| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
А позже мы опять вернулись к музыке. 'Les Moulins de Mon Coeur' или 'Мельницы моего сердца', и на обеих языках, выпросила для себя Елизавета Андреевна. Уж с её замечательным голосом песня вообще зазвучит! А 'La Peregrinación' или 'Паломничество', и тоже на обоих языках, мы отдали уже Александре Григорьевне. Хотя, сначала они даже послушали, как Александра исполнила эти песни и на русском, и на других языках. Душевно получилось. Кстати, даже лучше, чем на концертах. Явно стала привыкать.
И после ухода певиц к тёте Арине потихонечку, хоть и ненадолго, заглядывали разные гости. Больше её личных клиентов и некоторые прежние знакомые. Так и друзья Ивана Фёдоровича. Кто-то и знал о дне рождении Александры, больше, конечно, нет. Так всё равно тётя Арина всем гостям была рада. На работу она сегодня не собиралась. И мы с сестрой тоже посвятили весь день отдыху и помогали тёте. Кому, как не нам, поддерживать её!
Кстати, точно зная о том, что мы именно у тёти Арины, к нам под вечер, и тоже ненадолго, и, конечно, с подарками, заглянули мои старшие товарищи и, можно сказать, наставники. Все трое. Вместе с Анной Николаевной Есиповой, молодой, но уже знаменитой и в Европе пианисткой. Больше года назад нас с тётей Ариной вдруг навестил профессор Петербургской консерватории и знаменитый пианист Фёдор Осипович Лешетицкий. Хоть он сам, вроде, не так много музыки сочинил, но скольких замечательных пианистов уже подготовил и подготовит! А ещё меня опекали и постоянно помогали мне великие русские композиторы Модест Петрович Мусоргский и Александр Порфирьевич Бородин. Действительно, известные всему миру люди! У Модеста Петровича одна опера 'Борис Годунов' чего стоит! Уже третий год в Мариинском театре ставят. Я знал, что у него были близки к завершению оперы 'Хованщина' и 'Сорочинская ярмарка'. Жаль, что сейчас музыка на 'русскую' тему не совсем в почёте, вот и не хотят выпустить их в свет. Да много чего им написано, ещё в работе и будет написано! Я о многих его работах просто не знал. Потому что мимо меня прошли.
Вот и Александр Порфирьевич много разной музыки сочинил. В феврале этого года в Мариинском театре была исполнена его Вторая симфония, ну, да, 'Богатырская'. Да, теперь считавшаяся одним из шедевров классической музыки. Я на концерте не присутствовал, но отрывки из второй симфонии мне уже приходилось слышать во время репетиций учеников консерватории. И она же хранилась в моих воспоминаниях. Кстати, и его первая симфония тоже шедевр.
Хотя, думаю, что теперь у Александра Порфирьевича забот и без музыки хватало. Всё же именно он являлся одним из важных русских учёных. И я обоснованно подозревал, что мой наставник в последнее время как раз и работал над выполнением одной моей скромной просьбы. Хотя, тоже очень важной и опасной.
А так, в прошлом году мы с моими наставниками, конечно, ещё и с участием самого Петра Ильича Чайковского, как бы сочинили балет 'Щелкунчик'. Они, конечно, точно сочинили, а я вот просто вспомнил и записал хранившиеся в моей памяти сюиты. Мои наставники уже не раз, даже без моего участия, готовили номера с как бы моей музыкой для разных концертов в консерватории. Я и не возражал, и не собирался.
Мы нашим дорогим гостям однозначно обрадовались. Уж о том, что у Александры день рождения, знали и они. Сестра была сильно тронута. Я вместе с малышками в очередной раз спел для неё 'Песенку крокодила Гены'. Правда, больше для гостей, и чтобы порадовать малышек. Заодно мы обсудили и свои дела. Прежде всего, сочинение 'Весёлой вдовы'. Я отдал Модесту Петровичу ноты и слова арии Камиллы и 'Ради женщин'. Анна Николаевна сразу же, и как всегда виртуозно, попробовала сыграть их на фортепиано. Всем понравилось. Я успел подготовить и большое количество рисунков — как с отдельными сценами, так и образами героев оперетты. Потом, как оказалось, что и сами великие композиторы уже начали работу над разными частями оперетты. Правда, пока особых подвижек у них не наблюдалось. Просто их тоже немало отвлекали и другие дела. Но, главное, начало было положено, и новая работа их явно увлекла. Значит, быть новому достижению русской культуры...
