Оставив в дальнем углу сознания неприятный осадок недавней драки, я поднялся и бодро зашагал на юго-запад. Навстречу очередному вечеру, очередной ночи, очередному раски́ну [Раскин — мера длины, равная примерно 170-180 см (расстояние между кончиками средних пальцев широко расставленных в противоположные стороны рук взрослого мужчины).]. Минуя ковыль, обходя колючки и полынные гряды, противно пахнущие горечью... Этой прелести здесь вдосталь. Я привык и смотрю на возникающие невзгоды скозь пальцы и, при случае, с улыбкой, к тому же шагать куда веселее, когда преследуется цель. Особенно если цель важна, но незатейлива — всего-то добраться до Энкс-Немаро.
Энкс-Немаро... Столица великого восточного королевства Ольгенферк. Город, способный завоевать любовь вновь пришедшего с первого удара сердца. Город, способный поселить в человеке чувство прекрасного, даже при взгляде вскользь. Не сосчитать картин, чьи холсты украшены широкими панорамами города, не запомнить всех песен, что написаны бардами, прославляющими столицу и признающимися ей в любви, словно очаровательной красавице. Это средоточие магии, чистоты и порядка. Венец чудотворного градостроительства, навсегда залегающий в самой глубине памяти. Город притягивает к себе подобно тому, как младенца тянет к матери. В нем хочется быть. Как лицо всего королевства, прославившегося любовью к экспериментам, связанным с зиалой, и достижениям в самых разнообразных областях магического искусства, в Энкс-Немаро располагается обширный штат волшебников (не сплошь государственных служащих или приверженцев вольных профессий, например, ремесленников или продавцов изделий всех мастей). Обилие магов связано еще и с относительно близко расположенной Академией Танцующей Зиалы. А среди приближенных ко двору короля можно также встретить Верховных Держателей, по большей части магов — главное структурное подразделение, высший орган исполнительной власти королевства, в непосредственном подчинении которого не только магистрат и высший — опять же — генералитет, но все те, кого они контролируют: и стражники, и рядовые служащие, и их руководители. Пожалуй, единственное, куда они не лезут, это армия. И то, я слышал, что издаются новые реформы о внедрении каких-то безделушек для эффективного использования обычными людьми. Для чего? Зачем? Поговаривают, что ситуация на юге континента накаляется, гестинги проявляют небывалую активность; ходят слухи о возможной войне. Плюс натянутость с Келегалом, западным королевством — торгово-рыночные отношения, связывающие двух гигантов, все жестче и жестче, что мало кого устраивает. Отчего-то мирным путем решения проблемы ни одна из сторон идти не желает.
Король Сориним, в отличие от его династии, с момента принятия регалий и вступления в должность короля не желал решать политические дела, улучшать экономику, заниматься проблемными вопросами. Акцент на развитии города, его технологий, совершенствовании внешнего вида и оптимизации работы всех структур в целом — вся его деятельность. Не скажу, что никчемные достижения, но сам подход главы королевства... Словно получил в подарок игрушку, о приобретении коей грезил с детства. Об инфантильности короля судачат все кому не лень. Где-то меньше, а вот на периферии обмусолили каждое действо Соринима.
Неудивительно, что столица видится на расстоянии в несколько полетов стрелы. Огромные башни, гигантские металлические стебли высотой в пару раскинов, увенчанные громадными не то чашами, не то тарелками из особого материала — так и не выяснил, какого именно — главный символ города, его узнаваемая черта. Как гласят учебники, венчающие столбы тарелки прозваны зиалаторами. Это такие приборы, что из воздуха вбирают в себя витающую повсюду энергию, затем перекачивают по своим "трубопроводам" в резервуары и в них хранят полученное. А уже оттуда дворцовые волшебники берут "сырье", чтобы творить во благо живущего в городе народа. Накопленное добро — "магический концентрат" — также идет на обслуживание железнодорожных путей, систем канализации и городских коммунальных служб в целом...
