совсем не ожидал, что у Дэвида уже совсем взрослая дочь, — вежливо сказал мужчина. — И такая красивая!
— От отца я унаследовала острый ум, — брякнула Элин, протягивая руку за бутербродами.
— Но красоту — несомненно, от матери, — продолжил гость после едва заметной паузы. Губы его чуть дрогнули. Улыбка получилась несколько странной. Казалось, что он не так часто улыбается и мышцы лица плохо помнят, как это надо делать. Он внимательно, в упор, не отводя взгляда, продолжал разглядывать Элин, которая демонстративно уткнулась в чашку.
Какое прекрасное лицо, подумал Адмирал. Вылитая Эви и все-таки совсем другая. Копна непослушных огненных волос и огромные, небесной синевы прозрачные глаза. Что бы она не говорила, волосы и глаза несомненно Дэвида. Его все так и звали, разумеется за глаза: рыжий дьявол. Адмирал вспомнил, как они темнели у молодого гиганта, когда тот приходил в бешенство, но был вынужден держать себя в руках.
Мать укоризненно посмотрела на Элин и придвинула к ней тарелочку с печеньем. Гость отпил глоток и продолжил:
— Не сочтите за бестактность, но я помню, как Дэвид однажды признался мне, что мечтает о мальчишке. У вас в детстве не возникало непонимания с отцом?
Элин тихонько фыркнула в свою чашку, но промолчала. Мать, слегка улыбнувшись ей, мягко ответила вместо дочери:
— Муж быстро понял, что в девочке есть своя прелесть. Но если вы спросите мнение самой Элин, то мы разумеется виноваты, что она не парень.
— Ма! — возмущенно воскликнула Элин.
— Не спорь дочка, я же знаю. Видите ли, — продолжила она, обращаясь к гостю и выразительно глядя на него, — в шесть лет, еще когда Дэвид был жив, раз и навсегда было решено, что девочка станет космодесантником. С тех пор спокойная жизнь в этом доме закончилась.
— А кем это было решено? — осторожно поинтересовался тот.
— Самою Элин.
Гость понимающе кивнул.
— Ну, теперь, я полагаю, планы немного изменились? У вас просто замечательный кофе.
— Я налью вам еще, — сказала мать, берясь за кофейник.
Он сделал глоток густого, ароматного напитка, одобрительно кивнул и опять обратился к Элин:
— Я знаю, что в этом году вы заканчиваете колледж. Это определенный рубеж в жизни. Довольно важный, предстоит сделать первый серьезный выбор. Вы уже решили, чем будете заниматься?
— Тем, чем вы слышали, — буркнула Элин.
— Элин, — укоризненно протянула мать.
— Прости мама, но это мое дело! — она потихоньку стала заводиться, этот отставной хмырь начал действовать ей на нервы.
— Если вам действительно интересно, то летом я буду сдавать экзамены в Первое Образцовое, — неохотно продолжила она, тоже глядя на гостя в упор. — После окончания постараюсь получить назначение на базу в пространстве и набрать побольше практического опыта. Если все пойдет, как надо, то лет через пять буду пытаться поступить в Академию. Дальше я пока не планировала.
— Простите? — гость картинно поднял бровь. У него это получилось очень впечатляюще. Вид у него был довольный — казалось, разговор его сильно забавляет. — Но, насколько мне известно, Первое Образцовое десантное училище пока еще мужское?
Элин яростно сверкнула мгновенно потемневшими глазами.
— Пусть они этим подавятся! Молчи, мама! Я собрала целую коллекцию ответов от всех департаментов: средне специальных и высшего специального, как гражданских, так и военных. Нигде нет прямого запрета на прием женщин. Нет такого закона!
Она ненадолго замолчала и продолжила уже чуть спокойнее:
— Я попробовала сдавать, ну для пробы, некоторые приемные дисциплины по отдельности. В разных университетах, где смогла найти похожие предметы. И набрала максимально возможный суммарный балл. Пусть эти павлины в погонах только попробуют мне отказать!
На некоторое время в столовой воцарилось напряженное молчание. Элин яростно жевала несчастное печенье.
— Однако женщинам в Федеральных вооруженных силах разрешено служить только в военное время, — гость оставался по-прежнему спокойным, речь его была размеренной и доброжелательной. — И последние сто лет такой необходимости к счастью не возникало. Времена пограничных конфликтов в космосе давно миновали. Как вы думаете обойти это препятствие? Такой закон есть, он принят правительством Федерации довольно давно и, насколько мне известно, с тех пор не изменялся.
— Многие женщины имеют военные специальности и работают в армии по временным контрактам, причем с присвоением звания. Тут полно всяких лазеек, — отчеканила Элин. — Я советовалась с очень компетентными юристами. Закона, запрещающего мне сдавать экзамены, нет!
Она резко выдохнула и замолчала.
Гость с видимым удовольствием отпил из чашки и посмотрел на мать девушки. Та едва заметно развела руками, но губы ее дрогнули в непроизвольной улыбке. Тогда он осторожно, но настойчиво продолжил:
— Извините за резкость, но вы уже взрослый человек, а я привык говорить прямо. Это не серьезно. Предположим, вас допустят к сдаче экзаменов, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но какой в этом смысл? Космодесант — это элита армии. На одно место претендуют многие сотни желающих, идет суровый, жесточайший, я бы даже сказал — беспощадный отбор. Дальше больше — сам процесс обучения. Его выдерживают очень и очень немногие. Вам не пробиться через конкурсное сито, не говоря уже о дальнейшем.
Он с интересом ждал очередного яростного взрыва возмущения, но к его немалому удивлению, девушка совершенно успокоилась. Она некоторое время внимательно разглядывала его своими глазищами в упор, как диковинного зверя, а потом нараспев ответила:
— А я бы не была в этом так уверена...
Черт, ругнул Адмирал самого себя. Ты что, забыл, с кем говоришь? Все далеко не так просто... Вот она, генетическая матрица Олвина... Гениальная матрица! Интересно, догадывается ли Эвелин о том адском коктейле, что бушует в жилах ее дочери?
Адмирал поставил чашку на стол и бросил взгляд на старинные часы.
— Я понимаю, что это не вежливо, но к сожалению, Эвелин, мне уже пора, — сказал он. Затем гость повернулся к Элин и закончил: — Было очень приятно с вами познакомиться. Что же, вы меня почти убедили. Разрешите на прощанье искренне пожелать вам удачи в этом нелегком предприятии. Ни пуха, ни пера, как говорили древние.
Он вежливо кивнул Элин, постаравшись убрать иронию из глаз. Если бы он только что не был свидетелем яростного всплеска эмоций... Никаких следов недавнего эмоционального взрыва. Поразительно. Сейчас перед ним сидела умная, красивая и несомненно прекрасно воспитанная молодая девушка, приветливо глядящая на него широко открытыми ясными глазами. И можно было поклясться, что она не испытывает ни малейшего интереса к такой узкой и специфической области деятельности, как космодесант.
