Книга 1. Железом и кровью. Часть 3

-Точно не знаю, — пожал я плечами.

-Садись тут, — кивнула Зая на старый дубовый столик в углу подклета. — Я тебе накрою.

Я подвинул мешок с мукой и присел на бочонок. Над головой висели одуряюще вкусно пахнущие вяленые свиные окорока, колбасы и прочая снедь. Стало ясно, что я безумно голоден.

Зая застелила стол льняной скатертью и вскоре принесла мне поесть.

-Я сложу тебе кое-что в дорогу, — вздохнув, проговорила она.

-Хорошо... Вот тебе деньги, — я протянул Зае кошель Исаева. — Закупишь мясо у Чеслава Кишки. Я с ним второго дня разговаривал по этому поводу.

Зая как-то безразлично кивнула.

-Да не вешай ты нос! Я же не на войну-то еду. Дело плёвое: найду кой кого и назад.

-Да? — с надеждой в голосе спросила Корчакова.

-Я тебе до этого врал?

Лицо Заи посветлело.

Я быстро приговорил свой завтрак и засобирался в путь. Корчакова протянула мне небольшую котомку с едой. Я горячо поцеловал её в губы и решительно вышел вон.

3

Сразу за стенами столицы по направлению на юго-запад раскинулись широкие, но уже убранные поля, перемежевывающиеся с редкими березовыми рощами, едва покрытыми уже блёклым осенним золотом. Широкий утоптанный Западный тракт тянулся до Гадючьего плато, а там на развилке разделялся и уходил на Западную верфь, и на мыс Дозорный к Орешку. С юга аллод ограждал полумесяц Зуреньского хребта. А уж за ним раскинулось Темноводье и астральное море.

Мне говорили, что на всём хребте поставили несколько дозорных застав. Но с трудом верилось, что человек смог бы пройти эти горы, даже не смотря на то, что северный его склон был пологим и покрытым горными лугами.

То был настоящий медоносный край. В отличие от Лютикова, местные пасечники, живущие на хуторе Бортица, что на северном лесистом склоне Зуреньского хребта, большей частью сбывали воск да свечки, сделанные из него. Хотя их мёд тоже был не плох. Помнится, когда я бродил по Торговому Ряду, один купец рассказывал, что бортевые угодья здесь насчитывали около пяти сотен. Да и то, это со слов самих пасечников. А так ли это на самом деле — никто точно не знал.

Я миновал последние посёлки и вскоре въехал в большой лесной массив, именуемый Южной Берестянкой. Справа раскинулось небольшое пологое плато, за которым виднелась астральная бухта. На встречу изредка ехали телеги, груженые то мешками, то какой-то живностью. Сидевшие в них люди с какой-то настороженностью в глазах смотрели на меня.

Тракт чёрной змеёй извивался среди пожухшей травы. Ветер разогнал последние клочки тумана и воздух стал прозрачен, словно родниковая вода. Верстовые столбы, одиноко стоявшие у дороги, печально глядели на проезжающих мимо путников. От времени многие из них уже покрылись зелеными пятнами мха, и устало заваливались в сторону.

Трое суток я добирался до Межевой рощи, и лишь к вечеру нашёл большой лагерь. Это и был тот лазарет, о котором мне говорил Жуга. Он стоял чуть в стороне от тракта и был полон людей.

Здесь был разбит полевой лазарет для раненных солдат, осаждавших Орешек. Судя по количеству народа, этот госпиталь явно без дела не стоял.

Пройдя чуть дальше, я увидел астральную бухту, полную боевых кораблей, изредка ведущих огонь по стенам крепости. Иногда виднелись ответные залпы.

Из небольшой разношёрстной толпы зевак, стоящей у берега слева, и на которую я поначалу даже внимания не обратил, донеслись громкие ругательства. До меня не сразу и дошло, что они живо обсуждают вечернее сражение, происходящее у высоких каменных стен крепости.

-Твою-то... мы ведь сами те пушки пристреливали! — донеслось до моего слуха. То возмущалась какая-то семейка гибберлингов. — Знать бы заранее.

