Через год после начала обучения, когда Оллорс увидел, что ученик выдерживает суровый курс, Тору открылось ещё одно измерение: Мастер привёл его в Храм Двенадцати Победителей, где обменялся несколькими словами со священником. Иерей открыл служебную дверь, за которой был потайной проход на подвальные этажи. Необычные светильники без открытого огня заливали всё ровным светом. Они спустились на второй подвальный этаж. Их впустили в довольно большую залу, где на столах стояли светящиеся плоские камни. Священник представил Тора монаху, и тот начал обучать знанию, хранившемуся в древних книгах, как полагалось называть эти странные устройства.
Знание, обрушившееся на него с холодных светящихся плиток, не укладывалось в голове. Оно было чужим, ломалo привычные представления о мире. Голова трещала: новое знание и умения, казалось, никак не согласовывались со старым. В некоторый момент Тор среди ночи сбежал из города и два дня жил в пещерке на берегу моря. И вдруг он увидел общую систему. Стало удивительно легко и приятно думать. Как будто он ползал, а теперь пошёл. Нет, он всегда ходил, а сейчас поднялся в небо и полетел. И наступил адский голод, он вернулся в город, поел в первой попавшейся харчевне, подрался с матросами, легко разбросав трёх пьяных неумех, и пришёл домой, ожидая взбучки.
За три дня и подбитый глаз справился, пробурчал Мастер. Я месяц мучился, а потом, чтоб с ума не сойти, в горы сбежал, и десять дней приходил в себя. Воздух города здесь мешает: слишком много помех. А вот мой прошлый Первый Ученик Сой, вообще сбрендил и его в монастырь забрали.
Работать стало ещё на порядок интереснее и увлекательнее. Мастер теперь советовался со своим первым учеником по трудным вопросам, и Тор полностью осознал принципиальное отличие Великого Мастера от обычного: Великий не должен останавливаться, если предстоит создать что-то новое, а уж старое он должен уметь видоизменять и сочетать всеми возможными способами.
Тор изменился на вид. Первому ученику, поскольку он по уровню не ниже рядового цехового мастера, было прилично носить бороду. У подмастерья выросла чёрная окладистая борода. Он её подстригал раза в два короче, чем Учитель, давая понять, кто старше. Из-за лет тяжёлой работы и физических упражнений Тор раздался вширь, руки его можно было теперь назвать ручищами, роста стал выше среднего. При весе более чем шесть пудов он двигался быстро и легко. По характеру был нелюдим, но в обычное время добродушен. А вот когда рассердится... За всё это его прозвали Медведем. Вспомнив отца, он сковал себе отличный молот с головой медведя на навершии. Учитель ухмыльнулся и не сделал даже замечания за расход лучших сплавов и времени.
Личность Учителя, колоссальный поток знаний и умений, вливавшихся в Кристрорса и порождаемых им, полностью вытеснили воспоминания о бесконечно далёкой семье. Как и полагалось в старкском обществе, Учитель стал вторым отцом, его семейство семьёй Первого Ученика. Мастеру Хуру пришлось даже напомнить Тору, что прошло десять лет с момента принятия в бесплатные ученики, теперь он имеет право повидаться с семьёй.
Но лучше тебе в Нотран не ездить. Дома твоего больше нет, отец и мать умерли, про братьев люди из наших цехов ничего не знают, дядя спился и стал жалким нищим, цех ему чуть-чуть помогает.
Тор молчал долго, глядя в пустой горн. Он попытался представить лицо отца и не смог. Слишком много воды утекло, слишком много другого металла было перековано. Он лишь кивнул Учителю, принимая новый порядок вещей. Кристрорс понял, что действительно теперь его предки Великие мастера его династии, а отец Учитель. Он передал через гостя из Нотрана пять золотых для дяди, попросив выдавать ему понемногу, чтобы не пропил сразу. А поскольку Мастер не добавил ничего конкретного про отца, Тор почувствовал, что за гибелью семьи стоит какая-то неприятная для цеха история.
