Книга 1. Железом и кровью. Часть 2

-Это... у Жереха надо спрашивать... Жереха Грабова. Но и у него его, наверное, нет. Загнал куда-нибудь.

-Где его найти?

-На площади. Там его "земля".

-Много отстёгивает?

Тут снизу выбежала Зая Корчакова. Она взглянула на побоище и всплеснула руками:

-Ой, что же это?

-Узковато тут у вас, — сказал я, вставая. — Вот парни и не разминулись... со столами. Верно?

Второй стражник закивал головой. А его товарищи пока ещё в себя не пришли.

-Тебя как звать? — спросил я у стражника.

-Иван. Стойлов.

-Мой совет тебе, Иван Стойлов: из охраны уходите все трое. Если этого не произойдет сегодня, то пеняйте на себя... На Святой Земле сейчас добровольцы очень нужны. Особенно такие могучие, как вы.

Я шёл ва-банк. Конечно, что я мог сделать? Но тот факт, что они не знают обо мне ничего, должен был их заставить поостеречься.

Я взял за руку испуганного Василия, и мы вышли из трактира. И тут я сообразил, что лучше бы взял с собой оружие. Но возвращаться было плохой приметой.

Портовой площади мы достигли быстро, но где искать этого Жереха? Вполне могло быть, что сегодня его тут не было.

-Ну, Василий, смотри в оба.

Мы битый час шатались среди народа, и когда я уже хотел от всего отказаться, Лыков испугано схватил меня за рукав.

-Где? — спросил я.

-Вон там, у парапета. Тот усач.

Я повернулся: у края площади, у самого парапета возле бочек с изображением виноградной лозы и каких-то мешков, стояла небольшая группа людей. Четверо были вооружены, а пятый похожий на купца, отчаянно жестикулировал и куда-то всё время показывал.

-Ясно, — бросил я, прикидывая свои действия. — Постой-ка вон там у фонарного столба, а я мигом.

Эта четверка бандитов была явно тёртыми калачами. Жерех вдруг взял купца за грудки и так тряхнул, что у того шапка упала на мостовую.

Я приближался, и это заметили сподручные главаря. Двое из них перестали безучастно смотреть по сторонам и преградили мне путь.

-Те чо, малый?

-Правильнее говорить: "Тебе чего...."

-Умный, да? — встрял в разговор второй.

-Есть маленько. Мне бы с вашим главарём поговорить.

-Что? — не поняли бандиты. Тот, что поближе, потянулся за своим коротким мечом.

Вот же, Нихаз его туда! Утро явно не заладилось.

Я схватил его чуть выше кисти и большим пальцем надавил на мышцы, одновременно стараясь удержать его от возможности вытянуть оружие. Судя по скривившейся физиономии, ему было больно, и он бросил эфес.

-Может, всё-таки познакомишь меня с Жерехом? — на этот вопрос, парень не ответил, а лишь потупил взор.

-Что там такое, Новик? — наконец обратил своё внимание Жерех, отпуская купца, и отталкивая его четвертому громиле, жующему булку.

-Поговорить хотелось бы, — бросил я, отстраняя вправо Новика, трущего ноющее запястье.

-Кто ты? Чего надо?

-Хочу Свет в свое сердце впустить, — ответил я, вспоминая вчерашнюю служительницу.

-Ну, так впускай. От меня что надо? Я ведь тебе не настоятельница!

-Ты — нет, конечно. Ты просто препятствие на моём пути к очищению, — нёс я полную чепуху.

Уже приблизившись достаточно близко, и понимая, что оставляю за спиной двух бандитов, и тем совершаю ошибку, я продолжил движение, держась ближе к парапету.

-Ты нормальным языком говорить можешь? — Жерех немного смутился моему странному поведению.

-Узнал я, что в этом мире, а именно в этом месте, на портовой площади, произошло ужасное происшествие. И, возможно, не одно. И виной тому некий Жерех Грабов. Он нападает на беззащитных людей и грабит их до нитки. Какая несправедливость! Грех...