Я повернул голову в ту сторону, куда сейчас был прикован взгляд толпы: небольшой корабль, объятый синеватым пламенем, вовсю мчался к берегу.

-Руль сбили! — крикнул кто-то. — Какого он влез в бой!

Со стороны крепости мелькнуло ещё несколько вспышек.

-Угробили! Гады, угробили же! — возмущались гибберлинги.

-Да это же разведчики! — воскликнул чей-то голос. Мне он показался несколько знакомым.

Я прищурился и увидел в толпе говорившего: то был Тон Ветродуй.

Корабль делал широкую дугу и уже практически развалился на части. Он с огромной скоростью врезался в берег верстах в двух западнее.

Все гибберлинги, что стояли здесь, разом широкой волной бросились бежать к месту гибели судна.

Я постоял ещё с минуту, а потом вернулся назад к лагерю.

-Кто таков? Куда едешь? — ко мне подошли стражники.

-Бор с Ингоса. Я гонец, еду в лагерь Залесского. Вот хотел бы переночевать, — я вытянул из-за пояса охранную грамоту, состряпанную Исаевым, и протянул её, вышедшему вперёд, стражнику.

Меня оглядели с ног до головы, словно искали подтверждение сказанных слов.

-Вон приезжие, — указал в сторону второй из охранников. — Можешь там и остановиться.

Я посмотрел в указанную сторону, и, кивнув головой, поехал туда. Тут на небольшом пятачке очевидно останавливались на ночлег все те, кого ночь застала в дороге. Я прикинул и быстро определил, что большинство людей здесь торговые людишки.

-Вечер добрый! Примите в свою компанию? — спросил я, улыбаясь, и слазя с коня.

-Коли хороший человек, то чего же не принять, — ответил кто-то.

Привязав коня чуть в сторонке, я выбрал себе место и стал располагаться, краем уха подслушивая разговоры.

Темнело уже рано и воздух становился заметно прохладным. От долгой дороги наваливалась усталость. Да ещё сказывалось, то тяжёлое ранение, отдававшее нытьём во всём теле.

В руку вдруг попала склянка, которую мне подарил Пьер ди Ардер. Я откупорил её: густая тягучая жидкость мутного зелёного цвета, которой была наполнена ёмкость, пахла какими-то цветами. Я сделал один глоток, ощущая, как по горлу к пищеводу потянулась волна приятного холода. Через мгновение в голове прояснилось, и по телу разлилась какая-то легкость.

Я убрал склянку в котомку и достал оттуда вкусно пахнущий свёрток.

-Вообще распоясались, — это начал возмущаться какой-то полный человек, с ухоженой густой бородой. — Конечно, они и раньше тут воду баламутили, но чтобы так...

Я весь превратился во внимание.

-Говорят, сегодня какого-то эльфа привезли. Сам видел: весь перевязанный, голова разбита. Вроде, сунулся в лес, а там его и...

-Да что там эльф! На днях две телеги с провиантом "хлопнули". Вот же воры! Куда Приказ смотрит?

Я насторожился: какого эльфа привезли? Что если это тот волшебник, которого я ищу?

Хотя это было бы слишком просто, ведь в реальной жизни так не бывает, чтобы дело оказалось настолько простым. Я быстро отогнал мысли о столь лёгком развитии событий и, наскоро перекусив, прилёг на мешок.

-...совсем не жалеют, — продолжал возмущаться бородач. — Ладно бы просто грабили, а то и убивают почём зря.

-Угу, — поддакнул кое-кто из сидевших рядом. — На днях пятерых нашли. Глаза выколоты, языки отрезаны. Не по-человечески как-то! Варвары! Даже орки так не поступают.

-Это чтоб не рассказали о том, что видели, — перебил бородач.

Дальнейший разговор был просто переливанием пустого из порожнего, потому я попытался заснуть. Ведь идти и искать сейчас Горяну не было смысла. Надо было дождаться утра и попытаться с её помощью разузнать о раненном эльфе, ведь необходимо проверить все версии.

С неба сыпалась мелкая изморось, так что пришлось накрыться с головой.

