Все восемнадцать махин вовремя вышли к точке рандеву, и теперь висели на высоте девятисот футов, почти ровной линией, фронтом на запад, с интервалами в четверть мили. Легкий встречный ветер заставлял воздушных гигантов лениво трепетать маховыми мембранами, удерживая место в строю. На полетном мостике корабля-гнездовья "Белое пламя" кипела работа: обслуга суетилась вокруг ударных "стрекоз" и инрийских "виверн". Палубные рабы крепили гроздья "капель" с пиростуднем, прилаживали связки "грозовых труб" и "драконьих языков" труб, наполняли магазины метателей режущих дисков. Пилоты "стрекоз" — невысокие, краснокожие островитяне, лучшие человеческие летуны Конфедерации, и закутанные в длинные, до пят, плащи, ругались, подгоняли особо нерадивых тычками и затрещинами. Наездники "виверн" стояли в стороне; инри как всегда, держались особняком, тщательно следя, чтобы ни один из пробегавших мимо рабов, не коснулся даже краешка их ниспадающих одеяний. Да те и сами давно привыкли к манерам обитателей Заповедного края, и, случайно приблизившись к инри, почтительно огибали их, выдерживая положенную дистанцию — примерно три фута.

Раб с нарукавной повязкой старшего прислужника, копавшийся возле крайней в ряду "виверны", отскочил и вскинул над головой клетчатый, серебряно-черный флажок. От группки стоящих в стороне пилотов отделился высокий, даже по меркам своего народа, инри. Повернувшись к своим соплеменникам, он вскинул правую руку, сделал какой-то сложное движение и замер. Те в ответ, вытянулись в струнку и одновременно хлопнули правыми ладонями по висящим на перевязях ритуальным топорикам. Высокий инри повторил этот жест, повернулся и направился к своей "виверне". Вслед за ним, выполнив тот же самый ритуал, к аппарату отправился еще один инри — и, хотя фигуру его скрывал точно такой же непроницаемый плащ, особенности походки не оставляли сомнений, что второй наездник, левая самка инри. Мудреный серебряный узор, струящийся по краю её накидки, указывал на принадлежность к одному из самых авторитетных во всей Конфедерации инрийских семейных кланов. Подавший сигнал готовности раб перегнулся через леер и уставился на боевую подвеску "виверны" — две белые "капли" с горючей смолой, две связки "драконьих языков", по три штуки в каждом, и вживлённый в носовой выступ метатель режущих дисков скорпион" — классическая конфигурация вооружения для удара по крупной воздушной цели. Занявший место в глубоком, покрытым замысловатыми узорами из седле, инри-наездник прикрикнул на излишне бдительного прислужника. Тот в ответ част закивал и попятился прочь, на предписанное уставом место — возле рычага сброса. Инри пришлёпнул на лоб подушку контактного слизня, и замер с широко открытыми глазами. "Виверна" вздрогнула всем корпусом, отзываясь на контакт.

Один за другим, палубные рабы вскидывали флажки, сигнализируя о готовности. Вскоре наездники пилоты заняли места — пятнадцать "стрекоз" и девять двухместных "виверн", с полной боевой подвеской, замерли на замках под полетным мостиком "Белого Пламени", ожидая только команды на сброс. Еще шесть "стрекоз" со сложенными крыльями ждали очереди на мостике, нетерпеливо вздрагивая кольчатыми сегментами фюзеляжей. Как только стартует первая волна, палубные рабы поспешно подцепят на клещи резервные летатели, чтобы те были готовы в любое мгновение сняться на перехват имперских крыланов — если, конечно, те успеют взлететь навстречу атакующим.

Все шесть кораблей-гнездовий закончили подготовку к выпуску летателей, и теперь рассыпали веера цветных сигнальных искр.

На флагмане, "Высоком Замке", засверкало зеркало гелиографа, передавая распоряжения армад-лидера на остальные корабли армады. Предводитель не собирался рисковать тщательно разработанным планом — все разговоры между воздушными кораблями велись с помощью этих примитивных аппаратов, раздажающе неудобных в обращении. Предстоящая операция в буквальном смысле решала судьбу большой войны, на которую, после стольких лет мира, наконец-то отважилась Конфедерация.