*
— Трудно стало, Генрих, работать с русскими. Всё суетятся, и стараются отправить на юг больше войск. Явно намерены воевать с османами всерьёз. Хотя, отсюда, от Петербурга, ничего не снимают.
— Наверное, herr секретарь, англичан опасаются? Что ни говори, столица империи. Но пока русским нечего опасаться.
— Да, Генрих. Ладно, пусть суетятся. У нас и своих дел хватает. Как там у тебя дела с юным князем? Чем он там занимается?
— Пока неизвестно, herr секретарь. Один живёт, вместе с детьми простолюдинов. После отъезда полковника Тутолмина в русскую армию freifray Александра переехала к тёте мальчика. С утра он уходит в гимназию, а после почти каждый день занимается во дворе с мальчиками-простолюдинами гимнастическими упражнениями. И явно не простая система, а даже что-то от борьбы от их казаков. В остальное время больше сидит дома. Может, сочиняет очередную сказку или что-то придумывает? Гости его не навещают. Изредка бывает у тёти. Вот и сегодня вместе с девочками-простолюдинками отправился на день рождения freifray Александры.
— Не забыл, Генрих, сделать ей поздравления? Всё-таки у неё наш титул. И девица привлекательная и явно способная. Теперь это она же занимается разной новой одеждой?
— Да, herr секретарь. Госпожа Тутолмина теперь больше занята расширением своей мастерской 'Арина'. Конечно, идеи в основном подаёт мальчик, а freifray Александра доводит придуманные им модели. А курьер к ней уже отправлен. Herr посол решил даже сам подписать поздравление. Он тоже доволен нашими отношениями с мальчиком и его родными, тем более, они нам вполне выгодны. Все договорённости соблюдаются. Хоть пока нам не удалось узнать об их новых замыслах, но, думаю, если что, они к нам обратятся.
— Ну, раз так? Что же, Генрих, мальчик нам интересен, поэтому продолжаем работать, как и ранее. Может, он ещё созреет для более близких отношений с нами?
* * *
Глава 03.
Тайные дела?
Музыка, конечно, хорошо, но у меня и другие интересы имеются. Позже я ненадолго уединился с Александром Порфирьевичем. У нас с ним намечались такие дела, что про них пока лучше не знать и моим близким. И не поймут, и могут помешать.
Великий композитор и учёный был взволнован:
— Борис, мы с Николаем Николаевичем на днях всё же сумели получить твой тринитротолуол. Самим пришлось заняться. У немцев его пока не имеется. Они там получили химическую смесь, наверное, и с присутствием этого вещества, но мало, и не знают, что с ней делать. Не беспокойся, мы выясняли очень осторожно, и им ничего не сообщили. Решили, что лучше самим произвести. Пока тоже немного. Больше времени пришлось уделить именно его выделению из смеси с другими веществами. Скажи, для чего тебе он? Я так понимаю, что это вещество сильно взрывоопасное. Правда, оно только горело, но не взрывалось. Раз ты просил, то мы его тебе, конечно, предоставим. Просто чуть позже. И денег больше не надо. Обойдёмся своими силами.
— Я скажу, Александр Порфирьевич, для чего. Только, опять же, всё должно остаться в тайне. Тротил должен взрываться, и хорошо. У господина Нобеля уже имеются подходящие запалы. Вроде, можно спокойно применить номер восемь. Само собой, отливаете из этого тринитротолуола небольшие бруски, вставляете в них запалы и взрываете. Хоть тротил и безопаснее других взрывчаток, но тоже надо быть осторожнее. Кстати, его можно применять и в составе разных смесей. Наверняка сильнее будет взрываться.
— И ты, Борис, всё это, конечно, знал, и заранее? — тут я всё-таки не сдержался и согласно кивнул. — Я так и думал. Хотя, понятно, что не зря тебя считают странным. Нет, не беспокойся. Никто ничего не узнает. Для нас с Модестом Петровичем это не имеет никакого значения. Ты наш друг, и мы, как в твоей песне, будем поддерживать тебя до конца. И, конечно, я постараюсь выполнить твои просьбы.