В один действительно прекрасный день, когда всё шло нормально, случилась передряга. Тора вдруг сильно разозлило, что младший подмастерье вроде бы не так, как надо, раскалил клинок для закалки. Он набросился на него с кулаками, а когда другие подмастерья попытались его остановить, кинулся и на них, войдя в какое-то подобие боевого транса. В этом состоянии он сбил с ног самого Мастера. Тора оглушили, связали и как следует побили. Но даже упоминать об этом событии Мастер запретил. Вечером он вызвал к себе помятого Тора и сказал:
Оллорс откинулся на спинку кресла, изучая помятого ученика. Говорил с парнями начал он, медленно вытирая руки тряпицей. Говорят, ты в их похождениях не участвуешь. Уголок его рта дёрнулся. И правильно. Брезгливость не худшая из наших черт. Со мной в молодости то же было.
Учитель, я виноват! Как могло случиться, что я на тебя напал? Но какое это имеет отношение к шлюхам?
К ним никакого, улыбнулся Мастер. Но к тебе прямое. Ты по горло занят, причём и тело, и руки, и голова... Всё в страшном напряжении. Суктраккит хвалит тебя, говорит: не будь ты моим лучшим учеником, он бы тебя перетянул к себе. Брат Ир из Храма тоже восхищается. И я почти доволен тобой.
Что же здесь плохого?
От сверхнапряжения можно взорваться, что и случилось. Ты знаешь, что Мощные Цеха холодно относятся к женщинам. Но они необходимы как хозяйки дома, как продолжательницы нашего рода и как средство для снятия напряжения. Особенно для таких, как мы. Обычному мастеру достаточно напиться...
Так что же, к шлюхам ходить? уныло удивился Тор.
Зачем? Тебе нужна своя женщина. Знаешь Ирсинг?
Тор вспомнил: Ирсинг рабыня Мастера. Ей лет двадцать пять, симпатичная: пухленькая, черноволосая и черноглазая. Ну, знаю, промямлил Тор Противна она тебе?
Да нет, после некоторого колебания ответил Тор.
Я ей велел принимать тебя, если у тебя возникнет потребность. А тебе приказываю: как только почувствуешь, что накопилось внутреннее напряжение, иди просить её объятий. Я, если увижу, что ты на грани, тоже буду посылать к ней. Так что сейчас иди туда и проси.
И это всё? думал Тор, глядя в потолок. Никакого обещанного товарищами безумия, никакой сладостной погибели. Лишь тёплое, сонное тело рядом и странное, пустое облегчение, как после долгой болезни. Он ждал стыда, отвращения но чувствовал только усталость и благодарность за эту простую, молчаливую ласку.
* * *
Когда Тору исполнилось двадцать пять лет, Мастер собрал весь цех и приколол к фартуку подмастерья собственноручно выкованный Учителем, украшенный городским ювелиром платиновый знак Первого Ученика Великого Мастера Хура. Оллорс попросил Цех принять нового мастера и втайне дал Тору деньги на драгоценный шедевр, который кандидат на звание мастера высшей категории должен был создать, и на первоклассный банкет, который он обязан был закатить. Помощь означала одно: Тору нужно после инаугурации покинуть город и искать пристанище в другом месте, дабы не соперничать с учителем. Как полагалось по обычаю, на посвящении нового Великого Мастера были ещё двое Великих Мастеров, кроме Учителя. Они осмотрели и испытали созданный шедевр, подтвердив его соответствие требуемому уровню. На банкете Тора спросили (сначала как следует выпив): куда собирается переселиться? Он ответил:
Я выбрал стезю Мастера-Отшельника. Прошу дать месяц, присмотрю деревню, чтобы обосноваться.
Великие Мастера были наперечёт, поэтому занимающиеся благородными ремёслами (оружейники, бронники, ювелиры, портные по роскошным платьям шелкомодельеры, парфюмеры) порою обосновывались в деревушках в стороне от дорог, чтобы городская суета не мешала развивать мастерство, и чтобы приезжали заказывать изделия лишь истинные ценители. Мастера имели право не принимать заказы сюзеренов от слуг либо вассалов, требуя, чтобы знатная особа лично явилась в мастерскую. Это распространялось даже на Императора.