На мое счастье я нарвался на быстрый родник. Как хорошо, что светило солнце, иначе бы мне никогда не наткнуться на светящуюся змейку, сотканную из миллионов отблесков. Холодная вода меня не испугала, и я с превеликим счастьем избавил себя от засохшей крови. Кустарников становилось все меньше, уступив почву высокой траве с дивными цветами — под дуновением ветра лепестки начинали тихо-тихо играть переливистую мелодию; другие сплетались с соседями, образуя изящные букеты. "Срывай-убегай" — так прозвали их в народе. Маршрут пролегает так, что природное цветастое богатство в море зелени быстро остается позади — я зацепляю самый край долины и иду не вдоль, а по диагонали...
Она давным-давно осталась за спиной, так и не успев начаться и раскрыться во всем величии; лишь изредка один-два красавца порадуют истомившийся по великолепию природы глаз и бесследно исчезнут... Из-под ног стал доноситься шелест — это давно не знающая дождя пожухлая трава. Она словно говорит: "Прощай, странник, через неделю от нас останутся жалкие скорченные пепельные стебельки не толще конского волоса". На простирающейся однообразной лощине нет деревьев, а значит, нет и тени. Редко-редко можно наткнуться на чахленькую березку или увядающий граб. Как остатки волосинок на лысой макушке старца.
Я поднял голову, вглядываясь в бело-желтое, светлее сливочного масла небо, чтобы хотя бы им разбавить монотонность пейзажа. Оно испещрено мутноватыми черными Знаками — Кая"Лити. Как будто над головами растянули огромный холст с пролитыми чернилами. Сколько песен посвящено небу Ферленга! И есть за что: бледно-желтое днем и сине-черное ночью. А Знаки, антрацитовые при свете солнца, в темное время суток светятся серебристым. Кто как называет их: рунами, рисунками, надписями, однако никто так и не разгадал саму суть. Они не поддаются никакому объяснению; некоторые вязи Кая"Лити вроде бы и складываются в знакомые очертания древних письмен, но получается неразбериха, так что лучше и не пытаться. Многие почтенные люди тратят всю свою жизнь на тщетные попытки познать их смысл или происхождение, но пока знаменитых результатов никто не достиг. Я никогда не устаю любоваться небом. Оно всегда разное, всегда уютное, хоть в грозу, хоть в знойную жару; оно открыто тебе, а ты можешь открыться ему. Невольно улыбнувшись, я пару раз подпрыгнул и пошел дальше. Периодически долину расчерчивали речки с быстрым течением, уходя под воду или, наоборот, выбиваясь из-под камня. В одном из ручьев я наспех ополоснулся — вода была кусачая, ледяная, но бодрила и освежала. А солнце сияло так жарко, что мне даже не пришлось долго разлеживаться, чтобы высохнуть.
В Энкс-Немаро мне необходимо обратиться в департамент магических дел, а точнее — в один из его отделов по работе с выпускниками, и вручить диплом. К нему приложить написанную наставником рекомендацию для последующих важных формальностей: регистрации и приема на работу. Таково поручение моего учителя Михорана. Делов-то.