— Спасибо, Александр Порфирьевич. Это хорошо, что Вы быстро получили тринитротолуол. Из него действительно можно изготовить лечебные мази. А вот мне нужны уже ручные гранаты или бомбы. Не беспокойтесь, я не бомбист. Точно не собираюсь никого взрывать, да у меня для изготовления бомб и особых умений не имеется. Это для Ивана Фёдоровича и наших войск. Против турок как раз пригодятся. Сами понимаете, что война с ними скоро будет. Хотя, примерные наброски и описания, да и некоторые части этих гранат у меня уже имеются. Через пару дней я загляну в консерваторию и всё Вам отдам. Только, пожалуйста, обо мне лучше никому ни слова. И, конечно, нужно немедленно на всё оформить привилегии. Именно на Вас и ещё на Николая, брата Ивана Фёдоровича. Можно как-нибудь включить и Арину Васильевну. Свяжитесь, пожалуйста, с Николаем Фёдоровичем. Их полк пока здесь. На меня, пожалуйста, лучше не ссылаться. Просто намекните, что я просил Вас выслушать. Он и так всё поймёт и лишнее болтать не станет. Хотя, я и сам его попрошу. И, сами понимаете, Александр Порфирьевич, что всё это однозначно связано с государственными тайнами и, само собой, очень большими деньгами. Придётся подумать, если разрешат власти и получится, и о создании нужной химической компании. Не всё же отдавать другим. Потом, и тайна недолго сохранится. Нам и самим деньги пригодятся. А всякие Нобели только будут выводить их за рубеж.
— Хорошо, Борис. Я возьму с собой ещё и Николая Николаевича. Не беспокойся, не выдаст. Пусть считают, что он просто один из твоих поклонников. Ему действительно очень нравится твоя музыка. И с ним легче будет наладить и само производство, и привилегии получить, и доля в компании и ему будет заслуженной наградой.
После мы спокойно присоединились к трапезе. Я, хоть и поел, но тоже не отказался от очередных пирожков с мясом и блинчиков с мёдом. Марья с Варварой и Василисой, настороженно встречавшие каждую группу новых гостей, уже только так показывали Фёдору Осиповичу и Модесту Петровичу сшитые ими куклы и, довольные вниманием к себе, рассказывали им о них. А у Анны Николаевны с тётей Ариной и Александрой, конечно, имелись свои женские тайны. Жаль, что мои старшие товарищи так быстро с нами распрощались.
Вечером явились очередные гости. Хотя, постоянные. Это были братья Ивана Фёдоровича Дмитрий и Николай, потом несколько улан, в том числе и корнет Шереметев. Хотя, из молодых только он и был. И как раз тётю Арину навестили её управляющий и поверенный Лукиан Осипович с супругой Татьяной Петровной и симпатичной дочкой Верой, как раз ровесницей Александры, и сыном Павлом, хоть чуть и постарше меня. Прибыли и несколько прежних знакомых тёти Арины. Несмотря на разное положение, все гости чувствовали у нас спокойно. Все знали, что для нас это как раз и не имело никакого значения. И уже никого не удивили принаряженные малышки, пусть и самые настоящие простолюдинки. Так-то, многие знали, что они под нашим покровительством. Хотя, тоже ведь гости, и одни из близких. Да, у тёти Арины девочки как бы только во второй раз. Но многие видели их ещё на её свадьбе. Как раз наряжённые, словно куколки, Варвара с Василисой да моя восьмилетняя двоюродная сестрёнка Анфисса из Курской губернии, дочь дяди Афанасия, и несли шлейф её свадебного платья. Странно, да, но кому попало такую честь не оказывают. Я за девочек горой буду стоять!
А уж после множественных поздравлений и вручения подарков радостной и покрасневшей имениннице, потом и лёгкой трапезы, мы опять охотно занялись музицированием и танцами. Сначала я сыграл на тульской гармонии 'Sous le ciel de Paris' или 'Под небом Парижа', а потом уже тётя Арина на фортепиано исполнила 'Белый танец'. Так как для меня подходящих барышень не было, то я пригласил Марью. Девочка уже хорошо научилась танцевать вальс. Вот мы и показали! А корнету Шереметеву повезло больше. Он сначала потанцевал с Александрой, а потом его шустро пригласила Вера.