Приняв сигнал флагмана, корабли армады медленно тронулись на север, туда, где за покрытыми лесом вершинами Южного Хребта, на равнине, у моря, раскинулась Туманная Гавань. Один из крупнейших городов враждебной Империи и, что самое важное, постоянный пункт базирования ее самого мощного воздухоплавательного соединения — Второго Воздушного Флота. Кроме того, в Туманной гавани стояли и боевые корабли — то есть обычные, морские суда, тихоходные плоскодонные утюги прибрежной обороны и отряд клиперов под командованием Великого князя Григория. Но вовсе не они интересовали сейчас армад-лидера, выводящего свои воздушные гиганты на заветную цель. Морской порт Туманной Гавани, по правде говоря, особого стратегического значения не имел — его рейд, мелководный и слишком уж открытый океанским ветрам, не позволял принимать по настоящему крупные боевые корабли. Отряд же клиперов играла роль то блестящей игрушки наследника, то учебной парты для отпрысков имперской аристократии. Нет, мысли армад-лидера занимали сейчас длинные, серебристые эллинги боевых дирижаблей Второго Флота, ангары и катапульты для крыланов, а так же причальные мачты и газгольдеры с мета-гелием, усеивавшие просторное — пять миль от края до края! — поле самого крупного воздушного порта Империи. Так же в списке первоочередных целей значились крупный химзавод на южной окраине Туманной Гавани и сборочные мастерские крупнейшего производителя аппаратов тяжелее воздуха "Глюк и братья". В перечне вторичных целей были коммерческие воздухоплавательные доки, здание гражданского воздушного порта и сухой док порта морского. Нашлось место в этом списке и для отряда клиперов наследника — но это, скорее, так, для порядка. Все понимали, что как ни сложились бы боевые действия грядущей войны, погоды эти роскошные, дорогостоящие игрушки не сделают.

Над Южным хребтом летающие махины крались низко, подчас не соблюдая строя и строго выдерживая предписанную приказом высоту. Через гребень облачники переваливали, прижимаясь к каменистым россыпям и верхушкам деревьев — маневр опаснейший, и несомненно, добавивший седых волос навигаторам. От их умения угадать направления воздушных потоков зависела сейчас безопасность воздушных громадин. Но навигаторы все же не зря ели свой хлеб — перевалив через хребет, армада восстановила сломанную линию боевого строя и двинулась к Туманной Гавани. Томительно тянулись минуты, и каждый, на бортах облачников, от армад-лидера, до последнего трюмного раба, сейчас замер в тревожном ожидании — в любую минуту на фоне голубого неба могли мелькнуть маховые перепонки крылана или вытянутая капля патрульного корвета. И тогда прощай внезапность — корабли армады украсят своими истерзанными оболочками подступы к цели.

Но время шло, а незваные гости все не появлялись. Флагманский навигатор подал знак и гондолу "Высокого замка" огласил тревожный звонок — до цели оставалось немногим более тридцати миль. Армад-лидер, до сего момента вроде бы безучастно стоявший у одного из боковых иллюминаторов перевел дух и вышел на середину салона. Армад-паладины выстроились у левого борта гондолы, лицом к своему командиру. Все понимали — вот он, момент истины. То, ради чего долгими неделями строились планы, готовились боевые корабли... момент, который должен определить судьбу и враждебной Империи и самой Конфедерации... да и судьбу каждого из них.

Все слова были сказаны заранее. Армад-лидер лишь коротко кивнул на подвешенную к потолку прозрачную пленку "живой" карты, и сухо откашлялся.

— Мессиры! Я жду от каждого, что он исполнит свой долг так, как это подобает храброму воину и верному паладину Договора!

Армад-паладины слитно щелкнули каблуками и вскинули ладони в приветственном салюте. Армад-лидер, чуть помедлив, ответил на салют и, выдержав показавшуюся всем нескончаемо долгой, паузу, негромко объявил:

— Приготовиться к сбросу! Всплываем!