Неизвестно, куда бы направился Тор, но помог случай. К Мастеру Хуру пришёл очередной заказчик провинциальный барончик Тринь Таррисань из деревни Колинстринна, что в провинции Ломо возле гор. Хура осенила идея. Он позвал Тора, уже не имевшего права вмешиваться в дела мастерской.
Слушай, барон, если денег нет у меня заказать, я посоветую, как стать обладателем оружия от Великого Мастера бесплатно, да ещё и прибыль получить.
Барона передёрнуло от столь прямой речи, но он навострил уши, соблазнившись возможностью.
Я представляю моего Первого Ученика нового Великого Мастера Тора Кристрорса. Он ищет уединение, чтобы стать Мастером-отшельником. Сколько я понимаю, твой медвежий угол для этого подойдёт. И прозвище подходящее: Медведь.
Барон не вызвал отторжения. Человек среднего роста, с проседью в волосах, глаза хитроватые, но в целом производит впечатление нормального малого. Договорились встретиться вечером в таверне. И Тор помчался в Храм наводить сведения о баронстве Колинстринна.
Владение состояло из девятнадцати деревушек в предгорьях и горах Ломо к юго-западу от кратерного озера Ломо. Места считались очень богатыми на леса, руды и минералы, а также на целебные травы. Всё это Тору было приятно и нужно. А что урожаи там низкие, его не волновало. Не так далеко от Линьи и Зоора, и вместе с тем на отшибе... Словом, место неплохое.
Барон тоже внёс свою лепту, поскольку уж очень хотелось заполучить Великого Мастера. Ведь таких оружейников на всё королевство было шесть. Так что Тор вернулся упоенный и убеждённый. Учитель встретил его на дворе мастерской. Видно было, что Оллорс тоже волнуется. Ведь, как правило, Первого Ученика разрешалось иметь одного за жизнь. Даже если Тор (не дай Судьба!) умрёт, не успев продолжить династию
Мастеров, не факт, что нового Мастера разрешат учить именно Хуру, хотя он в этом случае будет иметь чуть больше прав. Убедившись, что всё прошло хорошо, Учитель повёл Тора к себе и дал несколько советов. Один из них был взять в цеху взаймы по максимуму, что составляло для Великого Мастера тысячу золотых.
Пара учеников Хура, и не худших, перешла к Тору: он, при всей нелюдимости, казался им лучшим наставником и более добрым хозяином. Подмастерьям это было делать неприлично. А Учитель преподнёс Тору на прощание ещё один подарок. За пару дней до отъезда он позвал Ученика на ужин. Перед ними танцевала высокая молоденькая русая девушка, практически девочка. Она танцевала неумело, скованно видно, что в школе рабынь учили другому, но в её глазах, когда она взглянула на Тора, не было ни привычной рабской пустоты, ни зазывной похоти.
Только страх и любопытство. Это и зацепило.
Увидев, что она понравилась Тору, учитель сказал:
Это мой подарок. Ты уже знаешь, что тебе нельзя без наложницы. Я купил эту девушку в школе рабынь, она мне показалась самой симпатичной и заодно наименее шлюховатой. Я проверил, её хорошо обучили снимать напряжение.
Спасибо, не зная, радоваться ли, промямлил Тор.
Так что через три недели после инаугурации Тор взял взаймы у цеха тысячу золотых и уехал в деревушку Колинстринна, в дне пути от ближайшего города. Местный барон отдал ему участок земли, заранее проверенный священницей Эстар Охранительницы на возможность стройки, в уплату потребовав сковать драгоценные меч, кинжал и щит. Металлический щит мечника, как часть триады, был тоже специализацией оружейников. А обыденный щит был привилегией бронников.
Через пару недель у нового Мастера появились два первых подмастерья: Ун Линноган и Лун Урриган, оба из Ломо, обучавшиеся в Зооре. Прослышав, что в родных местах обосновался Великий Мастер, они без промедления направились к нему. Тор остался в основном доволен их навыками в ремесле, но общий уровень знаний и военная подготовка страдали: учились у обычного мастера. Тор подумал и решил: Самому придётся заняться ими как военному наставнику, а общая подготовка... Здесь есть церковь и священник, внесу туда пожертвование, он будет учить моих учеников и подмастерьев! А потом приглашу монаха, когда построю часовню в мастерской.