Чуть позже мы ненадолго прервались, и уже малышки под мою игру на гитаре вместе с Марьей старательно станцевали 'Танец матрёшек', а потом, набравшись храбрости, задорно спели, конечно, под тульскую гармонь, и 'Песенку матрёшек':
— Мы матрёшки раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три,
Как похожи, посмотри, посмотри, посмотри.
Ай-люли, ай-люли, сарафаны до земли,
Ай-люли, ай-люли, сарафаны до земли.
Научил я их. И всем понравилось. А потом я сыграл, и тоже на тульской гармони и даже спел, конечно, на французском, 'Рио-Рита':
— Pour toi, Rio-Rita,
Je viens sous un balcon, belle seniorita
Pour toi, Rio-Rita,
Je sacrifire ma vie et mon amour.
А потом песня была уже повторена на русском:
— К тебе, Рио-Рита,
Пришёл я под балкон, о, сеньорита.
Тебе, Рио-Рита,
Отдам и жизнь свою я, и любовь.
Да, танго мне и самому сильно нравится. Жаль, конечно, что он пока и в нашей гимназии не совсем прижился. Хотя, некоторые гимназисты уже могли свободно сыграть на гитаре 'Romance De Barrio' и 'Татьяну', да и, раз отдал и слова, полностью исполнить ту же 'Рио-Риту'. Ещё имелись и танцоры, неплохо освоившие танец. А так, хоть ноты и слова предоставил ещё осенью, пока тишина. Но наши гости о танго всё-таки были немного наслышаны. На концертах в консерватории уже и так были исполнены 'Танго любви' и 'Ах эти чёрные глаза'. А ещё публике неплохо был известен 'Der Pariser Tango'. Вот 'Голубые глаза', хоть и были напечатаны и в книжках, но пока, похоже, ещё никем не исполнялись. По крайней мере, мне об этом не было известно. Ну, ещё не всё потеряно...
И чуть позже тётя Арина сыграла на гитаре 'Romance De Barrio'. Тут уж мы с Александрой показали и сам танец. Красиво получилось. Далее мне вновь пришлось взять в руки гармонь. Ох и натанцевалась под 'Рио-Рита' моя сестра. Корнет Шереметев, под предлогом, что тоже хочет научиться танцевать новый танец, вообще не хотел отходить от неё, но и другие мужчины, пусть и семейные, составили ей компанию. А ещё Вере. И у неё, хоть сначала не очень, но позже тоже получилось вполне неплохо. Так уж чужих в гостях у тёти Арины не было. Поэтому у нас нежданно получился приятный танцевальный вечер. Всё-таки людям и веселиться, и отдохнуть хочется. И танго никакого отторжения у наших гостей не вызвало. Все остались довольными. Всё-таки красивые песни и интересный танец. И, если получится, может, потом именно Россию назовут родиной танго!
Хотя, я не забыл о своих делах и мимоходом сообщил Николаю Фёдоровичу, что с ним хотел переговорить Александр Порфирьевич. Мол, сказал, что очень важно. Возможно, позже сам явится в полк или пригласит куда-нибудь. Конечно, майор посмотрел на меня немного удивлённо, но допытываться не стал. Лишь сообщил, что будет ждать. Он, конечно, был знаком с моим старшим товарищем, но близко не общался. Всё же разные круги общения.
*
Во вторник я навестил консерваторию и, как и договорились, встретился там с Александром Порфирьевичем. И он, как и обещал, на встречу пришёл вместе с самим Зининым! Николай Николаевич был уже сильно в возрасте, и даже его длинные усы поседели. Ну, да, ему было за шестьдесят. Нечего и сравнивать с зелёным и наивным юнцом тринадцати лет! Хотя, слегка возомнившим о себе! Великий учёный ожидаемо глядел на меня сильно недоверчиво, но когда я сходу и спокойно передал старшим товарищам рисунки и описания не только ручных гранат с тёрочным запалом, так и самих запалов, а ещё и корпуса с ручками и прочими частями, конечно, не всё удалось принести, он только весело хмыкнул:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