На кораблях слитно ударили боевые горны, палубы огласились дробным топотом сотен босях ног — низшему персоналу облачников обуви не полагалось. Следуя плану, воздушные корабли пошли вверх — несущие баллоны разбухли от дополнительных порций мета-газа, поступающих из газогенераторных желёз огромных плоских слизней, сотнями фунтов полгощавших вонючую питательную пасту. Когда строй армады набрал положенные три тысячи футов, на полетных мостиках гнездовий часто заквакал сигнал сброса. Десятки рук одновременно надавили на рычаги, и соскочившие с клещей-захватов летатели, клюнув носом, сорвались в крутое пике. Набрав скорость, пилоты подали нагрузку на маршевые перепонки. Вспомогательные, маневровые, приподнялись, как полагается, и теперь торчали вверх под углом в сорок пять градусов, почти скрывая скорчившиеся между ними в сёдлах фигурки наещдников. Небесный простор огласился густым, тяжелым жужжащим гулом— "стрекозы" и "виверны" стали выстраиваться клиньями по три машины, выстраивая предписанную уставом многоуровневую этажерку. Выровняв строй, ударные тройки обогнали неторопливо плывущие облачники, и пошли к раскинувшемуся где-то за горизонтом городу.

* * *

— Что это, Господи? Почему тревога? Где капитан, почему он не объяснит?

Крики неслись со всех сторон. На галерее было полно народу — большинство пассажиров, застигнутые, как и Алёша, за утренним туалетом, высыпали из кают. Лица людей, встревоженные, порой рассерженые, казались бледными в лиловатых отсветах. Бока воздущного корабля, нависавщие над прогулочной галереей то и дело озарялдись изнутри бледными сполохами — шкипер "Династии", не доверяя маховым перепонкам, спешно накачивал мета-газ тлеющими разрядами, чтобы, при необходимости, иметь возможность резко нарастить подъёмную силу. Или, наоборот, стравит мета-газ и тоггда сигара дирижабля резко пойдёт к земле. Можно, конечно, маневрировать плавычестью толко за счёт изменения плотности мета-газа, но дело это непростое, и хрупкие конструкции коммерческого воздушного корабля вряд ли долго выдержат подобное ображение. Вот если бы это был патрульный корвет, или хотя бы старичок "Вестник" из отряда Корпуса...

А ведь ситуация и правда серьёзная донельзя, раз шкип "Династии" решился на столь нештатные действия, "торгашам" это запрещено всеми мыслимыми и немыслимыми инструкциями...

— Господин офицер, объясните, наконец, что происходит?— обратилась к гардемарину высокая дама в светло-сером, отделанном чёрной тесьмой, платье. За спиной её стояла девущка в светло-салатовом плстье — дочь? Племянница? Компаньонка — мелькнуло в Алёшиной голове. А ведь хороша...

— Так я дождусь, наконец, ответа, гсоподин ОФИЦЕР? — настаивала дама.

— Собственно, я только гардемарин... — начал было объяснять огорошеный Алёша, но тут же одёрнул себя:

— Я, как и вы, пассажир, сударыня, и знаю о случившемся не больше вас!

Галерею резко тряхнуло, недовольные возгласы смиенились криками страха. Палуба накренилась — "Династия", видимо, исчерпав запас динамической маневренности начала стравливать мета-газ и теперь шла к земле, сильно наклонив нос. Кое-кто из пассажиров не устоял и покатился по тиковым доскам палубы. Настырную даму снесло падающими соседями, а её спутница исхитрилась ухватиться за рукав Алёшиного кителя. Тонкое сукно — семнадцать рублей за штуку! — затрещало. По панорамным стёклам скользнула стремительная, огромная тень — устоявшие на ногах пассажиры разом отшатнулись назад, взвыв от испуга. Мимо галереи — рукой подать! — пронеслась тройка "стрекоз". Туманные, радужные пятна на месте крыльев, отливающая металлом зелень хитиновых панцырей и красные, искажённые злобой лица наездников-инри...

Правой рукой Алёша намертво вцепился в латунный поручень, отделяющий пассажиров от панорамных стёкол, а левой изловчился подхватить девицу за талию. Та намертво вцепилась в его китель — похоже, ткань всё-таки выдержала это испытание.