Спал я чутко, изредка всё же проваливаясь в темноту сна без сновидений. Мне казалось, будто меня засасывает в какую-то бездонную тьму, и я снова просыпался, глядя на тусклый костёр рядом. Путники вокруг уже угомонились и мирно спали.

Огонёк лениво облизывал ветки, и они тихонечко потрескивали. Мой сонный мозг незаметно трансформировал мир вокруг: вот костерок превратился в горящий боевой корабль. Вот я становлюсь на одно колено, натягиваю лук...

Где-то громко-громко закукарекал петух и я проснулся.

Было рано, едва-едва рассвело, но лагерь уже начинал приходить в движение.

Наскоро умывшись, я наскоро позавтракал, затем сложился и, взяв коня под уздцы, пошёл к лазарету.

-Чего тебе, гонец? — снова дорогу преградила стража.

Надо же, запомнил!

-Хотел бы узнать: где найти Горяну Иверскую.

Стражник задумался. Мне даже показалось, будто я услышал, как щёлкают мысли в его голове.

-А! Вспомнил! — хлопнул он себя по лбу. — Вон тот шатер видишь? Что чуть левее тех трёх берёзок... Вон там она и обитает. А что?

Я не стал отвечать и пошёл прочь.

В шатре никого не было. Я огляделся, пытаясь определить, где могла быть его хозяйка и тут из-за чахлых кустиков появилась невысокая темноволосая девушка, одетая в простое эльфийское платье. Судя по её осанке и характеру ходьбы, это была дворянка. Она быстро окинула меня взглядом и решительно подошла ближе.

Не смотря на столь ранний час, выглядела она полностью собранной, как будто и ночи не было. Хотя моя Зая тоже рано встаёт да быстро собирается.

-Вы ко мне? — голос у девушки был очень приятным, и мне отчего-то подумалось, что она должна неплохо петь.

-Я к Горяне Иверской.

-Тогда ко мне. Я вас слушаю.

-Я приехал предложить руку помощи.

Ни один мускул на лице Горяны не вздрогнул. Она лишь вздохнула и пошла к себе в шатёр. Я привязал коня к дереву и вошёл следом.

-Быстро вы приехали, — проговорила Горяна.

Она подошла к сундуку и, отперев замок ключом, стала там что-то искать. Горяна была слишком молодой и совсем не похожей на людей из Сыскного Приказа.

Я попытался по внешним данным определить её характер.

Физическими данными она явно не обладала. Это было видно по женственности её движений и по складу фигуры. Остаётся только одно — мозги. С ними она, наверняка, дружила, иначе, думается мне, Жуга Исаев не стал бы с ней работать, а тем более доверять руководство таким делом по поиску схронов.

Её светло-голубые глаза сразу притягивали к себе внимание. Они подчёркивали тот факт, что их хозяйка весьма серьёзный человек... Хотя вот широкий и по-детски открытый её лоб говорил об обратном.

Горяна вытянула какие-то бумаги и захлопнула крышку. Она повернулась и вопрошающе посмотрела в мои глаза.

-Что-то не так? — спросил я.

-Нет... ничего, показалось что-то...

Тут Горяна чуть улыбнулась и на её щеках появились милые ямочки.

Я вдруг поймал себя на том, что стою с открытым ртом и милуюсь такому гармоничному совпадению цвета голубых глаз и ярко-алых сочных губ с расцветкой эльфийского платья.

-Простите...

Я кажется впервые покраснел, но Горяна то ли этого не заметила, то ли сделала вид.

-Как вас зовут? — спросила она, раскладывая на крышке сундука свои бумаги, одной и которых была карта.

-Бор.

-Красивое имя, — сделал она комплимент. — Итак, приступим к делу?

-Приступим, — подошёл я.

-Вот тут, западнее, — сказала Иверская, кивая головой на карту, — Межевая роща и наш лазарет. Внизу расположено полукольцо гор, а здесь на юге каменоломни... Большие Валуны. Восточнее их — Гиблая чаща. Между ней и столицей раскинулся Смоляной бор. И в центре всего этого...

-...огромный лес именуемый Южной Берестянкой, — закончил я. — Карту я эту уже видел.