Главарь поправил свои черные усы, и усмехнулся. В его глазах мелькнула дикая искорка, какая бывает у людей, не считающих жизнь другого человека ценностью. Он понял, что я просто морочу ему голову, но пока не знал, как отреагировать.

-Слышь, ты! — вступился тот, которому я помял руку. — Ты часом ничего не попутал? Ты знаешь куда попал? И кто перед тобой?

-Тихо, Новик, — поднял руку Жерех. — Человек что-то имеет против меня. Пусть скажет.

-А я всё сказал, — улыбнулся я.

-Интересная история. И чем мы можем... откупиться?

-Во-первых, стать на путь исправления, — от этих слов мне и самому смешно стало. — А во-вторых: вернуть награбленное.

Грабов расхохотался.

-Ты мне определенно нравишься, матросик. С юмором у тебя не плохо. Потому можешь шагать отсюда живым-здоровым.

-Ну, ты же понимаешь, что этого не будет.

Жерех осмотрел меня с ног до головы. Его явно смущало то, что я был без оружия.

-Дай я ему сейчас.., — рвался отомстить Новик.

-Угомонись! Он через тебя прошёл, словно через двери. Знаю я такой народец. У него даже на лбу написано, что ему тебе голову отрезать, что на мостовую сплюнуть. Сверр.

-Что? — негромко переспросил я.

-Сверр. Ярый, — усмехнулся Жерех.

Но видя, что я не совсем понимаю тему разговора, отмахнулся, мол, проехали.

Жерех был умным человеком. Такой, наверное, и должен возглавлять крупную банду.

И это не какая-то шайка лихих оболтусов. Они хорошо организованы. Наверняка и "кодекс" блюдут. Ведь по своей природе, каждый человек должен был иметь какое-то оправдание своим действиям. Хотя бы и с благозвучным названием — "кодекс".

-Кто тебя послал?

-Лыков.

-Лыков? Лыков? Это откуда такой?

-Оттуда, — я кивнул на одиноко стоящего Василия.

Жерех посмотрел на него, пытаясь что-то вспомнить.

-А-а... Этот замухрышка.

Он снова рассмеялся, но по-доброму, чего сказать честно, я не ожидал от него.

-Его, между прочим, свои же товарищи "заказали", — продолжил Жерех. — Мешал он им.

-Чем?

-Кто его знает. Может, мастер хороший, нежели они. А уж они людишки гнилые. Я в этом толк знаю. Им бы денег срубить, и побольше. А мы твоего яхонтового даже пожалели: кончать не стали, а так у леса выкинули.

-А инструмент?

-Инструмент? Кто его знает.... Хотя, вроде, кузнецам отнесли. На переплавку.

-Жаль. Что делать-то будем?

Жерех удивился. Он пристально оглядел меня с ног до головы, а потом цокнул языком и сказал:

-Когда убийца идет на поводу у справедливости..., — Жерех покачал головой. — Шагай подобру, поздорову. Сегодня разойдёмся миром. Ну а потом, пеняй уж на себя. Не каждому я позволяю так со мной разговаривать.

Он предлагал прекрасный вариант. Один человек против целой системы... Навряд ли я выбрался бы живым.

Безусловно, сейчас победа была бы на моей стороне. Но осилить всю систему, в одиночку невозможно. Хватит и того, что я со стражниками завязался, за которыми Городской Приказ...

Я кивнул на прощание и пошёл к Лыкову.

-Н-ну зачем вы так? — дрожащим голосом проговорил тот. — Зачем так рисковать?

А я, признаюсь себе сам, что утреннее приключение меня только взбодрило. Кровь заиграла, закипела... Соскучился по авантюрам.

-Вы... вы... вы...

Лыков задохнулся из-за кипевших в нём чувств. А я вдруг почувствовал себя каким-то былинным героем.

Глупо, конечно, да и некрасиво так думать, но в груди затеплело от того, что я смог сделать хоть одно доброе дело. А то лишь насилие...

-Вы... Спасибо! — выдавил Лыков, чуть не плачя.

А я вдруг вспомнил, как на корабле, когда мы летели на Кватох, видел одного старца, окруженного детьми и внуками. Люди спрашивали его в чём причина того, что он до сих пор любим и почитаем в своей семье.