Мысли в гардемаринской голове неслись карьером: Стрекозы? Конфедераты? Война началась? Что происходит?

А снаружи разворачивалось потрясающе красивое зрелище: перед клиньями "стрекоз", нацелившихся, похоже, на капитанский мостик "Династии" — небольшой каплевидный выступ под носовой частью корабля — один за другим расцвели "букеты" огненной завесы. "Стрекозы" резко сломали курс и кинулись в стороны — даже в ударной "модификации" эти твари, потомки плотоядных хищников с плавучих островов Южного Океана сохранили стойкий страх перед огненной стихией. Потому все дирижабли, включая пассажирские лайнеры, оснащены "ежами" — гроздьями мортирок, стреляющих "букетами" — пиротехническими зарядами, ведущими своё происходжение от самых обычных фейрверков. Несколько вовремя поставленных "букетов" в состянии распугать, сбить с боевого курса сразу несколько "стрекоз", да и разлетающиеся термитные брызги, при удачном попадани, легко прожигают хитиновые крылья опасных тварей. Вот, кстати — одна из стрекоз атакующего клина уходит со снижением, явственно "прихрамывая" на левую пару крыльев. Зато две другие, описав широкую дугу, снова нацелились на мостик...

Увы, пассажирский лайнер несёт куда меньше "ежей", чем военный корабль. Да и митральез ближней защиты, предназначенных для того, чтобы встретить прорвавшихся потоком свинца — раз-два и обчёлся. А точнее, четыре штуки: две на верхних носовом и кормовом мостиках, на "хребте" дирижабля и по одной — на выносных площадках, по обоим бортам обзорной галереи. Одна из них — вот, в двух шагах от Алёши, на боевой площадке, за хрупким стеклом галереи.

На этот раз перед атакующими стрекозами лопнул всего один "букет" — видимо, последний из оставшихся в "еже". Маловато, для того, чтобы всерьёз напугать разозлённых тварей — небось, наездники-инри сейчас вовсю стараются, тыкая жезлами их кислотной лозы в нервные узлы на загривках своих "саврасок". Алёша вспомнил занятие по военно-прикладной биологии — там им показывали макет сочно такой "стрекозы" в одну треть натурального размера. Преподаватель, капитан второго ранга Омельченко, помнится, говорил, что у бойцовых особей нарочно удаляют хитиновые пластинки на загривке, прпикрывающие чувствительные нервные узлы — чтобы наездники могли точно рассчитанными болевыми импульсами гнать летучих гадин в бой.

"Стрекозы" изящно и как-то даже неторопливо разошлись, обходя расплывающуюся блямбу оранжевого дым. На мостике, возле полуторадююймовой револьверной пушки возились двое матросов — один натужно ворочал агрегат, а второй пытался вколотить в направляющие обойму с жёлтыми, маслянисто блестящими полуторадюймовыми патронами.

— Не успеет" — отрешённо подумал Алёша. Сейчас стрекозы сбросят скорость, зависнут, ударят ихз дискомётов...

И накаркал — заряжающий сделал неловкое движение и обойма, вывернувшись из направляющих полетела на настил. Наводчик оставил приклад и кинулся поднимать, но опоздал — "стрекозы резко притормозили, став почти что дыбом, подогнув под себя суствачатые фюзеляжи — и из закреплённых между лапами металелей ударили серебристые струи режущих дисков. Заряжающему снесло голову; наводчику, высунувшегося из-пол щита, раскромсало грудь и живот — фонтан крови, вопли ужаса на галерее... режущие диски ртутными брызгами рикошетили от щита оружия, но это уже не могло помочь расчёту, превращенному в кровавый фарш. Наводчик, падая, он ухватился за приводной рычаг — и митральеза повернулась, уставившись связкой стволов на правую "стрекозу". Наездник, видимо, решив, что сейчас по нему откроют огонь, резко бросил тварь вниз, выходя из сектора обстрела; ведомый, акробатически кувырнувшись через левый бок, ушёл за ним.