-Отлично! Я её показываю, чтобы вы смогли оценить масштаб поисков. Где-то здесь и есть схроны мятежников, — Горяна снова улыбнулась и на её щеках вновь появились ямочки.

Я присвистнул:

-Выходит, что никто точно не знает где и искать?

-Выходит... Иначе тут был бы отряд солдат, а не мы.

-Славно, — я наклонился над картой и тут в нос ударил запах каких-то благовоний, тончайшим ароматом исходящих от Горяны.

Мысли снова запутались и я сильным усилием воли взял себя в руки. Девушка явно мне понравилась и скрывать это от самого себя было глупо.

-Есть... есть ли какие-то соображения? — спросил я у Иверской, выпрямляясь.

Она подняла голову, глядя мне в лицо, и тут я сообразил, насколько девушка миниатюрна в сравнении со мной. Она отчего-то напомнила мне милую домашнюю кошечку, трущуюся о руку и мурлыкающую от удовольствия.

-Есть, — кивнула она головой. — Первое, — тут Горяна стала загибать пальчики, — это то, что в дебрях этого леса орудует, и уже давно, какая-то банда воров и грабителей. Следовательно, они вполне могут быть причастны к схронам. Или, могут знать, либо догадываться, кто их и где именно соорудил.

-Разумно, — кивнул я головой.

-Второе, — тут Горяна вдруг облизала губы и слегка прищурилась, — в связи с тем, что нападения этих бандитов каждый раз проходит успешно, у меня есть предположение, что у них есть лазутчики в нашем лагере... и не только в нём. Если удастся выявить этих лазутчиков, то мы сможем выйти на лагерь разбойников, а от них узнаем и месторасположение схронов.

Я улыбнулся, понимая, что под словом "мы" будет подразумеваться "я". Непохоже, чтобы Горяна умела "добывать" сведения. Тем более с пристрастием.

-Есть ли предположения, кто лазутчик?

Горяна почухала свой курносенький носик и задумалась.

-Вы есть хотите? — вдруг спросила она.

-Ну... не очень...

-А я — сильно. Пойдёмте на поварню.

-У меня своё... Зая положила...

Я осёкся, растерявшись. И тут же гневно, но стараясь внешне этого не показывать, выругался на себя: "Тьфу ты на тебя! Вот же дурак: то к одной липнешь, то к другой!"

Так всё! Собрался, и хватит хвостом вилять, как дворовый пёс. Ты тут по делу, а не любиться пришёл.

Я махнул головой, разгоняя все мысли.

-У меня ещё одно дело, — сказал я. — Говорят, вчера какого-то эльфа привезли в лазарет. Он был сильно ранен. Как бы выяснить кто он и где его найти?

-Да... Я его знаю, это Жан ди Близар. Я с ним вчера вечером говорила.

-И каков результат?

-Толком ничего не помнит.

-Может я попробую с ним поговорить.

-Вы мастер по развязыванию языков? — улыбнулась Горяна.

-Ещё какой! — оскалился я в ответ, но девушка совсем не испугалась.

-Проведу.

Мы вышли наружу и несколько минут лавировали среди большущих палаток, заполненных стонущими раненными солдатами.

Последствия осады Орешка ужасали. У простого обывателя сразу же складывалось мнение, что армия абсолютно не подготовлена. Столько жертв и причём некоторые ранения просто ужасали: от страшных ран до полного отсутствия конечностей, будь то рук, или ног.

И вся эта масса стонала, выла, корчилась от боли. Рядом кружили священники, лекари, знахари разных рас и возрастов.

Меня удивила реакция Горяны. Лицо её было абсолютно спокойным и беспристрастным. Хотя, возможно, она сих зрелищ насмотрелась вдоволь. Так бывает, когда от переизбытка страданий других даже самый сердобольный человек перестаёт их замечать.

-Тут, — кивнула Горяна на одну из палаток.

Мы остановились, и я первым вошёл внутрь. В левом углу на ветках покрытых волчьими шкурами лежала длинная фигура эльфа. Его грудь была перевязана широкими кусками белой ткани. Горяна не стала входить, и, скорее всего, отправилась на поварню.