Михорана знают многие, очень многие. И не все из них вращаются в магических кругах — обычные жители тоже успели из уст в уста передать славную молву о подвигах этого человека. Его имя у одних вызывает трепет, у других уважение. Кто-то испытывает страсть, а у кого и сердечко ёкает — к своим годам наставник сохранился ого-го, немало особ женского пола мечтают заполучить себе такого мужчину. Тем более имя которого знает не только все Восточное Королевство, но и Келегал вкупе с островами Отринувших. Могу предположить, что в Нижнем Полумирии он тоже навел шуму, но это лишь домыслы. Возможно, что и в лесах нольби кто-нибудь да осведомлен как минимум об одном из множества его приключений. Недаром — это единственный и своеобразный волшебник, который совершил настолько же грандиозный и запоминающийся подвиг, насколько легок он был в свершении. Еще в былые времена, лет сто тридцать назад точно, недалеко от одного провинциального городка в какой-то момент поселился дракон. Незваный сожитель был молод, его нутро, алкавшее крови и разрушения, не давало ему спокойно посапывать где-нибудь в пещере или на вершине высокой скалы. Он нападал на городок, изрыгал комья огня, разрушал амбары, за раз съедал десяток коров. Не было сил у поселенцев, некому дать отпор появившейся напасти. А тут еще как назло пробудилась гидра, обитающая на дне озера. Проснулась она злой; мало кому нравится прерывать долгий безмятежный сон. Гидра стала затапливать поля честных крестьян, портить воду и затаскивать к себе на илистое дно пришедших на водопой животных. Ситуация была плачевной: и жить толком негде, и кушать нечего. Случайно прознав об этом несчастье, Михоран отправился выручать бедных жителей. За совсем короткое время он смог избавить городок от двух проблем сразу. Отличавшийся смекалкой и нестандартным мышлением, мой будущий наставник выявил невероятное решение: он созвал своих дружков-магов огненного факультета и попросил их, чтобы они... Вскипятили озеро. Всего-навсего. А, как известно, огонь и вода — извечно противоборствующие стихии. Они ненавидят друг друга. Так и дракон, узнав, что всплыло лакомство, да еще и с таким главным ингредиентом, незамедлительно поспешил на озеро, к моменту появления крылатого визитера представлявшее собой суп из гидры и прочей мелкой твари. Пред таким устоять было невозможно; в итоге нерадивый летун просто умер от перенасыщения. Его желудок не справился с объемом блюда и в один прекрасный миг лопнул... К гидрам крылатые питают глубочайшую ненависть еще с рождения. У них это заложено глубоко в инстинктах.
Так всенародная слава и пришла к Михорану — легко и непринужденно. И это не единственный случай до смешного простого решения проблемы. Подход, основанный на элементарности, необычности и нетипичности, работал безотказно...
Как говорят скитальцы, "сколько ты ни броди, а от ночи не уйти"; с высказыванием этим я согласен, посему приходится немедля искать кров во всевозможных вариантах его проявления. Небо постепенно из подкрашенного заходящим солнцем оранжевого превращается в светло-голубое. Знаки светлеют будто второпях, чтобы в разгар ночи запылать серебром. Следует что-то придумать.
Прямиком из Академии, никуда не заезжая, я топаю вторую неделю, в лучших традициях бродячих артистов и искателей приключений. Таков регламент. Испытание пройдено, но поход служит своего рода послевкусием сданного экзамена.
Выпускной Совет принял решение о запрете использования лошадей, перекатов, дилижансов и кого подиковиннее, например, землежоров или панцирников. Предлагается пройти все это пешочком, попутно применяя полученные навыки. Так сказать, адаптировать свои умения под реальную среду. Вместе с животными и иными существами в реестр запрета включены механические машины, которые на заре эпохи расцвета Келегала здорово выручали студентов с запада. Ныне на все наложено табу. Соответственно, в силу сложившихся обстоятельств, выпускникам, не желающим провести время за монотонной ходьбой, предоставляется отличная возможность активно поработать головой — взять и придумать изощренный способ скорейшего передвижения. Мало кому охота топать непонятно куда и сколько. А если можно будет произвести впечатление на экзаменационную комиссию, то отчего бы и не пораскинуть мозгами? Разные поколения студентов, которых уличали в жульничестве, неизменно подают на апелляцию. Они не устают приводить аргументы, что условия Испытания нелогичны, нечестны, безжалостны и бессердечны, но все попытки сходят на нет, как зимний ветер, натыкающийся на закрытые ставни. Зачем напрягаться и что-то менять, если невзирая ни на что поток абитуриентов в Академию огромен и несбавляем?