-Вы просто сейчас не можете этого понять, — отвечал старик. — Скажите... ответьте мне: нужны ли добру причины, чтобы быть добром? Нет. Безусловно, нет. Вот потому добро всегда побеждает зло...

Послышались возражения, но старик снова повторился:

-Вы просто сейчас этого не можете понять.

Я посмотрел в глаза этому человеку и чувствовал такое тепло в груди, как сейчас.

Мы вышли правее площади прямо к кузнице.

-Эй, ребята! — крикнул я двум полуголым красным от жара печи мужикам.

-Что тебе? — пробасил один из них.

-Вам тут как-то инструмент занесли.

-Кто занес? И какой?

-Парни Грабова. Василий, расскажи-ка ребятам, что там было.

Лыков попытался объяснить.

-А он ваш? — спросил другой кузнец.

-А то чей же! — бодро ответил я.

-Повезло вам, что я его до сих пор ленился переплавить, — кузнец кивнул в сторону.

Мы с Василием подошли к стене, где в мешке валялись какие-то железки. Лыков заглянул внутрь и зарыдал.

-Чего это с ним? — спросил первый.

-Ты бы по кузнице тоже бы горевал, — пояснил я, поднимая Лыкова и помогая ему с мешком.

3

Корабль медленно развернулся и, делая большую дугу, начал выходить из гавани. Лыкова я уже не видел. На палубе толпились пассажиры. Почти все на берегу стояли у парапета, отчаянно махали руками и кричали, что-то вроде "до скорой встречи".

Когда мы забрали инструменты Лыкова, я достал из кошеля две серебряные монеты и протянул их ему. Он возмутился, что это слишком много, а потом добавил:

-А как же Новоград?

-Он уже тут стоит лет сто. И ещё, даст Тенсес, сто простоит.

-Но я же обещал показать...

-Сам разберусь. Тебе на какой аллод.

-На Умойр.

Мы спустились вниз к пристани и выяснили, когда ближайший корабль. На удивление выяснилось, что именно сейчас идет погрузка с пятого причала.

-Пошли быстрее, — не дал я опомниться Лыкову и, купив ему место на судне, затолкал в толпу пассажиров. Едва Василий поднялся на борт, как тут же подбежал к борту и что-то закричал. Астрал поглощал все звуки, но по губам я прочитал, что он сердечно меня благодарит.

Дождавшись, когда корабль полностью развернётся и уйдет в астральное море, я поднялся на площадь и направился к столице.

Настроение было просто отличное. Я чувствовал себя прекрасно. И с таким настроем подошёл к портовым воротам Новограда.

Внутри проезда виднелись мощные пилястры. Высокие арки свода, расписанные мозаичными сценами из жизни Святого Тенсеса, уходили ввысь саженей на десять.

Пройдя по проезду я сразу попал в квартал, прозванный Торговым Рядом. Говорили, что здесь в основном никто и не жил. Лишь конторки да лабазы, а также Городской, Ратный и Сыскной приказы. Высокие двухярусные палаты, основание которых было сделано из огромных валунов, были покрыты деревянной кровлей, где лемехом, где дранкой. Кое-где виднелись следы незавершенного строительства.

Я миновал несколько лоточников и вышел на центральную площадь квартала, где красовалась огромная статуя какого-то мага, вокруг которого было пять фигур в капюшонах. Постамент был украшен кучей каких-то фресок, не ясно, что демонстрирующих.

Я зазевался и от того чуть не угодил под телегу, перевозившее сено.

Высоко в небо рвался шпиль какой-то башни, "растущей" откуда-то из центра столицы. Размеры её просто впечатляли. Спросив у одного из прохожих, я выяснил, что впереди за виднеющимися воротами в виде огромной круглой арки, своды которой тоже были расписаны какими-то святыми, находилась Башня Айденуса. Её маковка, по словам того же прохожего, была покрыта червонным золотом.

Я около часа бродил среди лавок, осматривая товар. Вокруг привычно суетились люди: одни спешили по приказным делам, другие торговали, третьи что-то покупали.