Порадовало Тора, что местный кузнец Исс Линномор оказался хорошим мастером и интересным человеком. Его жена Эасса Ронартинс Каррина была исключительно умной и добродетельной женщиной. Она происходила из знатного женского рода Каррина, а как она оказалась в таком захолустье, оружейник предпочёл не спрашивать. Исс Линномор даже немного помогал Тору по хозяйству, закупая для него рабов и рабынь. Его жена хорошо знала местных людей, поскольку многих лечила, и советовала Мастеру, когда к тому приходили проситься в услужение. Их дочь Эсса Линномор Каррина была стройной, высокой, черноволосой девушкой. Кристрорсу она казалась писаной красавицей. Себя он считал уродом и никогда не допускал даже мысли об Эссе. Сын Сань был простецким и добрым парнем, старательно учился мастерству. Словом, вся семья кузнеца нравилась Тору, а Тор им.
Когда мастерская и первый дом были достроены, случилось событие, которое в родных местах Тора было очень редким, да и здесь бывало не каждый год. Выпал снег и держался пару дней. В туманный вечер Мастер с подмастерьями и учениками сидел на крыльце мастерской, любуясь снегом. Ун Линноган запел местную песню под аккомпанемент лютни:
Туман и снег на улице,
Кругом белым-бело,
Исчезли грязь и лужицы, Тропинки замело.
Туманны крыши белые,
Расплылись огоньки, О том, что с нами сделают, Судачат дураки.
Туманны лица сонные,
И разнесёт молва
Туманные, казённые Холодные слова.
Туманны опасения,
И, всем чертям назло, Ищи сам направление Тропинки замело.
Это песня времён нашего рокоша, пояснил Ун.
Домашние Тора стали петь старинные песни, Мастер тоже играл на лютне и пел, на душе у него было тепло. Имир подпевала. Она мало что знала. В школе рабынь учили лишь одному, весьма грубо и даже жестоко. В этом доме ей было хорошо, люди сильные и добрые. Хозяин, конечно, строгий и требовательный, но на то он и хозяин. А Тор привык к наложнице и вроде бы чувствовал к ней симпатию.
Ещё не была достроена мастерская, когда появился первый заказчик, затем они потянулись. Сначала Тор брал на треть меньше других Великих Мастеров, через год поднял цену до обычной. Через два года Тор послал в цех весть, что готов отдать долг, и цеховые мастера приехали в мастерскую, на бронзовой вывеске которой красовалась горделивая надпись серебром:
Мастер-оружейник из Линьи Тор Кристрорс Чуть ниже, помельче, зато золотыми знаками:
Первый ученик Великого Мастера Хура Оллорса
Ещё ниже, мелким шрифтом, зато платиновыми знаками:
Первого ученика Великого Мастера Трона Кустарка, Первого ученика Великого Мастера У Киланора, Первого ученика Великого Мастера Чона Чоллиларса, Первого ученика Великого Мастера Усса Тронараринса, Первого ученика Великого Мастера Лина Элитайя, Первого ученика Великого Мастера Унгса Кангрангса, Первого ученика Великого Мастера Лингса Кангрангса, Первого ученика Великого Мастера Ора Клинтогора, личного оружейника Императора Арсана Великого.
Так что титулатура и родословная Великих мастеров не уступала титулатуре и родословной знати.
Процентов цех формально не взимал (ростовщичество строго порицалось и было уделом деклассированных), но при возврате долга нужно было закатить цеховой банкет и одарить всех мастеров. Поэтому мелких займов никто не брал. Тор устроил шикарный банкет и щедро одарил всех, начиная с Учителя. На сей раз всем было ясно, что деньги Тора. Он поймал взгляд Учителя и увидел в нём не снисхождение, а холодное, профессиональное уважение. Это и было настоящим посвящением в мастера.