Ох и несладко приходится выходцам из дальних городов Ольгенферка или жителям Келегала. Академия-то в противоположной стороне материка, и чтобы пройти в самый близлежащий к границе город западного королевства, приходится идти неделями. В сравнении с нами келегальцам заметно хуже... И ничего не поделаешь. Но все знают, на что подписываются, все правила перечислены в договоре и подробно изъясняются на этапе набора абитуриентов.
Западное королевство не может позволить себе возвести на своей территории подобную Академию; его население живет в кардинально иных условиях, а доктрина власти противоположна выбранной Соринимом. Там уважают технику, науку, паровые машины и механизмы. Народ положительно другой, не хватает качественных специалистов для создания магического заведения. На этом и играет Ольгенферк — взимая заметно более высокую стоимость за обучение. Монополисты могут себе такое позволить. Ректор Академии как-то хитро сказал: "У кого в руках монополия, у того в руках правила". С другой стороны, как говорил наставник, пешие походы были введены также для подавления желания келегальцев поступать в Академию, тем самым предоставив неоспоримые преимущества Ольгенферку в сфере магов.
Мне импонирует последний аккорд выпуска, заключающийся в странствии до ближайшего к населенному пункту студента департамента магических дел. Данное мероприятие — самый очевидный показатель всего того, чему тебя научили за все время пребывания в Академии. Комиссия имеет возможность следить за передвижениями выпускников. Кто-то пустил молву, якобы они пользуются ингиариями или их модифицированными версиями, но не уверен. Ни один эзонес не признается в сговоре с людьми. Сам Совет зовет этот способ оком. С одобрения ректора ввели новый предмет, и декан показывал нам короткие отрывки путешествий студентов в качестве учебных пособий. Записи правильного применения заклинания или, наоборот, грубейших ошибок, демонстрировали нам то, что не могли донести страницы учебников — наглядности такой, какой она будет на самом деле.
Перед началом пути мной был сформирован Астральный Почтовой — можно сказать, эксклюзив Академии. Сложнейшее заклинание. Так просто его не создашь; необходим ключ, а он, в свою очередь, выдается каждому студенту по прошествии первых итоговых мероприятий. Астральный Почтовой — самый лучший способ общения на расстоянии. Ты просто активируешь ключ, озвучиваешь все, чем желаешь поделиться, а потом от тебя отслаивается копия и отправляется по адресу, а после того, как рассказывает последние известия — распадается. Родне есть чего послушать, я напичкал Почтового плотным объемом информации. Интересно, а как там дома... Сестренка повзрослела давно... Чем она занимается? В детстве хотела стать членом Лесного Трепета, но не думаю, что она пронесла это желание к двадцати пяти годам. Родители, без сомнений, как обычно ведут спокойную размеренную жизнь на ферме, разводя землежоров — тут к оракулу не ходи.
Размышления о доме навеяли мне воспоминания давно минувших дней: о временах, покрытых пылью. От них пахнет старыми книгами и теми особыми безмятежностью и слепой радостью, что бывают у детей. Можно сказать, что мое ребячество и есть книга. Перелистывание ее страниц сопровождается задорным звучанием детского смеха, а в некоторых местах они запачканы кровью с вечно разбитых губ и коленок. И один переломный день осторожным мышонком, юрко протиснувшимся в открытую щелку, порскнул в комнату воспоминаний. День, когда я навсегда расстался со своей беззаботной мальчишеской жизнью, познав мир взрослых, мир, гораздо сложнее и суровее того, что был в представлениях маленького мальчика Трэго Ленсли. Так вышло, что способности к "манипуляции зиалой", если по-научному, проявились во мне смешным и абсолютно случайным образом. Не без помощи трех главных героев — моего будущего наставника, десятилетней девочки Джины, в которую я был влюблен в раннем возрасте, и самодельного рыцарского шлема, сделанного собственными руками из металлического тазика, найденного на помойке. Тогда еще у моих родителей фермы не было, и жили мы как все в большом селении... Что за шутки?