Но было одно общее среди всего этого: состояние какой-то тревоги.

Из обрывков фраз прохожих, я мало, что смог понять. Скорее всего, то ли началась война, то ли что-то иное не менее ужасное.

Было много воинов: пеших, конных (то есть я хотел сказать — ездящих на животных, среди которых лошадь выбивалась из общего круга своей малочисленностью), вооруженных профессионалов и новичков, едва умеющих правильно держать меч.

-Чего изволите, молодой человек? — наклонился ко мне какой-то пожилой человек.

Я огляделся: оказывается, ноги занесли меня в какое-то забитое Тенсесом место. Рядом стоял лоток с разложенной амуницией, одеждой и прочей ерундой.

-Хотел было прикупить что-то из одежды, а тут все оружие да прочая тому подобная ерундовина.

-Ну, так это нынче в спросе.

Судя по моему удивленному виду, торговец понял, что я не в курсе нынешних новостей.

-Ночью, — начал рассказать он, — захватили крепость Орешек. Сначала соляной бунт на Фороксе, ещё рудокопы в Мглистых шахтах на Умойре. Мало их там Иван Иверский усмирял. А теперь вот такой подарок.

-А кто захватил-то?

-Точно я не знаю. Говорят, что какие-то мятежники. И ещё, — тут уж почти шепотом проговорил седобородый торговец: — поговаривают, без Империи тут не обошлось.

Я задумчиво почесал макушку. То-то здесь полно вооруженных людей. Как ещё проверки не начали.

Крепость Орешек находилась на мысе Дозорный. Это был один из самых укрепленных центров Лиги. И если всё-таки к захвату крепости приложила руку Империя, то нам всем несдобровать. Стоит только высадиться вражескому десанту и в Светолесье начнется кровавая заварушка. И война уже будет не где-то на дальнем аллоде, и не на Святой Земле, а прямо здесь в самом центре Лиги.

Захватить Орешек было бы очень проблематично. Рассказывали, что это практически неприступная крепость.

Вдруг вспомнилось, как Бернар прочитал в журнале, что галеон, напавший на аллод Клемента, заходил в эту крепость. Не могло же оно быть всё взаимосвязано.

У позеленевшей от мха стены стоял совсем маленький гибберлинг. Скорее всего, это был ребёнок.

Я несколько минут наблюдал за ним и мне стало ясно, что он тут потерялся. Прохожие не преминули желанием пошпынять малорослика.

Чисто по-человечески стало жаль гибберлинга. В принципе, ребёнок же, и в чём его вина. Я приблизился и присел, чтобы быть вровень с гибберлингом. Маленькие черный глазки испугано вперились в мою персону, ожидая какого-то подвоха.

-Привет! — улыбнулся я. — Как дела?

Ответ походил на шамканье беззубого старика: ни слова не разобрать. Я переспросил и, напрягаясь, смог разобрать следующее: предо мной была девчонка по прозвищу Ромашка. Она вместе с братьями напросилась сегодня сходить с прочей роднёй в Торговый Ряд якобы для закупки соли. И вот, как результат, отбилась и потерялась.

-И тебе надо вернуться в гибберлингский квартал? — участливо спросил я.

Ромашка сильно закивала головой.

-Пошли, проведу, — и уже через полчаса мы были в квартале.

Сразу поразило характерное отличие их архитектуры от нашей. То тут, то там сновали "ростки" в национальных одеждах — килтах. Но были и те, что носили какую-то гремучую смесь в эльфийско-гибберлинско-людском стиле. Было и смешно и интересно одновременно.

Ромашка радостно подпрыгнула и бросилась куда-то бежать. Я про себя усмехнулся насчёт детской непосредственности. А, в прочем, дети и среди гибберлингов дети.

Людей здесь было очень мало, а вот эльфов вообще ни одного. Хотя, если припомнить свои прогулки по Торговому Ряду, то там тоже очень редко попадались эльфы. Скорее всего, они кроме своего квартала никуда и не ходили.

Я огляделся: все гибберлинги мне казались на одно лицо. Удивительно, что я на том далёком острове хоть кого-то смог различить.